В начало » ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА » Проза » Зульфагар. Меч халифа (Продолжение)


Зульфагар. Меч халифа (Продолжение)

В основе романа Николая СТАРОДЫМОВА, ветерана четырех войн и кавалера трех боевых наград, лежат подлинные события, происшедшие между двумя чеченскими компаниями. С высоким художественным мастерством автор описывает профессионализм и мужество военных контрразведчиков.

Чечня.

Лагерь пленных - отряд Гайворонского

Спецназовцы после очередного долгого марш-броска отдыхали, забившись в заросли колючего кустарника. Переговаривались едва слышно, перебрасываясь короткими репликами.

- Черт, в своей стране - а укрываться приходится, будто в чужой...

- А мы и есть в чужой!

- Ну, ты же понял, что я имею в виду не политико-административное или государственное деление... Ходим, будто во вражеском государстве.

- А они, чечики, если разобраться, нашими никогда и не были. Будто волки: всегда в лес смотрели.

- Не скажи! У нас, когда я срочную служил, в части в свое время чечены служили, так я тебе скажу - толковые ребята.

- Ага, толковые... Это когда их два-три на часть. А когда их наберется больше пяти - начинают свои права качать и свои законы устанавливать... У нас их было аж одиннадцать человек, так они такое творили!..

- Ну, может, не знаю... Да вообще, на фиг они нам нужны, а, Сань? Хотят жить самостоятельно, и флаг им в руки, попутный ветер в задницу - только стену вокруг “Чечендии” трехметровую, железную дорогу в обход пустить, шоссе, нефтепровод тоже... И на полное собственное обеспечение посадить, пусть за все платят, да еще по мировым ценам!.. Через месяц сами на коленях приползут и попросятся обратно!..

- Не приползут. Их весь исламский мир поддерживает...

- Так это ж только сейчас, когда они с нами воюют... А когда будут самостоятельные, на фиг они кому нужны, чтобы их даром кормить?.. Работать-то они не желают - гордость не позволяет...

- Об этом пусть политики думают, у них головы большие...

- Ага, они надумают, мать их растак! Они там такого надумают, что нам тут долго кровушкой придется умываться!..

- Ну, тут уж кто на что учился!..

- Отставить разговоры! - пресек спор начавших было горячиться подчиненных командир, Вячеслав Борисович Гайворонский.

Он лежал и тщательно, уже в который раз, изучал карту. Он на нее уже насмотрелся так, что во сне видел... Только раньше он больше смотрел, каким путем незамеченными привести отряд сюда - теперь же пытался определить, с какой стороны удобнее подобраться непосредственно к лагерю.

...Вот он, этот чертов лагерь, который предстоит захватить. Подходы к нему имеются, и неплохие, охрана, судя по сообщениям маршрутировавшихся сюда агентов, ведет себя крайне беспечно, скорее всего, ничего о предполагаемом налете не догадывается, отряд, пусть даже ослабленный отсутствием группы Валиуллина, вполне боеспособен... Проблема только в том, чтобы захват осуществить как можно в более короткий срок, чтобы ни одна гнида не успела вызвать подмогу. Сами-то спецназовцы легко и просто смогут уйти от преследования численно хоть вдесятеро более превосходящих сил, однако в данном случае на такое рассчитывать нельзя - их руки будут связаны освобожденными пленными, ради которых и проводится эта спецоперация.

К тому же тут, в Чечне, всегдашняя трудность состоит в том, что если их увидит хоть какой-нибудь пацан, о появлении русского спецназа тут же станет известно всем и каждому. Поэтому передвигаться приходится крайне осторожно. Хоть и вырабатывали маршрут выдвижения по местам, где населенных пунктов поменьше, где вероятность случайно напороться на кого-нибудь минимальная, ну да тут ведь не угадаешь! Береженого бог бережет, подумала монашка, натягивая на свечку резинку...

Ладно, будем считать, что отдохнули. Пора приступать, чтобы успеть выполнить задачу засветло - иначе придется переносить ее выполнение еще на сутки.

- Старшие групп, ко мне! - наконец сказал он.

Когда вызванные офицеры собрались, Гайворонский начал разъяснять задачу, показывая на карте.

- В общем, так, друзи мои! Вот тут, в этом лагере, содержатся наши военнопленные. Наша задача: захватить лагерь и освободить их. Давайте прикинем, как это сподручнее сделать...

Сама по себе суть предстоящего задания для старших групп большой новостью не была. А потому они и сами размышляли над тем, как более ловко ее выполнить.

- Есть у меня одна задумка... - предложил извечный скептик Кариадис. - На арапа их возьмем...

...Через полчаса отряд двинулся к автодороге. Авантюра, конечно, затевалась отчаянная. Однако именно за счет своей авантюрности она и могла сработать. Во всяком случае затеянное представлялось осуществимым, ничуть не хуже любого другого замысла...

Разместились в зарослях сразу за кюветом.

- Зараза, и лес тут какой-то идиотский... Одни колючки, без тропы и не пройти... - проворчал один из бойцов.

Это был тот же самый, который высказывался за отделение Чечни, а потом критиковал политиков, - отметил про себя Гайворонский. Что-то он слишком много ноет... Слабая психическая устойчивость... Или просто устал парень... Нужно будет поприглядываться к нему повнимательнее. И нашему психологу подсказать, чтобы обратил на него внимание, пусть протестирует его посерьезнее... В конце концов, может у него просто хандра, это у каждого бывает. Может, усталость одолела - уже сколько времени здесь околачиваемся... Или еще что... Всякое может быть. Другое дело, что спецназовец на задании не имеет права на проявление подобных эмоций.

- Зато меньше вероятность, что попадем кому-нибудь на глаза, - рассудительно отозвался другой.

