В начало » ИСТОРИЯ » «Нетуристические» поездки в Индию


«Нетуристические» поездки в Индию

Когда надо постичь какие-либо события, то, Исходя из места и времени, На различение предшествующего и последующего Опирается в своих суждениях человек. Видьяпати Тхакур (1352—1448) — индийский поэт.


Непростой, но очень интересной, а потому и памятной была для меня работа по подготовке визитов наших первых лиц в Индию. Страну, даже по самым скромным характеристикам, экзотическую.


За время работы в Комитете госбезопасности ни одна из многих стран, где мне довелось побывать, — ни США, Бразилия, Уругвай, Южная Корея, ни даже Япония, не произвели на меня такого впечатления, как Индия.


Впервые я оказался в этой стране в составе подготовительной группы по первому визиту М.С. Горбачева (1985 г.) в Индию под руководством заместителя начальника 9-го Управления КГБ Героя Советского Союза генерал-майора М.С. Докучаева, которого я считаю моим главным учителем в вопросах подготовки и проведения охранных мероприятий за рубежом. А последнее пребывание — уже в качестве руководителя охраны вице-президента СССР Г.И. Янаева во время похорон Раджива Ганди.


Не знаю почему, но Индия всегда вызывала у меня какое-то особенное чувство. До сих пор пытаюсь разобраться, в чем причина. Я виню генетическую память. Дело в том, что я родился в Иране — мои родители служили в кавалерийском корпусе, введенном в Иран во время войны в составе советских оккупационных войск. И после моего рождения в феврале 1945 г. прожили мы там еще около года. Маму я совсем не помню: ее не стало, когда мне не было и двух лет. Но когда в Индии я впервые оказался в лавке, где продавались пряности, испытал вдруг такое ощущение, словно попал в очень родное место. Ощущение непередаваемое, прямо-таки мурашки по спине. Откуда оно? Может, в Иране мама со мной — младенцем заходила в такую же лавку, и через сорок лет в Индии этот запах долетел до меня, мгновенно всколыхнув то далекое и неведомое, что хранится лишь в тайниках нашего подсознания с самого раннего детства...


Позже мне пришлось общаться с экстрасенсом. Речь зашла о теории реинкарнации, о том, что все мы являемся на этот свет не единожды. Так вот, по ее информации, одну из своих предыдущих жизней я провел якобы именно в Индии. Конечно, к этому можно относиться по-разному, но, тем не менее, каждая встреча с Индией — в теории или действительности — доставляла мне не только служебные хлопоты, но и простое удовольствие.


Я наблюдал жизнь индусов в двенадцати штатах страны, причем не только из окна автомобиля. Дели, Мадрас и Калькутта, Хайдарабат, Бангалор и Пенджаб, Гоа... Тропические джунгли и безжизненные пустыни. Индуизм и мусульманство. Жалкие лачуги и курортные коттеджи на прибрежных песчаных пляжах португальской Индии.


Была возможность пройтись пешком по улицам старых и новых городов, побывать на заводах, в сельскохозяйственных кооперативах, просто пообщаться с людьми. Этими воспоминаниями я обязан уже своей второй поездке в Индию в составе крупной военно-технической делегации по линии Госплана. Мне поручили возглавлять группу, обеспечивающую безопасность Ю.Д. Маслюкова, тогда — председателя Госплана, кандидата в члены Политбюро. Эта работа очень отличалась от сопровождения президента. Перед нашим приездом куда-либо не  красили все, что можно покрасить, не устилали дорогу цветами. То был рабочий визит, который и дал мне возможность увидеть жизнь людей такой, какова она есть на самом деле. Но об этом в другой раз.


Перефразируя знаменитое изречение из не менее знаменитого фильма «Бриллиантовая рука», можно с уверенностью сказать, что Индия — страна контрастов. В первую очередь она поражает контрастом между бедностью и богатством, соседством последних достижений технического прогресса и дикой отсталостью.


Помню, во время визита Горбачева нас поселили в Нью-Дели, в отеле «Ашока» (по имени князя, объединившего вокруг себя другие княжества и создавшего государство Индия). Мне достался уютный номер на четвертом этаже с балконом во внутренний дворик. Едва вселившись и приняв душ, слышу, с улицы доносится музыка, где-то поблизости в разгаре праздник. Выхожу на балкон: внизу — большая лужайка, а на ней — индийская свадьба! Гостей я насчитал около пятисот; кто одет в европейское платье, кто — в национальное. Под огромным шатром раскинулся многометровый «шведский стол». Одновременно в нескольких местах бушуют развлечения на любой вкус. Слева молодежь корчится в современных ритмах, справа — под этническое музыкальное сопровождение идут индийские обрядовые танцы. Повсюду глаз натыкается то на глотателей огня и шпаг, то на слонов, факиров и заклинателей змей. Словно к моему приезду специально здесь собрали все чудеса индийского праздника!


В первом ряду собственной ложи я так и просидел до утра, и только начавшее припекать рассветное солнце заставило меня вспомнить о времени. В назначенный час протрубили длинные национальные трубы, и публика начала расходиться. Но даже когда на лужайке не осталось ни одного человека, представление для меня не закончилось. Тотчас из кустов выскочило с полсотни обезьян! Они «подмели» все, что сумели ухватить их пальцы, — остатки угощения, банановую кожуру и даже фантики от конфет. Через несколько минут место недавнего пиршества сияло чистотой, словно его тщательно убирали несколько трудолюбивых дворников.


Утром на «рисепшн» выяснилось, что около половины гостей живет в нашем отеле. Среди них, кстати, несколько высокопоставленных лиц, приговоренных сикхами к смерти. Каждого из них, не таясь, сопровождали государственные охранники в черных комбинезонах (спецподразделение Black Cats), с английскими автоматами «Томпсон» времен Второй мировой войны через плечо. На мой вопрос, во что же обошлась хозяевам такая свадьба — со слонами, музыкантами и артистами, столом и проживанием гостей, прозвучала поистине астрономическая сумма в долларах!


В это же утро еду в посольство. А там, усиленно готовясь к встрече Горбачева, решили заново забетонировать въезд во двор. И вот представьте: свежий, едва застывший бетон, а на этом бетоне под палящими лучами всепроникающего, вдавливающего в землю солнца полулежат полусидят два индуса. У каждого — кувшинчик с водой. Они поливают ею бетон и шлифуют его камешком, похожим на пемзу. Работают очень старательно, можно сказать, вдохновенно, потому что несказанно рады, получив эту работу. Я спросил у наших посольских сотрудников, сколько же платят этим людям за такой каторжный труд. И то, что я услышал, вновь поразило меня размером суммы, но только на этот раз ее ничтожностью. (Если я не ошибаюсь (?) — 13 рупий в день. На то время — 13 рупий — 1 рубль — 0,67 доллара США.) Зато тут же я узнал и еще об одной особенности индийских трудовых отношений. Известно немало случаев, когда работники, которым начинали платить немного больше, нанимали уже других, а сами становились над ними начальниками, строго следящими за качеством выполняемой работы.


И раз уж речь зашла о безработице, то замечу: местные службы безопасности по своему способствуют решению вопросов трудоустройства индийских граждан. Каким образом?


С учетом многомиллионного населения Дели накануне визитов высоких иностранных гостей вдоль трасс проезда зарубежных гостей и в местах проведения массовых мероприятий возводились буквально «циклопические» сооружения. Из мощных бревен строилось несколько рубежей заборов, перегородок, разделяющих толпу. Ни машины, ни механизмы не применялись. Бревна для ограды перетаскивались и закапывались людьми в землю вручную. Таким образом, огромное количество неквалифицированных работников могло заработать на жизнь. Я беседовал с местными жителями, и они говорили, что рады были заработать на этом свои 20—25 рупий. Насколько мне известно, в Индии есть даже ряд законов, обязывающих предпринимателей, особенно строительной индустрии, максимально использовать ручной труд, давая работу большему числу людей. Такой вот оказалась социальная подоплека работ, проводимых индийскими властями, в том числе и по обеспечению безопасности иностранных гостей.


Впервые с явлением индийской толпы я столкнулся, когда готовился первый визит в Индию М.С. Горбачева. Мы изучали материалы о визите советских официальных лиц в Индию на церемонию кремации Индиры Ганди в 1984 г. В это время, как мы знаем, Индира Ганди была в упор расстреляна в своей резиденции на улице Сафдарджанг сотрудниками охраны — сикхами — Сатваном Сингхом, Балбаром и Кехару Сингхами. В теле И. Ганди было обнаружено 20 пуль. Это событие вылилось в крупномасштабные массовые беспорядки, во время которых погибли тысячи людей. Толпы обезумевших от горя индусов безжалостно расправлялись с сикхами, жгли принадлежащие им дома и магазины. (По некоторым данным, в те дни было убито около 30 тысяч сикхов.) Полиции пришлось применить все существующие формы и методы сдерживания толпы, вплоть до слезоточивого газа и огнестрельного оружия, чтобы не допустить гибели еще большего количества людей.


Надо сказать, что в Индии любое мероприятие собирает сотни тысяч людей. Такого огромного скопления народа трудно себе представить. Если в любой европейской стране (кроме России) для «дисциплинирования толпы» бывает достаточно натянутой вдоль дороги тоненькой веревочки либо редкой цепочки полицейских или солдат, то в Индии для этого, как я уже сказал, возводят прочные заборы в три-четыре ряда.


Обычно наши делегации, прибывая в Индию, совершали посадку в военной зоне аэропорта Палам, неподалеку от Дели, а затем следовали в президентский дворец. До него от аэропорта — километров двадцать. И вот на протяжении всего этого пути с правой и левой стороны тянется один такой забор — за ним патрулируют полицейские, на некотором расстоянии от первого — второй, и тоже — полиция. И, наконец, третий. Собственно, он и принимает на себя начальный удар. Я был свидетелем того, как эти бревна (15—20 сантиметров в диаметре) толпа разносила буквально в щепки. Проламывала ограды, прорывала оцепление. Только такая многослойная защита не позволяла людской лавине окончательно все смести на своем пути и перегородить трассу. Задние теснят стоящих впереди, волна идет до самой изгороди, где с хрустом ребер тела сокрушают бревна.


Среди индийцев практически нет ни рыжих, ни блондинов, да и лысые мне как-то редко попадались. Буйные шевелюры цвета воронова крыла да белоснежные одеяния. Когда толпа простирается до самого горизонта, она напоминает море, которое живет, колышется и переливается. Чуть где-то произошло малейшее движение — и вот уже пошли черные волны голов. Нечто подобное мне довелось наблюдать, пролетая над латиноамериканскими джунглями. До горизонта, насколько видит глаз, простирается удивительно ровная, похожая на зеленый палас, постоянно движущаяся в едином ритме масса верхушек деревьев.


Вторая фантастическая проблема, которую, как ни удивительно, удается решать индийским спецслужбам — организация дорожного движения в Дели в период приездов высоких зарубежных гостей, обеспечение их безопасности на трассах проезда. Даже единожды побывавший в Индии не забудет вселенского хаоса на автодорогах столицы.


Многомиллионный со сложной паутиной запутанных улиц, переполненный всеми видами транспорта Дели летом задыхается от жары и смога. В едином потоке на дорогах сливаются суперсовременные лакированные лимузины, украшенные цветами и раскрашенные всеми цветами радуги, переполненные грузами и людьми грузовики и автобусы, выпущенные еще в начале XX века. На дорогах — море велосипедов, с висящими на них гроздями по 4—5 человек. На самых центральных трассах столицы можно наблюдать движущуюся гору корзин или настоящий стог сена, под которым только угадывается велосипедист. Тысячи черно-желтых трехколесных мотоциклов-такси, велорикш, повозок рикш-бегунов. Не снижая скорости, они несутся по нескольку в ряд, обгоняют автотранспорт и друг друга, на грани столкновения лавируют между грузовиками и автобусами, умело уворачиваются от своих железных собратьев. В этом же потоке можно увидеть повозки с запряженными в них волами и буйволами и даже мерно шагающих в потоке движения слонов. Их нашейные колокольчики (5—6 кг весом) колеблются вправо-влево с амплитудой до полутора метров. Участники дорожного движения виртуозно избегают нежелательных встреч с ними.