...Нужную машину пришлось какое-то время поджидать. Автомобили хоть и нечасто, но проезжали мимо, однако такой, как наметили для себя “альфовцы”, не было. Наконец она появилась. Это был большой “мерседесовский” микроавтобус с тонированными стеклами.

Конечно, был определенный риск, что внутри, в автобусе, окажутся вооруженные боевики, но тут уж ничего не попишешь. Расчет был на то, что даже в этом случае они не стали бы сразу открывать огонь, а попытаются разобраться, кто и ради чего пытается машину остановить. Ну а если остановятся, тут уж все преимущества окажутся на стороне спецназовцев.

...Когда выбранный микроавтобус появился на дороге, один из бойцов вышел на обочину и повелительно поднял полосатый милицейский жезл. Судя по всему, водитель растерялся - автомобиль сначала чуть было притормозил, а потом как будто даже прибавил скорости, выехав на встречную полосу движения. Боец-спецназовец недвусмысленно повел плечом и рукой, демонстрируя висящий под мышкой автомат.

Риск был большой - если в машине есть еще кто-нибудь, кроме водителя, он мог бы сейчас с перепугу открыть огонь по одинокому “камуфлированному” вооруженному человеку. Однако сотрудники шариатской госбезопасности, в ведении которого состояло ичкерийское ГАИ, тоже ходили в такой же одежде, и они вполне могли остановить автомобиль для проверки документов... Да и кто, кроме них, в самом деле, мог средь бела дня в глубине Чечни останавливать транспорт?.. Так что стоявший на обочине боец хотя и был готов при первом же признаке опасности скатиться в кювет, при этом был уверен, что этого делать не придется.

Да и автомат он специально держал именно так - на правом плече, стволом вниз. Это только непосвященному кажется, что это удобно и грозно - на самом деле именно данное положение автомата является одним из самых нефункциональных. Таким образом, если в машине сидит обыкновенный человек, не разбирающийся в подобных тонкостях, он решит, что его останавливает умелый стрелок; в то время как профессионал примет его за вооруженного лоха... Тоже психология!

...Машина и в самом деле начала притормаживать, аккуратно съезжая на обочину. Сквозь широкое лобовое стекло, которое наискось пересекалось извилистой ветвистой трещиной, стало видно, что водитель в автобусе сидит один. Он смотрел на стоявшего вооруженного человека настороженно, хотя и без особого страха.

- Ас-салам алейкум! - подходя к водительской двери, поздоровался боец. - Куда едем?

Вопрос он задал по-русски - для “силовика” в Чечне в этом ничего настораживающего нет.

- Алейкум ас-салам! - отозвался водитель, открывая дверь и намереваясь выбраться наружу.

- Сиди уж! - махнул ему рукой “альфовец”, подходя вплотную.

Он внимательно следил, чтобы водитель не попытался скрыться, резко нажав на педаль акселератора. Впрочем, судя по тому, что водитель пытался выйти из машины, у него не была включена передача...

Все, самое главное сделано, теперь нет больше нужды скрывать что-либо.

- Тебе придется нас подвести тут недалеко, - сказал боец.

Водитель ничего не успел ответить. Сзади громко откатилась в сторону дверь салона. Задержанный оглянулся. В машину сноровисто, умело, быстро, но без суеты забирались хорошо экипированные вооруженные люди.

- Но я спешу, уважаемый... - растерянно проговорил водитель.

Он ничего не понимал в происходящем. Хотя уже и чувствовал, что вляпался в неприятности.

- Ничего, мы тебе потом расписку дадим, что машина была конфискована для выполнения спецзадания, - ухмыльнулся Гайворонский, усаживаясь на переднее сиденье, рядом с водителем. - Все поместились? - оглянулся он в салон.

- Все... В тесноте, да не в обиде... Как килька в томатном соусе... Не, не в томатном соусе - в собственном соку... Лучше скажи: в собственном поту, - раздалось в ответ.

- Тогда трогай! - велел Вячеслав Борисович.

- Штирлиц потрогал и офонарел, - тут же отреагировал кто-то из подчиненных под общий хохот.

- Куда трогать-то? - обреченно спросил водитель.

По-прежнему ничего не понимая, он уже отдавал себе отчет, что стал разменной пешкой в какой-то чужой опасной игре.

- Пока прямо. А потом я покажу куда сворачивать, - ответил Гайворонский.

Оглянувшись в салон, он кивнул одному из подчиненных.

- Сообщи на базу, что мы начали.

- Понял.

Боец споро включил рацию. Натянул на голову черное эластичное кольцо с наушником и прижавшимся к щеке ларингофоном.

- Шестнадцать, - произнес он. Выждав паузу, повторил: - Шестнадцать...

- Опять спят... - с досадой проворчал Гайворонский. - А ты притормаживай, нам вон на ту дорогу надо свернуть...

Водитель послушно выполнил команду. А сам смотрелся потухше, обреченно...

- Не бзди, парень, - сказал ему Вячеслав Борисович. - Будешь себя хорошо вести, тебя никто не тронет...

- А ты бы сам на моем месте этому поверил бы? - вдруг пробурчал тот.

- Ого! - хмыкнул командир отряда. - Да ты оказывается умеешь шевелить не только руками, но и мозгами... Тебе, парень, ничего не остается, как только поверить мне. А я тебе слово даю, что если будешь паинькой, то никто тебя не тронет и через час будешь свободен, как птица в полете... Ты нам попросту не нужен. Давай-ка теперь поворачивай вон туда...

- Шестнадцать, - еще раз повторил радист.

- Вернемся, ох я им и всыплю! - доверительно сказал Гайворонский водителю. - Правильно?

Тот неопределенно передернул плечами.

- Есть шестнадцать, - наконец отозвался эфир. - Двадцать два.