Все это движется пестро, весело, шумно, но удивительно доброжелательно. Нет присущей нашим автомобилистам озлобленности и агрессивности. Над дорогой стоит несмолкаемый рев клаксонов и сирен. Водители сигналами, громкими веселыми криками и красноречивыми жестами доказывают свое преимущество на дороге.


Неудивительно, что индийские коллеги с ужасом воспринимали просьбы советской стороны провести тренировочные проезды наших ЗИЛов по дорогам столицы. Но никогда не отказывали.


И еще маленькая особенность, характеризующая Индию и индусов, — их любовь к своей стране. До последнего времени даже самые высокопоставленные чиновники в Индии обязаны ездить только на машинах индийского производства. Самый «представительский» был автомобиль «Амбассадор», что-то среднее между нашим старым «Москвичом» и знаменитой «Победой». Даже премьер-министр гордо разъезжал по Дели в этом ретро-автомобиле. В то же время охрана сопровождала его на огромных современных джипах.


Это по поводу смены наших отечественных правительственных ЗИЛов на зарубежные автомобили и нашего патриотизма... Даже комментировать не хочется.


Надо сказать, что от сотрудника охраны в многонациональной и многоконфессиональной Индии, особенно в сложные политические моменты, требуются особые знания. Например, предстоит работать в толпе, в Индии, как нигде, необходимо уметь быстро выявить в толпе по внешнему виду (национальному костюму, поведению) и взять под контроль наиболее опасные для нас категории лиц.


Это необходимость уверенно отличить афганца от сикха, сикха от тамила, последнего — от представителей других народностей и племен.


Естественно, на первом месте во времена Советского Союза для нас были афганцы. Из-за превратностей войны за рубежами своей страны оказалось более 3 миллионов афганских беженцев, потерявших кров, родных, надежды на будущее. Среди них затесались боевики, имевшие богатейший опыт партизанской войны, терактов и диверсий. Рассчитывать на их миролюбивое отношение к руководству СССР не приходилось. Более того, ненависть и агрессивность к нашим соотечественникам — «шурави» активно разжигалась действующими в афганской колонии представителями моджахедов, организацией «Братья-мусульмане». Нельзя забывать и о знаменитом «исламском фанатизме» — склонности к самопожертвованию ради великого «джихада». В Дели целые районы были заселены беженцами из Афганистана.


Поэтому появление любого афганца в районе протокольных мероприятий было тревожным сигналом для советской охраны.


Сикхи — они были не менее интересны для нас. Дело в том, что 6 июня 1984 г. И. Ганди, используя танки и артиллерию, предприняла штурм сикхской святыни — Золотого храма в г. Амритсаре.


В ходе войсковой операции было убито более тысячи человек, причем не все они принадлежали к сепаратистским повстанцам. Погиб и лидер сикхов — Д.С. Бхидравалс. В отместку сикхские боевики приговорили к смерти около 200 высокопоставленных военных, сотрудников служб безопасности и других должностных лиц Индии, принимавших участие в карательной операции, и стали планомерно их уничтожать. Конечно, среди первых значилась и буквально через 4 месяца была убита премьер-министр Индира Ганди. Расправились сикхские террористы и с командовавшим армией генералом Аруном Ш. Вайдья, было совершено вооруженное нападение на генерального директора полиции штата Пенджаб Дж. Ф. Рибейро. К середине 80-х гг. уже была уничтожена половина «черного списка».


Многие из политических деятелей, внесенных в этот список, по протоколу постоянно должны были находиться рядом с руководителями советской делегации, которые, сами того не подозревая, автоматически могли стать объектами террористического акта. Как говорится, «за компанию». Было о чем задуматься охране.


Внешне сикх приметен в толпе. Они традиционно не стригут волос и не бреют бороды, убирая ее в своеобразную черную сеточку. На голове носят по-особенному завязанные тюрбаны различных цветов. Непременными атрибутами национальной одежды сикха являются кинжал (кирпан), гребень (кангха); под верхней одеждой они носят короткие штаны (качха), а на левой руке — обязательно стальной браслет (кара). Сикхи не курят.


Как видите, признаков для узнавания достаточно. Кстати, последнее время сикхов иногда можно увидеть и на улицах Москвы.


Свои отличительные признаки имеют и представители других национальностей.


При подготовке охранников к работе в чужой стране необходимо учитывать даже такие, казалось бы, мелочи как, значение жестов, поз, иностранных и русских слов, так как не все они имеют универсальный смысл.


В Европе показать язык собеседнику — нанести ему оскорбление, а житель Тибета таким образом сообщает окружающим, что у него нет дурных намерений. Оскорбительными во многих культурах считаются привычные для нас: знак солидарности — поднятый вверх кулак (Пакистан), положительная оценка чьих-то действий — поднятый вверх большой палец (Иран). Большого труда стоило сотруднику охраны, отвечающему за работу с прессой, отказаться во время командировки в Китай от привычного жеста — поднятого вверх указательного пальца — таким образом он собирал вокруг себя журналистов, готовясь к переходу на другое место съемок. Хорошо, что мы вовремя узнали, что для китайцев поднятый вверх указательный палец или согнутая в локте рука являются страшным оскорблением.


Привычное для нас движение головы вниз-вверх — кивание, обозначающее «да», согласие или одобрение, имеет совершенно противоположный смысл, например, у болгар и на Ближнем Востоке.


Иногда какой-нибудь привычный жест во время выступления перед иностранными аудиториями может повредить личному авторитету лидера страны, обидев слушателей, а то и спровоцировать международный конфликт.


Однажды американский президент Р. Никсон, сам того не подозревая, серьезно обидел бразильцев. Выступая во время визита в эту страну с речью перед большой аудиторией, он по привычке вскинул вверх руку с соединенными кольцом большим и указательным пальцами. «Все хорошо, все в порядке! О'кей!» — имел в виду президент. Но для местных жителей американский жест одобрения обозначал грубое сексуальное оскорбление. Так же он был бы понят в Испании, Греции и во всей Южной Америке.


Известно, что совершенно противоположный смысл имеют отдельные одинаковые по звучанию слова в разных языках. Русское слово «позор» в Чехословакии означает призыв — «внимание!». Некоторые привычные для нас русские слова за рубежом воспринимаются как грубые ругательства. Охрана должна знать это и избегать их использование в присутствии иностранцев.


Подобных примеров я могу привести множество. Но я думаю, что и так ясно — на уровне работы правительственной охраны, особенно во время зарубежных визитов охраняемых лиц, мелочей не бывает.


И так уж суждено было случиться, что, даже если мне самому и не предстояло ехать в Индию в составе делегации, я часто занимался этой страной во время подготовки других визитов, например визита Н.И. Рыжкова в Индию, приезда Раджива Ганди с супругой в СССР и др. Так что эта страна постоянно находилась в поле моего зрения, и контакты с ней были довольно тесные.


ПОЕЗДКА В ИНДИЮ НА ПОХОРОНЫ РАДЖИВА ГАНДИ


Однажды вечером, уже в конце рабочего дня 22 мая 1991 г., меня срочно вызвали к начальнику Управления генерал-лейтенанту Ю.С. Плеханову. Он показал мне шифровку: «В результате террористического акта во время проведения предвыборной кампании в окрестностях города Шриперумпудур, в штате Тамил-Наду, от рук членов экстремистской организации «Тигры», борющейся за освобождение Тамил-Илама, погиб Раджив Ганди». Плеханов сообщил, что похороны индийского премьера планируются на следующий день и на официальное прощание с погибшим вылетает правительственная делегация во главе с вице-президентом СССР Г.И. Янаевым. А мне надлежит возглавить группу сотрудников, обеспечивающих безопасность советской делегации. Отлет — сегодня вечером, на сборы — два-три часа.


С индийским премьер-министром Радживом Ганди у меня не было возможности познакомиться лично. Но я неоднократно присутствовал при довольно узких встречах семей Горбачева и Ганди, участвовал в подготовке ряда кремлевских мероприятий, в частности большого концерта на Соборной площади Кремля и др.


Кроме того, и по долгу службы, и ради собственного интереса я много читал о Махатме Ганди, Джавахарлале Неру, Индире Ганди и самом Радживе. Все это располагало меня относиться к роду Ганди с большой симпатией. Раджив, надо воздать ему должное, был очень интересной личностью. Молодой, энергичный и очень человечный руководитель, он еще не приобрел барскую спесь, характерную для большинства и наших, и зарубежных государственных деятелей, достигших определенного возраста. Одним словом, очень обаятельный человек. Помню, как с нескрываемым восторгом приветствовали москвичи его кортеж во время визита в СССР. Казалось бы, у таких не бывает врагов... По-человечески было его жалко.


Надо сказать, что работа в Комитете госбезопасности, а особенно — в Девятом управлении, приучила меня ко всяким неожиданностям. Получить задание и немедленно выехать куда-нибудь можно было в любое время суток. Частые командировки уже отработали механизм сборов — не нужно ломать голову, что брать с собой. Главное — комплект свежих сорочек, пара костюмов, обувь на смену. Постоянно приходилось быть на виду, в центре внимания официальных лиц и прессы, поэтому внешний вид требовался всегда соответствующий. Чемодан со всем необходимым у меня всегда стоял наготове. А квартира, по дороге в аэропорт Внуково, позволяла не тратить много времени и на дорогу. Я ненадолго заскакивал домой, брал чемодан и сообщал, что опять улетаю. Куда и зачем, говорить, естественно, запрещалось. Поэтому домашним не оставалось ничего другого, как внимать информации телевидения и радио. Оттуда они узнавали, что, например, высокопоставленный представитель Советского Союза отправился, например, в Южную Корею, ну, значит, вероятнее всего, и я — там.


Итак, приказ получен. И снова — Индия. К тому времени я побывал там пять или шесть раз. Со многими своими коллегами уже наладил добрые отношения.


Был среди них один человек — назовем его господином X, — который уже тогда достиг в системе спецслужб Индии очень высокого положения. Можно без преувеличения сказать, стал одним из трех человек в государстве, которые в вопросах безопасности решали практически все. Мало кто об этом знал, но мы с господином X с некоторых пор стали как братья.


Это — особая история, и я думаю, ее стоит рассказать. В июле 1988 г. нашу страну посетил президент Индии Р. Венкатараман. Я, с советской стороны, возглавлял группу обеспечения его безопасности. А с индийской эту работу возглавлял господин X, уже тогда — высокопоставленный сотрудник спецслужб Индии. Президент прибыл на отдых, поэтому его сопровождала многочисленная семья — жена, госпожа Джанаки, и куча детей и внуков. Венкатараману было что посмотреть в Советском Союзе. Где только мы не побывали! В Москве президент присутствовал на открытии памятника М. Ганди; в Ленинграде посетил Пискаревское мемориальное кладбище и Петергоф,    осмотрел   достопримечательности Ташкента и Самарканда, в Улан-Удэ посетил буддийский комплекс. Труднее всего в ходе визита было соблюсти протокол и не обидеть гостеприимных хозяев. Президент — фотограф-любитель,  попадая на натуру, забывал обо всем. Его охрана рассказывала, что в одной из поездок по Индии его с трудом удалось отбить от тигра. Уж очень хотелось фотографу найти наиболее эффектный ракурс.


В Иркутске, на Байкале, семейству Венкатараманов было организовано катание по озеру на быстроходных катерах. Именно здесь и произошел тот случай, который остался для многих почти незамеченным лишь потому, что все обошлось благополучно. Сейчас, когда прошло много лет, легче говорить о тех последствиях, которые мог повлечь за собой самый неблагоприятный исход визита. Здесь были бы и невосполнимая утрата и горе для всей семьи индийского президента, да и наша с господином X служба на этом могла в одночасье в лучшем случае закончиться.


Несмотря на довольно холодную погоду, президент, как обычно, фотографировал красоты Байкала. За многочисленными и неуемными детьми и внуками мы не успевали следить. То они — на верхней палубе, то — в каютах, а то — уже в трюме. Один из расшалившихся президентских внуков, поскользнувшись на мокрой палубе, чуть было не сорвался с катера. Я совершенно случайно оказался в тот момент поблизости, и сам не помню как, успел его схватить за одежду и вытащить уже практически из-за борта катера. Вода в озере, как всегда, — ледяная градусов восемь, не больше. Наш катер шел с хорошей скоростью. Пока, дав задний ход или сделав круг, мы поравнялись бы с мальчиком, спасать было бы уже некого. Следовавший за нами катер был достаточно далеко, чтобы сразу же «выловить» ребенка, окажись тот за бортом.