Свои, оценил радист, пароль назван верно. Шестнадцать плюс двадцать два будет тридцать восемь - на время этой операции назначено именно это число. Назови он, скажем, число восемь, ему должны были бы ответить тридцать...

- Четверка! - сообщил радист.

- Понято, четверка. Удачи!

Не отвечая, боец выключил рацию. И без того он в эфире находился непозволительно долго. Понятно, у чеченов нет какой-то суперсовременной пеленгующей техники, однако чем реже нарушаешь установленные правила, тем меньше вероятность того, что придется за это расплачиваться. Чем меньше времени находишься в эфире, тем меньше шансов “засветиться”. Уже сам по себе факт появления в собственном тылу неизвестной рации может насторожить ичкерийскую службу радиоперехвата.

Тем более, что за последние несколько часов это уже второй выход в эфир: в предыдущий раз спецназовцы выясняли подробности того, что за вертолет был сбит и на выручку экипажа которого отправилась группа Валиуллина.

Между тем дорога начала петлять, поднимаясь все выше в гору. Впрочем, тут еще не горы, только предгорья, прорезанные глубокими ущельями, по дну которых струятся небольшие речушки... Пастбищный хребет, самый северный из Кавказских гор. По прямой до нужного места расстояние отсюда совсем ничего, а по дороге, причудливо приноравливающейся к ландшафту, гак получается изрядным. Впрочем, для спецназовцев в данный момент какой-то запас времени создать было бы нелишне.

- Значит так, парень, - очень серьезно предупредил водителя командир. - Сейчас мы въедем на закрытую территорию. Какое-то время мы там побудем, а потом ты будешь свободен... Так вот имей в виду: если только посмеешь открыть рот или еще что-нибудь сделать без моего разрешения - убью! Понял?

- Да понял, понял... - с тоской отозвался тот.

За одним из поворотов впереди и в самом деле показался шлагбаум, возле которого лениво прохаживался часовой. В обе стороны от шлагбаума тянулся теряющийся в зарослях забор из колючей проволоки.

- “Колючка” ушла в колючки, - не преминул скаламбурить кто-то за спиной.

- Всем внимание, - буднично проговорил Гайворонский. - Кстати, не забудьте включить “глушилку”!..

“Глушилка” - это специальный генератор помех, предназначенный для радиоволн, если кто-то в округе попытается выйти в эфир... Штука достаточно простая, но довольно эффективная - сродни той, которую использовал профессор-лопух из “Операции “Ы””... Беда только, что уже сам по себе факт обнаружения таковой является демаскирующим признаком для группы спецназа...

Авантюра вступала в решающую фазу.

Увидев приближающуюся машину, часовой лениво поднырнул под шлагбаум, вразвалку сделал навстречу ей несколько шагов. Предостерегающе махнул рукой, приказывая остановиться и недвусмысленно поддернул автомат на плече.

- Сбавь скорость и подъезжай к нему аккуратно, - велел Гайворонский водителю.

Сам же выставил руку в открытое окно и приветственно помахал часовому.

Автомобиль остановился рядом с охранявшим ворота боевиком. Тот внимательно, но без особой тревоги смотрел на подъехавших. В принципе, после происшествия с начальником лагеря и казни взбунтовавшегося русского пленного визит командования или сотрудников шариатской госбезопасности вполне можно было ожидать.

...Не знал об этом происшествии Вячеслав Борисович Гайворонский, не знал. Как и его подчиненные тоже не знали. Все можно было бы обыграть намного изящнее - и в самом деле появиться под видом инспекции МШГБ...

Гайворонский нетерпеливо махнул рукой, подзывая часового поближе. Тот приблизился, однако держался на некотором расстоянии. Да и автомат перехватил поудобнее...

- Bonjeur, monsieur! - небрежно проговорил Вячеслав Борисович, стараясь, чтобы его далеко не парижский прононс все же звучал похоже на французский манер. - Ou se trouve votre commandant?

Кто-то из бойцов сзади открыл дверцу салона и выбрался на улицу. Ошарашенный услышанным часовой тупо уставился на него.

- Мсье де Бланшар спрашивает, где мы находить ваш командеман, - изображавший переводчика боец старательно коверкал родной язык.

- Кого находить? - тупо переспросил часовой.

- Вотр командеман... Нашьяльник...

- А, начальника... Он тут, в лагере... Вызвать его сюда?

- Мы самьи ехать... Только доложить ему... Телефоне...

- А, позвонить...

У шлагбаума появился еще один боевик.

- Что там у тебя? - издалека спросил он.

- Да тут какие-то иностранцы, шайтан их забери! - по-чеченски отозвался первый часовой. - Просят доложить командиру.

- А кто они такие?

- Да кто ж их разберет...

Изображавший переводчика боец подчеркнуто неторопливо - чтобы часовые не насторожились! - направился к шлагбауму. Возле первого часового уже стоял другой боец, тоже выбравшийся из машины. Гайворонский, глядя в их сторону, громко шпарил некогда, еще в академии, вызубренный текст “Paris - c’est le grand centre politice et culturel de la France...”1). Часовой завороженно слушал чужую речь, приоткрыв рот.
1). “Париж - большой политический и культурный центр Франции...” (франц.)

Между тем “переводчик” был уже возле шлагбаума. Он тоже говорил, не давая второму часовому опомниться, старательно делая ударение в каждом слове на последней гласной.

- Ми есть ля групп спесьяль де ля Франс, прибиль сюда из Африк, лежьён этранжер... Иностранный лежьён...

- Иностранный легион? - понял часовой. - Так вы значит, с нами?..

Часовых было только двое, - понял “переводчик”. Будь тут третий, он бы уже тоже обозначился. Да и скрыться тут негде...

Он небрежно повел плечом. Это был сигнал.

Дальнейшее произошло синхронно - через мгновение оба боевика уже лежали, скрученные умелыми руками.