Вечером, после «впечатляющей» прогулки на катерах, когда мы своих подопечных, как говорится, напоили, накормили и спать уложили, господин X и я в обществе начальника охраны и адъютанта индийского президента собрались отметить спасение, в том числе и наше. Дело было в небольшом благоустроенном профилактории Четвертого управления Минздрава СССР. Поэтому решили «гулять» по-русски, с баней. Правда, удалось все, кроме самой бани: она никак не хотела растапливаться. Пришлось нам согреваться другим русским способом, не менее традиционным и известным. Выпили мы с господином X на брудершафт, побратались и заключили соглашение о том, что отныне будем помогать друг другу по мере сил.


Мои добрые отношения с сотрудниками индийских спецслужб, особенно с господином X, конечно же, не были секретом для моего начальства. Поэтому и было решено в столь экстремальной ситуации направить в командировку именно меня, чтобы в нужный момент я мог обратиться за помощью к «кровному брату» — господину X.


Смерть Р. Ганди стала еще одной трагедией в длинной цепи покушений и убийств выдающихся политических деятелей. Позднее индийская газета «Обсервер», восстанавливая сценарий кровавого преступления, происшедшего в злополучный вечер 21 мая, предложила следующий схематический рисунок вероятного развития событий. Женщина-террористка-смертница, находясь в толпе, сама привела в действие ВУ, находившееся у нее на боку или за спиной, вмонтированное в матерчатый жилет или пояс. Предполагалось, что, вручив Р. Ганди цветочную гирлянду или букет цветов, она наклонилась вперед как бы для того, чтобы в соответствии с индийской традицией коснуться его ног. В этот момент был замкнут контакт электровзрывателя и произошел взрыв. Изуродованное тело Раджива было опознано лишь по кроссовкам фирмы Lotto.


Для расследования убийства Р. Ганди в Индии была создана правительственная комиссия, в которую вошли директор криминальной полиции В. Каран и его заместитель; генеральный директор контрразведки штата Гуджарат А. Довал; 25 следователей, экспертов по взрывному делу, криминалистов из контрразведки, разведки, вооруженных сил и национальной гвардии и др.


В результате анализа всех собранных данных и вещественных доказательств — главная версия комиссии — теракт. Было выдвинуто также несколько рабочих версий по мотивам убийства и его исполнителям.


Исполнители? Здесь все были единодушны — боевики организации «Тигры освобождения Тамил-Илама». Но, по данным индийских спецслужб, у «Тигров» не было высококлассных специалистов-пиротехников, не было у них и примененного для теракта высокоэффективного ВВ с малым удельным весом и большой взрывной мощностью. Значит за «Тиграми» должны стоять серьезные организаторы — зарубежные спецслужбы. Какие? ЦРУ, соответствующие службы Пакистана, Шри-Ланки?


ВВ и электровзрывное устройство было закреплено на теле убийцы-смертницы с помощью специального пояса, используемого в подразделениях американских коммандос. В бомбе было применено ВВ — RDX, состоящее на вооружении армии США и которое ранее было использовано тамильскими сепаратистами для покушения на ланкийского министра обороны. Более того, индийской разведке стало известно, что ВВ было доставлено «Тиграм» из Калифорнии (США), а армейский пояс — из Ливана. С одной стороны — уж слишком просто.


Но имеется мотив. По мнению комиссии и по глобальным политическим соображениям, США совершенно не радовала возможность победы Р. Ганди на предстоящих выборах. А предварительные итоги уже свидетельствовали о большой вероятности возвращения к власти в Индии молодого самостоятельного лидера-патриота и его партии.


Рассматривалась также версия о причастности к теракту политических противников Раджива и др.


Но главное — опять межнациональные проблемы.


Мировые и наши средства массовой информации не скупились на предположения о различного рода эксцессах, волнениях и массовых беспорядках в столице Индии во время траурных мероприятий.


Все это не способствовало хорошему настроению группы охраны.


Вылетели мы из Москвы ближе к полуночи. Как обычно, дозаправка в Ташкенте, и снова — взлет. Где-то между Ташкентом и Дели на борт приходит информация: «Правительство Индии приняло решение, по которому запрещается въезд на территорию страны сотрудникам любых спецслужб с оружием и радиосредствами».


Охрана Г.И. Янаева состояла всего из восьми человек. Это — минимум миниморум. В таком количестве сотрудники способны, в крайнем случае, только заслонить охраняемое лицо собой, вывести его из-под огня. Но если при этом дается команда сдать оружие и средства связи, то мы уже становимся вовсе не охраной, а сопровождающими лицами в составе делегации. И это — в Индии, где, как вы помните по случаю с Индирой Ганди, бурлят убийственные межнациональные противоречия. Где в это время, как мы понимаем, спецслужбы, полиция и армия полностью заняты борьбой с массовыми беспорядками. Тем более что на похоронах любимого лидера, помимо высоких зарубежных гостей, соберется бесчисленная неуправляемая толпа! А мы — как раз среди всего этого, без оружия и без связи!!!


Вся охрана стоит и смотрит мне в глаза: «Товарищ полковник, что будем делать?»


Обращаюсь к радисту: «Считаем, что вы мне эту телеграмму пока что не передавали, я ее не видел». Сам размышляю: обычно, когда прилетаем в Дели, самолет с высокими гостями садится в военной зоне аэропорта Палам. К самолету подъезжают машины, мы с трапа рассаживаемся в них и едем в советское посольство. Вряд ли нас смогут проверить, при оружии мы или нет. Ну а потом, если уж перед церемонией совсем «прижмут», то придется оставить технику и оружие в посольстве. Вот такая примерная схема сложилась в моей голове.


Наконец, Дели. Самолет садится, выруливает... Смотрю в иллюминатор — пейзаж кажется мне незнакомым. И неспроста: вместо привычной военной зоны аэропорта нас определили в обычную, международную. Никаких машин к самолету не подают и нас, на общих основаниях, подводят прямо к традиционной «трубе». По ней пассажиры прямо из салона самолета проходят в помещения аэропорта, попадая под бдительное око пограничников, таможни плюс контроль металло-детекторами.


Приказываю себе не паниковать, при этом чувствую, как спина предательски становится мокрой. А воображение незамедлительно рисует «ободряющую картину»: покидаем мы салон самолета, движемся по переходу. А нас уже — как-никак вице-президент великой державы прилетел — поджидает толпа репортеров и, конечно, вездесущее телевидение. Проходим мы через металлодетекторы, они, как и положено, срабатывают, и советскую охрану задерживают и предлагают разоружиться. Глава делегации, второе лицо великой державы, проходит в зал и, естественно, вынужден ждать нас. А весь мир, прильнув к телевизорам, тем временем наблюдает эту позорную картину. У советской охраны забирают автоматы, пистолеты, рации... Случай беспрецедентный в мировой практике. И для государства — позор, и для нас неприятность немалая.


А самим разоружаться уже некогда: люк открыт, и нас приглашают на выход. Снова в глазах своих подчиненных читаю вопрос: как быть? Принимаю решение. Двоим сотрудникам приказываю передать свое оружие товарищам. Они должны беспрепятственно пройти с Янаевым через все контрольные системы, чтобы Геннадий Иванович ни на минуту не оставался без сопровождения, если остальных задержат. Себя успокаиваю, в конце концов, когда разоружат, тогда и переживать будем, а пока — все на выход!


Конечно, электроника сразу показала наличие у нас «металлических предметов». Но что удивительно, индийцы, правда, очень демонстративно, но сделали вид, что ничего не заметили. Спасибо им за проявленную деликатность!


Нашу делегацию уже встречают сотрудники посольства, не обходится и без встречи с коллегами, во время которой честно признаюсь индийской стороне, что мы прибыли с оружием. Те извиняются: мол, решение Конгресса — закон. И еще раз деликатно напоминают, что на этот раз вооружение охране не положено. Мы обещаем, что доедем до посольства и там все оставим.


По плану наш кортеж сначала следует во дворец «Тин Мурти Бхаван», где еще недавно жил Раджив Ганди, чтобы возложить венок у гроба и оставить соответствующие протокольные записи в книге посетителей. От имени Советского правительства и народа наш вице-президент выразил Индии глубокие соболезнования в связи с тяжелой утратой. ПИ. Янаев заявил, что советские люди были потрясены случившимся. С именем Раджива Ганди в нашей стране связаны многие страницы советско-индийской дружбы.


После этого направляемся в советское посольство. Посол встретил Янаева на въезде, и руководители делегации вскоре уединились: обсудить детали завтрашнего трудного дня.


Мне же нужно решать свои проблемы. Разместить людей, поставить охрану. Как всегда, помогает офицер безопасности посольства Браташ. Он же сопровождает меня в спецслужбу Индии: надо уточнить назавтра порядок совместных действий, оформить необходимые документы на время нашего пребывания в стране, получить пропуска и многое другое. Здесь я бывал уже неоднократно. Нас встречают уже знакомые лица — господин Джейн, и много тех, с кем давно общаюсь по долгу службы. Поэтому здороваемся, как родные, хлопаем друг друга по плечам. Но это не мешает, тем не менее, моим коллегам участливо спросить: «Вы, конечно, уже знаете, что и оружие, и рации для иностранной охраны на этот период в Индии запрещены законом? Мы вам просто еще раз напоминаем. А поскольку мы знаем, вы прибыли с оружием, то завтра, будьте добры, оставьте его, пожалуйста, в своем посольстве». Только после этой прелюдии мне сообщают, что кремация состоится в полдень в Раджхате, там, где были кремированы Махатма и Индира Ганди. И на место кремации господин Янаев, по установленному индусами порядку, должен пойти один.


Последняя фраза родила во мне еще больше эмоций, чем неожиданность с оружием. «Уважаемые коллеги! Как же «один»? Ну, понимаю, нельзя всем, но переводчик, врач и охранник!..» — «Нет, — продолжают настаивать, — там всего будет сто пятьдесят мест для глав делегаций (потом я сам убедился, что действительно полторы сотни кресел было приготовлено для зарубежных гостей и всем нам влезть туда было просто невозможно), поэтому господин Янаев должен идти один».


Начинаю спор: «Как может вице-президент великой державы, просто пожилой и не очень здоровый человек (приходится придумывать причины на ходу, спасая ситуацию!) один присутствовать на такой непростой, психологически тяжелой церемонии как кремация?» - бесполезно. Индийцы твердят, что все сопровождение должно остаться в машинах. Приехать, поставить машины, начальник охраны может проводить «господина Янаева» до КПП, где он проходит пост индийской охраны и дальше следует один.


Тут я не выдержал: «Да вы что! Полдень, солнцепек! Господин Янаев, между прочим, будет одет в темный костюм, как положено в таких случаях, а это — не майка с трусами, чтобы хоть как-то переносить вашу жару! Я категорически не согласен с вашими требованиями!» Какая, вы думаете, была реакция? Они лишь разводили руками: «Что делать, таков закон...»


Вообще, если быть объективным, надо отдать индийцам должное: коль закон принят, ни одно должностное лицо не возьмет на себя смелость его нарушить, и уговаривать тут бесполезно. Поэтому если уж ты собрался его оспаривать, то лучше не терять времени и обращаться прямо в Конгресс Индии, который этот закон и принял, а это, конечно, глупо.


Так что я прекрасно понимаю, что наш разговор совершенно пустой и отнимает время у обеих сторон. Мы оба понимаем, что я не смогу его уговорить, а он не сможет ничего сделать, даже если очень захочет. Между тем ситуация тупиковая, но вариант индийской стороны мы принять никак не можем. Он не только непривычный для нас, но и неважно продуман с точки зрения безопасности. Допустим, Геннадий Иванович пройдет на свое место, благополучно отсидит всю церемонию. Но как мы его потом отыщем, после ее завершения в обычном для Индии хаосе? Охрана обязана встретить, проводить до машины, довезти в сохранности до посольства... Но когда хлынут (уж я-то знаю, что это такое) эти огромные толпы народа, мы тут же потеряем Янаева из виду. Допустить такое было невозможно.