- Больно же, - простонал второй часовой.

- Не хрен варежку разевать, - проворчал в ответ “переводчик”. - Тебе лапшу вешают, а ты и веришь... Охрана, называется...

Обоих связанных боевиков отволокли в сторону, бросили в кусты. Даже если сумеют освободиться, помешать развитию ситуации они уже никак не смогут... Да только не сумеют они освободиться без помощи - вязали профессионалы. Так и будут лежать, пока кто-нибудь не обнаружит.

Сами же “альфовцы” подняли шлагбаум, поехали дальше.

- А кто вы? - несмело спросил водитель.

- А тебе-то какая разница? - пожал плечами Гайворонский. - Главное, что мы против этих ублюдков, к кому мы приехали в лагерь.

Водитель не посмел настаивать на более четком ответе.

Полоса леса кончилась и машина выехала на просторную поляну. Поляна была огорожена еще одним забором из колючей проволоки.

- Тоже мне, умники-фортификаторы! - обменивались мнениями бойцы в салоне. - Сами сидят на открытой поляне, а вокруг неконтролируемая “зеленка”...

- Так ведь пленных и надо на открытом месте держать, чтобы охранять удобнее... А что вокруг, так ведь они не думают, что кто-то напасть может... Да и мин там, наверное, что орехов...

- Вот я и говорю: “умники”!..

Во втором периметре ограждения тоже были ворота, однако шлагбаум был поднят и под покосившимся “грибком” возле него вообще никого не было видно. С трех сторон к ограждению вплотную подступали заросли, с четвертой поляна обрывалась в широкий овраг - судя по карте, по его дну течет не то большой ручей, не то крохотная речушка. У самого оврага оказалась еще одна, третья загородка из колючей проволоки. За ней виднелось несколько землянок и барак, возле которых копошились оборванные грязные люди - чем они занимались, от въездного шлагбаума видно не было. Перед проходом на ту территорию высился деревянный крест, к которому было что-то прикреплено - с такого расстояния не разглядеть, что именно. В центре лагеря возвышалась вышка с прожектором и пулеметом, однако на ней никого видно не было. Зато неподалеку от третьего периметра в тенечке еще одного “грибка” на стуле сидел часовой; его автомат стоял рядом, небрежно прислоненный к столбу.

- Н-да, и в самом деле дисциплинка... - пробурчал Гайворонский. - Ну что ж, друзи, приступаем!..

Он вытащил из замка зажигания машины, на которой они приехали, ключи, сунул их себе в карман.

- Чтоб ты глупостей не натворил. Потом отдам, - пообещал водителю офицер. - А ты сиди здесь и не рыпайся.

Тот тоскливо протяжно вздохнул.

Спецназовцы выбирались из машины, разминаясь, начали разбредаться, рассредоточиваться по лагерю. Тут и там стали появляться боевики, которые растерянно пялились на бесцеремонных пришельцев. Пленные за загородкой бросили свои занятия, стояли на солнцепеке, издалека наблюдая за происходящим - в их тусклой жизни это было какое-никакое, а развлечение. Впрочем, от неожиданного прибытия еще одного вооруженного отряда ничего доброго ждать не приходилось. Особенно после последних событий...

Из одной землянки торопливо выскочил дородный бородач, оправляя новенькую форму, поспешил к приехавшим. На его лице читались противоречивые чувства: с одной стороны, новоприбывшие вели себя настолько нагло, как будто имели на это полное право, а с другой, отсутствие информации о том, что кто-то вообще должен приехать, настораживало... Правда, если это и в самом какой-нибудь большой чин из ШГБ, он мог пожаловать и без предупреждения... Но почему эти козлы с первого КПП не предупредили?..

Гайворонский уже не считал необходимым изображать иностранца. Лагерь, по сути уже был захвачен его группой, только сами боевики об этом пока не догадывались.

- Кто вы такие? Что вы тут делаете?.. - еще издалека закричал начальник лагеря.

- Молчать! - рявкнул на него Гайворонский. - Ко мне!

Главарь поперхнулся своим грозным голосом. Он подумал то же, что и часовой у ворот: что это и в самом деле приехала комиссия в связи с бунтом пленного. Поэтому он растерянно оглянулся на своих подручных, которые, сбившись в кучку, глядели на происходящее и, еще раз одернув форму, подошел к прибывшему, стараясь ступать четче, по-военному.

- Что у вас тут за бардак? - грозно уставился на него командир спецназа. - Почему сюда так легко проехать? Почему часовой возле пленных сидит и к тому же без оружия? Почему никого нет на вышке? Что это за зеваки тут собрались?.. - кивнул он на боевиков. И приказал: - Немедленно построить людей! Собрать всех, кроме охраны! И пленных тоже!.. Ясно? И быстро!.. Я вам покажу, что такое служба!..

Растерявшемуся новоиспеченному начальнику лагеря даже не пришлось дублировать эту команду. Его подчиненные уже и сами выравнивались в шеренге. Часовой у третьего периметра, предчувствуя грозящие ему неприятности, пинками и прикладом выгонял из “загона” пленных.

- Сколько человек в лагере? - продолжал нагнетать Гайворонский.

Он понимал, что стоит ему только чуть ослабить натиск, начальник лагеря или кто-то из его более умных подчиненных может обратить внимание на то, что среди приехавших практически все бойцы со славянскими лицами.

- Двадцать два, - четко доложил начальник лагеря.

- Все здесь?

- Двое у ворот, один у штаба, один охраняет пленных... Остальные должны быть здесь.

- “Должны быть...” - передразнил Гайворонский. - Я не спрашиваю, что должно быть! Я спрашиваю, что есть!

- Сейчас проверку проведем!..

- Не надо! - махнул ему рукой офицер.