И тут я вспомнил о своем названом брате. «Мистер Джейн, — попросил я с самым невозмутимым видом, — не могли бы вы связать меня с мистером X? Передайте ему, что приехал из Москвы Валерий и хотел бы с ним повидаться». Глаза мистера Джейна наполняются ужасом. Мистер X для него такая величина, как для меня — председатель КГБ, а тут надо лично к нему обратиться с такой странной просьбой! Мне показалось, что мистер Джейн, выходя из комнаты, мысленно уже простился со своими погонами и одновременно вспомнил все известные ему молитвы. Через некоторое время он вернулся, заметно приободренным. «Мистер X помнит вас, он рад, что вы прибыли. Но в связи с тем, что к нам прибывает более ста пятидесяти иностранных делегаций и завтра соберутся миллионы людей, а господин X отвечает за обеспечение безопасности всего мероприятия не только в Дели, но и в стране, сегодня он, к сожалению, встретиться с вами не может». — «Тогда, мистер Джейн, передайте ему, пожалуйста, что у меня есть просьба: разрешить нам взять оружие и рации и сделать так, чтобы вместе с господином Янаевым на отведенное ему место были допущены хотя бы врач и один охранник». А сам думаю: в конечном счете, переводчик — это не так принципиально.


Очередной глубокий горестный вздох. Проходит еще время. Вновь появляется мистер Джейн, его лицо сияет улыбкой. «Господин X сказал, что рад бы вам помочь, но существует закон, выше которого он прыгнуть не вправе, поэтому, к сожалению, не может разрешить вам ни оружие, ни рации, ни врача с охранником».


Ну, видно, делать нечего. Если уж сам господин X ничем не может помочь, нам остается лишь уповать на индийские спецслужбы и молиться, чтобы завтрашний день поскорее и без осложнений закончился. А неунывающий мистер Джейн все с той же улыбкой вдруг добавляет: «Но мистер X велел передать, чтобы вы не беспокоились, что все будет нормально!»


Тут я перестаю что-либо понимать. Разговор-то идет на английском. Наш офицер безопасности старается как можно точнее переводить мне слова мистера Джейна. Может быть, думаю я, в его словах есть некая языковая тонкость, которая осталась за пределами перевода? Минут пятнадцать допытываемся, что означает это самое «не беспокойтесь», но мистер Джейн только повторяет одно — «не беспокойтесь, все будет нормально».


О какой «нормальности» завтра можно говорить, если уже сегодня обстановку в индийской столице нельзя назвать спокойной? Телевидение показывает, как тысячи скорбящих людей, чтобы отдать последние почести безвременно ушедшему любимому лидеру, сутками ожидают своей очереди у мемориала «Тин Мурти Бхаван», где выставлено для прощания тело Раджива Ганди. Горе индийского народа беспредельно.


Разбушевавшиеся в скорбном экстазе толпы пробивают полицейские кордоны, штурмуют забор мемориала, препятствуют проезду во двор автомобилей делийских чиновников.


Толпой блокирована при въезде на территорию резиденции Раджива Ганди машина президента Р. Венкатарамана.


Полиция Дели вынуждена применить силу: чтобы не допустить дальнейшего распространения беспорядков, привлекаются специальные полицейские подразделения, используется слезоточивый газ. Вообще, спецслужбы Индии, наученные горьким опытом, принимают беспрецедентные меры безопасности. В Дели ограничен автомобильный въезд граждан из других регионов страны. Прекращено движение пригородных поездов. Столица разбита по секторам и участкам, в которых созданы специальные комендатуры. В город введены специальные армейские подразделения. Совместно с полицейскими нарядами они организуют патрулирование улиц Дели. Особое внимание уделено трассе, по которой должна пройти процессия с телом Раджива. Пригороды с большой плотностью населения контролируются с неменьшей тщательностью.


Так что о «нормальном» может говорить лишь очень большой оптимист. А ситуация с каждым часом все больше обостряется.


На прощание Джейн настойчиво порекомендовал выехать к месту кремации часа за два до официально назначенного времени.


Признаюсь, тогда особого значения этому совету я не придал, хотя на следующий день мы им все же воспользовались. Как потом выяснилось, этот нюанс и был ответом господина X на мою просьбу. Но это — завтра...


Пока же расстроенный возвращаюсь в посольство. В голове — «броуновское движение» мыслей... Брать или не брать с собой оружие и радиосредства? Что несет нам грядущий день в бушующем траурном


Дели? Может быть, не испытывать судьбу и оставить все в посольстве? А вдруг она решит нас испытать, а мы — с голыми руками?..


Замечаю, что охрана района Чанакьяпури, где сосредоточены почти все иностранные дипломатические учреждения Дели, ощутимо усилена. Взвод вооруженных старинными винтовками и бамбуковыми дубинками полицейских расположился у входа на территорию советского посольства. Часть охраны, приняв живописные позы, возлежит на пыльных газонах, готовясь вовремя спрятаться от солнца в тени чахлой растительности. Ждать от этого «войска» серьезной помощи в охране посольства вряд ли стоит. Но все же это хоть и небольшой, но резерв на случай чрезвычайной ситуации.


Три часа ночи, начинает брезжить рассвет — солнце в Индии встает рано. Перед ответственным делом надо хоть немного поспать...


Кажется, не успел закрыть глаза, а у центрального входа посольства уже тарахтят «амбассадоры» индийской охраны, прибывшей для сопровождения советского кортежа.


В напряженный момент сборов решаем: все свое берем с собой!


Кортеж сформирован и выезжает из ворот посольства...


Особенности индийского дорожного движения — это еще одна тема, достойная внимания. Я о ней уже рассказывал. Но сегодня — более или менее — порядок. Въезд в Дели и проезд по основным улицам разрешен только по специальным пропускам. Кроме стационарных контрольно-пропускных пунктов, созданных в лучших традициях фортификационного искусства, на всех маршрутах расставлены мобильные КПП дорожной полиции. Это позволяет оперативно перекрывать не только главные, но и второстепенные магистрали города. Проверка документов — через каждые километр-полтора. Первый контрольный пост мы встретили уже метрах в пятистах от посольства. Однако впереди нас идут машины сопровождения индийской спецслужбы, и все эти КПП пропускают нас без проверок и остановок.


До Раджхата остается немногим более километра. Смотрим. Машины иностранных делегаций и посольств индусы останавливают, они паркуются у ворот мемориального комплекса, а ехавшие в них высокие гости и должностные лица выходят и движутся пешком в сторону Раджхата.