Он на взгляд оценил, что в строю находится примерно то количество боевиков, которое назвал перепуганный начальник лагеря. Если кто-то где-то спрятался, в одиночку нападать он не станет. Постарается пересидеть налет в укромном уголке. Это же не настоящие моджахеды с зелеными повязками на головах, это просто банда откормившихся вдали от войны бездельников, про которых говорят “молодец против овец...”

Короче говоря, судя по всему, можно было начинать!

- А теперь сдать оружие! - властно приказал Гайворонский.

- Что? - не понял по-прежнему стоявший перед ним навытяжку старший боевик.

- Я говорю: сдать оружие! Это всех касается! - возвысил он голос.

Начавшие отходить от первой неожиданности боевики вдруг увидели, что они находятся под прицелом приехавших, которые стояли теперь широким веером, готовые в несколько секунд расстрелять их, никому не оставив ни малейшего шанса на спасение. Раздался единственный хлопок - это из пистолета бесшумного боя застрелили часового, стоявшего у входа в штабную землянку. Стрелявший боец “Альфы” сразу рванулся внутрь, на случай, если там остался кто-нибудь и попытается по телефону или по рации, а то и через спутник по “интернету”, сообщить на базу о нападении. Однако опасения оказались излишними - в землянке никого не оказалось. На всякий случай боец оборвал телефонные провода, сбросил на пол и разбил ногой рацию... Конечно, нельзя исключить, что где-нибудь в лагере может найтись еще средства связи, ну да только тут уж ничего не попишешь - на тотальный обыск нет ни времени, ни сил... Оставалось надеяться, что сквозь шум “глушилки” не удастся пробиться ни одному сигналу.

“Альфовец” выходить из землянки не стал, остался здесь же, встав с винтовкой у окна, чтобы на всякий случай незамеченным следить за территорией лагеря...

- Ну! Что я сказал!.. - грозно повторил Гайворонский. - Считаю до трех!.. Раз!..

Стоявшие в строю боевики переминались, переглядывались... Никто не решался первым выполнить эту команду.

- Два!..

На землю упал первый автомат. Потом еще, еще... Ремень с кобурой и кинжалом...

- А тебя это не касается? - в упор глядя на главаря, спросил Гайворонский. - Или особого приглашения ждешь?..

Так и не успевший вкусить сладости власти, новоиспеченный начальник лагеря обреченно начал расстегивать портупею...

И тут произошло неожиданное.

За спинами спецназовцев вдруг громко взревел двигатель машины. Большинство невольно оглянулись. Это водитель микроавтобуса, пытаясь сбежать, выдрал из-под панели провода и замкнул их напрямую, без ключа зажигания. И теперь автомобиль, едва не опрокинувшись на крутом вираже, развернулся и рванул по направлению к воротам.

Для боевиков происшедшее тоже было неожиданностью. Правда, они стояли лицом к автомобилю, потому у них оказалось несколько мгновений форы.

Кто-то попытался броситься к брошенному на землю оружию. Кто-то напротив, устремился прочь от этих таинственных людей. Главарь, в руках которого как раз находился только что снятый поясной ремень с кобурой, взмахнул им, пытаясь ударить Гайворонского по голове...

Профессионализм есть профессионализм. “Альфовцы” в своем подмосковном центре подготовки, во время учений, тренировок, боевых выездов постоянно готовятся к любым неожиданностям. Ну а боевики слишком разленились в спокойной жизни лагеря.

...Сухой дробью над поляной рассыпался звук нескольких выстрелов. Микроавтобус швырнуло из стороны в сторону, а в следующее мгновение он взорвался, высоко подпрыгнув в воздух. Вспыхнувший автомобиль еще находился в воздухе, еще не грохнулся на колеса, а из кабины вывалился водитель и упал сразу на четвереньки... Он так и остался лежать на месте, с неестественно вывернутыми от удара о землю суставами на руках и ногах, рядом с жарко полыхающей машиной...

Несколько боевиков упали - кто-то из “альфовцев”, предупреждая бунт, дал короткую очередь над головами стоявших в шеренге боевиков. Это мгновенно отрезвило остальных - как тех, кто бросился наутек, так и тех, кто потянулся к беспорядочно сваленному в кучу оружию... Главарь же с раздробленной головой рухнул, отброшенный назад, на спину - ему разнесла череп пуля, выпущенная оставшимся в штабной землянке бойцом.

Стоявшие чуть поодаль пленные дружно повалились на землю.

“Как бы случайно кто из наших в кого-нибудь из них не попал! - подумал Гайворонский. И тут же сам себя успокоил: - Не попадут, ребята и сами все понимают!..”

А вслух произнес:

- Если еще кому жить надоело, сразу скажите, поможем!

Он переступил через подрагивающий еще труп начальника лагеря и подошел ближе к шеренге боевиков.

- Пять шагов назад! - отвел он их подальше от соблазна еще раз попытаться воспользоваться оружием. - Раздеться! А потом еще пять шагов назад!.. А ты проследи, - бросил он оказавшемуся рядом подчиненному.

- Есть!

Сам же Гайворонский направился к пленным. Вообще-то, с точки зрения словесной казуистики, поскольку в Чечне якобы не война, а черт знает что, находящиеся в плену у боевиков люди считаются не пленными, а “незаконно удерживаемыми лицами”. Но только суть от этого не меняется - плен он и есть плен, как его ни назови.

- Встаньте, друзи! - он постарался, чтобы его привыкший повелевать голос звучал как можно мягче. - Мы сюда пришли, чтобы освободить вас.

Робко поглядывая на него и на происходящее за его спиной, пленные начали подниматься с земли. В столь нежданное освобождение никто из них не смел даже верить... Хотя и мечталось им, чтобы вот так, вдруг, как гром среди ясного неба, ворвались в лагерь люди и сказали: “Вы свободны, товарищи!..” Именно так, именно “товарищи” - в пику “господам”, которые все это затеяли, а теперь бросили людей на произвол судьбы!..

Первой сорвалась, не выдержала одна из женщин - которая приехала разыскивать тело своего сына.

- Родненький ты мой! - заголосила она и бросилась к Гайворонскому. - Спаситель ты наш!..

Это было словно сигналом для всех остальных. Пленные бросились к офицеру, обнимали его, целовали, плакали, смеялись, говорили, кричали перебивая друг друга... Кто не мог к нему пробиться, старался над плечами своих товарищей по несчастью дотянуться и хотя бы прикоснуться издалека... Гайворонский отвечал, старался пожать каждую из тянущихся к нему рук... А сам невпопад подумал о том, что у них у всех, скорее всего, вши и чесотка - ну да только разве ж можно отпихнуть человека в такой момент?..

- А эти-то, сволочи, вон они... - вдруг совсем негромко проговорил мужчина в гражданской одежде с лихорадочно блестящими глазами. - Ну, я вам сейчас, трах-тарарах вас и вашего аллаха мать!..

Эти слова, сказанные тихо, словно про себя, неожиданно услышали все. И пленные вмиг забыли про своего спасителя. Они вдруг все вместе повернулись в сторону полуголых пленных, которые буквально только что были их всемогущими мучителями, а теперь в одночасье утратили свою спесь и со страхом наблюдали за происходящим под дулами автоматов.

Освобожденные пленные, сначала один, потом второй, третий, а потом вдруг все вместе начали вооружаться чем придется: кто-то выдрал из заборчика палку, кто-то поднял камень, у кого-то в руке оказался извлеченный невесть откуда заточенный автоматный шомпол... И они грозной группой двинулись на своих мучителей.

- Эй, эй, - попытался их остановить Гайворонский. - Так нельзя, они нам нужны живые!..

Какое там! Пленные обтекали его с обеих сторон и, вновь объединившись, ощетинившись дрекольем, надвигались на подавшихся назад обезоруженных боевиков.

- Лечь, урюки! - рявкнул на перепуганных, всего полчаса назад всесильных, охранников один из охранявших их “альфовцев”.

Те попадали на землю. А спецназовцы выстроились в шеренгу, преграждая путь разъяренной толпе.

- Пропустите нас! - просили освобожденные. - На что они вам? Мы с ними сами... Вы же не знаете, что они творили!..

- Нельзя! - увещевали их бойцы. - Это же пленные!..

- А что они с нами делали?..

- Но ведь вы же не звери!..

Кто-то из освобожденных первым швырнул через головы спецназовцев камень. И тут же в лежавших новопленных полетело все подряд: камни, куски арматуры, доски с торчащими гвоздями... Бывшие охранники лежали молча, закрывая головы руками, только время от времени кто-то вскрикивал, когда в него попадал удачно брошенный булыжник... Бойцы спецназа теперь для них были сродни ангелам-хранителям.

Впрочем, запал у освобожденных прошел быстро. Да и снарядов для метания у них оказалось не так уж много.

Уловив этот переломный момент, Гайворонский попытался отвлечь внимание людей от полуголых боевиков.

- Скажите, люди, а у вас тут есть такой подполковник из МЧС... Кто это?

Ответом была тишина. Зловещая тишина... Уже предчувствуя ответ, офицер все же с надеждой спросил:

- Его что... Перевели в другое место?

После паузы кто-то ответил:

- Перевели.

- И куда?

- На тот свет, - говоривший указал на крест, на который Гайворонский с самого начала обратил внимание, да только пока не имел возможности осмотреть.

Зрелище было ужасным. Расчлененный труп был уже весь черный, покрытый густым шевелящимся слоем мух, поклеванный крепкими вороньими клювами...

- Когда это произошло? - на что уж Гайворонский был привычен ко всякого рода зрелищам, а тут и он не выдержал, отвернулся.

- Вчера днем. Так что вы, братки, на сутки только опоздали... Даже похоронить его не дали, сволочи... Пусть, говорят, постоит тут для вашего устрашения... А вы за них заступаетесь!..

Откуда-то издалека чуть слышно, а потом все громче, донесся характерный звук летящих вертолетов.

- Это за нами, - сообщил Гайворонский. - Собирайтесь, друзи, для вас этот кошмар уже кончился!..

Сигнал “четверка”, произнесенный по рации перед началом операции, означал, что где-то там, за десятки километров отсюда, пора поднимать вертолеты - к тому времени, как они прилетят, задача будет выполнена.

Командир повернулся к своим подчиненным.

- Ну-ка, хлопцы, дайте-ка мне парочку тех уродов, надо его с креста снять!..

- Слышь, командир, - не отходил от Вячеслава все тот же мужчина в гражданской одежде. - Там еще в овраге несколько наших лежит.

- Где? - не понял Гайворонский. - Кто лежит? В каком овраге?..

- Ну они, эти, чечики, если кто заболеет или кого насмерть запорют, перестараются, так не хоронили, а просто в овраг сбрасывали... Он глубокий, овраг-то... Вот они там и лежат.

- Все слышал? - спросил командир у стоявшего рядом подчиненного.

- Слышал, - глухо отозвался тот.

- Возьми еще парочку уродов - и туда. Только пулей - “вертушка” на подлете...

И в самом деле на посадку уже заходила огромная туша Ми-28, в обиходе называемая “коровой”. Неуклюжая, внешне далекая от элегантности, она обладает невероятной грузоподъемностью и неприхотливостью. Сверху над ней закружили два узких хищных тела Ми-24 - боевого вертолета по прозвищу “крокодил”.

- Быстрее, друзи, нет времени, пока чечики не оправились!..