Подъезжаем и мы. Настроение, честно говоря, прескверное. Готовимся к неприятностям и осложнениям по самым разным поводам: оружие, рации, парковка... Но что это? Наши машины без остановки минуют один КПП, второй — нам честь отдают, провожают уважительными взглядами. Проезжаем последний... И вот мы уже на территории Раджхата.



* * *


Конечно, я неоднократно бывал здесь и раньше, о чем воспоминаний предостаточно.


Как-то мы поднимались здесь, во время визита Горбачева, к месту кремации Махатмы Ганди. Метров за пятьдесят до урны на уложенной красным кирпичом дорожке выделяется маленькая ступенька, у которой посетителями оставлено несметное количество всевозможной обуви. Обувь по большей части легкая, простенькая, типа вьетнамских тапочек. Мы же, отбывая в загранкомандировку, надевали всегда лучшее. Остановились в раздумье: наверное, тоже следовало бы разуться, но только вероятность того, что в наше отсутствие обувь может кому-то приглянуться, сдержала наш порыв. Не ходить же потом весь остаток командировки босиком! Да и во вновь купленных туфлях много не наработаешь. Кстати, сотрудник охраны в новых туфлях смело может приравниваться к членовредителю. Решили не снимать обувь, может, нас не заметят.


А народу вокруг много. До нас доходит ропот негодования. Все громче и громче. Подкатывается все ближе к нам. Среди нас был переводчик. Попросили его сходить на разведку, узнать, что происходит. Саша, так звали переводчика, возвращается и с нескрываемым ужасом шепчет: «Ребята! Сюда в обуви заходить нельзя — святотатство! Все равно, что у нас в церкви на алтарь в шапке залезть. Там уже толпа собирается нас бить!» Пришлось поспешно ретироваться во избежание конфликта. Позднее даже Горбачева заставили здесь без обуви ходить. Правда, охране разрешили соорудить ему какие-то немыслимые кожаные бахилы.


А еще помню свое впечатление от впервые увиденной в орнаменте забора комплекса Раджхат свастики. У нас ведь отношение к свастике всегда было недвусмысленным, сложившимся десятилетиями. И нам не так важно, куда у него лучи повернуты — по часовой стрелке или против. Теоретически понимаешь, что знаки свастики — это знаки благополучия, Солнца и т.п. Но на деле испытываешь поначалу очень неприятные чувства, ассоциируя ее с гитлеровским фашизмом. Хотя сегодня в России в центре Москвы этот страшный для нас знак можно видеть на стенах домов.


***


И вот заезжаем на территорию Раджгхата и очень долго, потому что медленно, едем по нему. Надо сказать, не без тревожного чувства, что далековато вторглись и не пора ли остановиться. Но индусы подводят наши машины прямо к огороженному яркими канатами месту. Неподалеку за невысокими кустиками нам указывают место для парковки. И это — буквально в ста метрах от места кремации!


Паркуемся, оставляем в машинах водителей. Рации при нас, так что с ними будет постоянная связь, и при необходимости он сможет подъехать в указанное место. Происходящее вселяет в нас уверенность, что и дальше все будет нормально.


Осматриваемся. Выгороженное место застелено толстыми коврами. В центре из красного кирпича выстроен постамент площадью 3 на 5 метров и около двух с половиной в высоту. На постаменте приготовлена поленица дров для кремации. Рядом — еще один, застеленный коврами, большой квадрат. На нем расставлены 150 кресел для гостей. Под открытым небом. Никакого тента от палящего солнца не предусмотрено.


Людей пока мало. Только сотрудники местных служб безопасности ходят по рядам с собаками, двигают стулья, поднимают ковры. До начала мероприятия — два часа. Мы приехали заранее, как и советовал господин Джейн.


Времени еще достаточно, и я подхожу к Янаеву: «Геннадий Иванович, если вы не возражаете, то я могу выступить в качестве гида, потому что время у нас еще много, проведу вас по Раджгхату... Показываю беседку, с крыши которой стреляли в Раджива Ганди. Пока мы гуляли, видим, начинают появляться высокие гости. Причем никаких машин, кроме наших, нигде нет. Гости идут пешком.


Вот появляется принц Чарльз, следом вышагивает Наджибула, Бенадзир Бхутто... Постепенно площадка заполняется людьми.


Янаева усаживают на почетном месте в первом ряду — там уже все расписано, кто с кем сидит.


Спрашиваю у индийских коллег, где теперь может располагаться наша охрана. А они: «Валерий, вы наши гости, поэтому можете быть рядом с нами». Таким образом, в нескольких шагах от Янаева остаются и врач, и переводчик, и еще два сотрудника охраны со мной во главе. То есть господин X исполнил все мои просьбы, не нарушая закона: он не отменил запрет, просто нас не так жестко контролировали, как остальных. Так вот что означали его слова: «Не волнуйтесь, все будет нормально!».


Практически в полном сборе мы стали ожидать, когда начнется церемония, когда доставят тело Раждива Ганди.


А его везли на пушечном лафете по центральным улицам Дели по специально разработанному маршруту, растянувшемуся на десятки километров. От мемориала «Тин Мурти Бхаван» — по проспекту Раджгхат, где Раджив неоднократно принимал военные парады; мимо вечного огня в память защитников Родины у величественной арки «Индиан Гейтс»; по кругу «Коннот Плейтс» к месту кремации на берегу реки Джамуни. На отдельных участках тело несли на руках, по индийскому обычаю — бегом. И эта траурная процессия двигалась уже в течение нескольких часов подряд, отправившись в путь еще на рассвете.


А время уже близится к полудню. Жара. Солнце, мягко говоря, припекает. Под палящими лучами ожидание кажется бесконечным. Но высокие гости терпеливо потеют на отведенных им местах, в квадрате, окруженном индийской охраной.


Вокруг этого квадрата — необозримая, до горизонта, масса людей. И еще — знакомая уже картина — многорядные бревенчатые заграждения, полиция, готовая к работе и вооруженная трехметровыми бамбуковыми палками. Не нужно улыбаться!


Как мы убедились, методика их боевого применения весьма эффективна. Когда в глубине толпы что-то начинает двигаться, закипать, полицейский на первые два ряда внимания не обращает. Но эти ряды, видимо, хорошо знакомые с методами поддержания правопорядка, по их команде