Когда вертолеты улетали, увозя пленных бывших, пленных нынешних, останки замученных несчастных, спецназовцев, внизу полыхало то, что осталось от лагеря: взорванные землянки, изрезанные палатки, бараки - и все это обильно залитое бензином и соляркой из оказавшегося тут целого штабеля бочек с “самопальным” топливом... И никто из улетевших уже не видел и не слышал, как начали рваться гранаты, мины и ящики с тротилом, которые впопыхах не сумели, да и не особенно старались, найти.

...Когда канонада постепенно заглохла, осторожно зашевелились обугленные доски, оставшиеся на месте сгоревшего строеньица, располагавшегося чуть в стороне от остальных. Сквозь образовавшийся лаз просунулась грязная, мокрая, всклоченная бородатая человеческая голова. Мужчина огляделся по сторонам. Вокруг не было видно ни одной живой души - только догорающие костища, да несколько трупов в стороне.

- О, шайтан! - пробормотал спасшийся.

Он уже энергичнее разбросал кое-где еще дымящиеся доски, выбрался из-под обломков.

- Хорошо, Аллах надоумил, куда спрятаться, - вновь вполголоса, сам себе сказал он.

...И в самом деле, спасся он только чудом.

Когда боевиков собирали на построение, он сидел на задворках лагеря и прожаривал над костром белье - вши замучили. Пока сообразил, что команда касается и его тоже, пока одевался, пока приводил себя в порядок, услышал выстрелы. Выглянул из-за угла барака - и сразу все понял. О том, чтобы вступить в бой и тем самым себя выдать, не могло быть и речи - “моджахед” совсем не значит “камикадзе”. Нужно было спасаться. Но где спрятаться, чтобы не нашли?

Боевик лихорадочно осматривал лагерь. Через открытое пространство к лесу не побежишь. Да колючая проволока там, за ней вокруг мины и “растяжки” понатыканы... Нет, туда нельзя!

Единственно верное решение пришло тут же: только в третьем периметре, где обитали пленные - уж там-то гяуры точно не будут шарить слишком активно. Освобожденным пленным в нем тоже особенно делать нечего - они, скорее всего, постараются туда вообще не заходить, лихорадочно рассуждал охранник, что там делать, если разобраться, коли в загоне проведены долгие месяцы мучений, а имущества не остается никакого?.. И когда обретшие свободу люди толпой двинулись расправляться со своими мучителями, воспользовавшись общей суматохой, он проскользнул в наиболее безопасный, как ему представлялось, уголок.

Ну а здесь куда? В какую-нибудь из землянок?.. Кто-то, несмотря ни на что, может случайно забрести и обнаружить его... Бочка вошебойки, в которую он, паникуя, вздумал было влезть, оказалась горячей... Барак кухни и столовой слишком открыт, да и зайти сюда тоже могут... А больше и спрятаться-то негде!

И боевик укрылся в дырчатой, небрежно сколоченной, уборной.

Сейчас и освободителям, и освобожденным будет не до того, чтобы бегать по нужде, рассудил он - сейчас им нужно немедленно делать отсюда ноги! Даже если кому-то и приспичит по нужде, аж сюда, в самый дальний угол лагеря вряд ли кто побежит, в крайнем случае примостится где-нибудь за любым строением.

...Отсюда, в щелочку, он и наблюдал за всем, что происходило на территории лагеря. Как правоверные по команде гяуров укладывали останки замученных пленных в специальные пластиковые мешки, как грузились в вертолет, как туда охапками закидывали захваченное оружие, как напоследок заложили взрывчатку в землянки, как установили несколько мин-ловушек, как подожгли напоследок деревянные строения, раскатив повсюду обнаруженные бочки с горючим...

Когда “корова” тяжело оторвалась от земли и потянулась в сторону России, боевик хотел покинуть свое убежище. И вдруг понял, что он оказался в западне! Спуститься по отвесному склону в овраг без веревки невозможно. А от спасительного леса его отделяла сплошная стена огня... Причем, разносимое ветром, пламя приближалось к уборной. А потом начали рваться гранаты, бочки с бензином - вокруг громко цокали о камни падающие осколки...

Короче говоря, пришлось прыгать вниз. Потому что там, внизу, в этой жиже, огонь был не так страшен... Стоять пришлось по пояс в зловонных фекалиях, обильно засыпанных хлоркой... Но зато в безопасности!

- Хорошо еще, что этого дерьма так мало, - по старой привычке вслух пробормотал боевик.

Оно и в самом деле, если бы этих пленных гяуров кормили и поили лучше, тут бы сейчас было бы по горло.

Хорошо и другое: опасаясь вспышки какой-нибудь кишечной болезни, холеры, например, или гепатита, все отхожие места тщательно хлорировали - не будь этого, тут бы сейчас все кишело опарышами. И совсем уж отлично, что хлорка успела уже порядком подвыдохнуться - а то вовсе можно было бы задохнуться!

Так думал спрятавшийся охранник до тех пор, пока не вспыхнул сам домик уборной. Когда же сверху заполыхало и вниз начал струиться жар и дым, стали падать горящие головешки, он пожалел, что они так мало давали пленным пить. Тут бы сейчас по горло было бы в самый раз.

И когда он почувствовал, что начали трещать волосы на голове, пришлось нырнуть в вязкую массу...

Выбравшись наружу, избежавший плена охранник бросился из лагеря вон. Он помнил, что гяуры в нескольких местах что-то закапывали в землю - скорее всего, устанавливали мины или какие-то другие взрывоопасные “сюрпризы”. Однако ничего не мог с собой поделать - хотелось побыстрее добежать до ближайшей речушки, раздеться и тщательно отмыться от дерьма. Прежде всего, ему было просто противно ощущать его на себе. А во-вторых, он вдруг подумал, что сюда, скорее всего, уже мчатся сотрудники шариатской госбезопасности, вооруженные отряды полевых командиров, еще кто-нибудь... И если его увидят в таком виде, до самой смерти на нем будет висеть клеймо человека, который прятался от свиноедов в выгребной яме, в которую эти самые свиноеды испражнялись!.. Кличку придумают - вовек не отмоешься... И над детьми, и внуками, Аллах знает на сколько поколений в будущее, будут издеваться... И жена станет презирать...

Не успел!

Едва беглец вышел из-за поворота дороги, за которым уже виднелся мостик через вожделенный ручей, наткнулся на целый отряд боевиков, которые, не зная еще толком, что конкретно произошло в лагере, готовились к проческе леса. Не сообразив, что к чему, он бросился в лес, пытаясь укрыться от позора.

- Стой! - раздалось сзади.

И началась бешенная пальба из двух десятков автоматов. Вокруг о деревья густо защелкали пули.

- Не надо стрелять! - заверещал беглец.

- Выходи! - раздалось в ответ.

Делать было нечего. Он выбрался на опушку леса и оказался под прицелом своих же собратьев по вере.

- Кто такой? - грозно спросил командир.

- Сейчас расскажу, - покорно отозвался беглец.

Он уже понял, что позора и какого-нибудь пожизненного издевательского прозвища ему не избежать.

И через несколько минут всю округу и в самом деле сотрясали раскаты громового хохота.

...Даже Аргун, на что уж был занят в последнее время своими проблемами, а и то не выдержал, расхохотался, когда Шанияз Хамлаев рассказал ему об этом случае.

- Представляешь, как нужно было перепугаться? - довольный произведенным эффектом, давился смехом и сам Зульфагар. - В него постреляли из автоматов, а он из кустов вылезает - с макушек до пяток в дерьме, оно подсохло, шелушится, от тела кусками отваливается, ему от страха пить хочется, так он еще и облизывается! Его для разбирательства забрать надо, а к нему никто прикоснуться не может! Да и как его вообще в машину сажать - в таком-то виде?.. Во где цирк!..

- Цирк-то цирк, Шани, это ты прав, - хитро улыбаясь, сказал, немного подумав, Аргун. - А ты представляешь, насколько удачно получилось сейчас все это! Этот налет, а потом несколько подрывов на минах-ловушках, этот дерьмоносец... Теперь это ЧП затмит наши с тобой проблемы!.. Во всяком случае, хоть немного отвлечет от них внимание! И Мустафе теперь будет не до меня... А это славно, Шани, очень славно!

...Аргун не знал, что примерно в это же время Мансур рассказывал Мустафе об истории с кассетой, об исчезновении Хамида, о непонятной истории с прислужником Аргуна Муртазом... Мустафа слушал внимательно. Он уже был в курсе по поводу непонятным образом перебитого отряда правоверных, которые захватили экипаж сбитого вертолета. Сейчас, после событий вокруг злосчастного лагеря пленных, ему, по большому счету, было не до Аргуна, но на будущее такая информация обязательно пригодится... Что-то происходит тут, происходит...

- А где вы с Хамидом прятали ту кассету? - мимоходом поинтересовался резидент.

- Да там в одном брошенном доме... - махнул рукой в сторону гор Мансур.

- Ты вот что, Мансур, ты бы взял кого-нибудь с собой, да сходил туда, посмотрел что к чему... Может, и нашел бы какие следы Хамида, - посоветовал разведчик.

- И то верно, - согласился хаджи.

Вот о чем совершенно не подумал убивший Хамида Зульфагар: что Мансур, как единственный оставшийся в живых знающий о тайнике человек, может наведаться туда, в дом, где Хамлаев оставил труп непутевого командира разгромленного отряда.

- Ты правильно сделал, Мансур, что пришел ко мне и все рассказал, - серьезно произнес Мустафа. - А теперь прими мой добрый совет: если Хамид в ближайшее время не объявится, сам исчезни куда-нибудь на какое-то время. И да будет с тобой благословение Аллаха!

- Аллаху акбар! - встревоженно отозвался Мансур.

Найдя у столь уважаемого человека подтверждение своим страхам, он тут же решил уехать отсюда, причем, как можно быстрее. Благо, виза в Иорданию у него оставалась открытой...

- А в дом с тайником ты все-таки наведайся! - напомнил ему Мустафа. - И если что-нибудь любопытное там обнаружишь, обязательно сообщи мне.

Ситуацию необходимо было обдумать всесторонне.

Это ж надо, думал разведчик, привычно пощелкивая костяшками четок, если бы гяуры на лагерь напали вчера, или если бы он, Мустафа, отправился туда сегодня, как раз попал бы в эту мясорубку. И оказался бы в плену. И был бы жив тот подполковник, фамилии которого он так и не узнал. И была бы свободна эта девушка...

Насколько в этом бренном мире все зависит от случайности. Которая либо убивает, либо спасает. В этот раз провидение уберегло Мустафу.

Аллаху акбар!

...И кстати, надо бы все-таки навестить медсестричку!.. Как же не хочется выполнять данное сгоряча обещание и отпускать ее! Отпустить, так и не попробовав ее юного, столь удивительно белого тела...

Нет, наверное, наплюем мы на все эти условности, типа слова, данного женщине, и к тому же не мусульманке! Пусть поживет еще немного здесь, поработает на благо исламского мира в лице его, хаджи Мустафы, резидента разведки Светской Республики Исламистан в Ичкерии. Ну а что будет потом - тогда и посмотрим. Глядишь, может, со временем и в самом деле отпущу - хотя бы когда закончится срок командировки и придет пора возвращаться на родину. А то, может, и тогда заберу ее с собой, будет у меня наложницей, будет жить в свое удовольствие, не то, что в своей грязной России...

Посмотрим, посмотрим, на все воля Аллаха!

Окончание следует

Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских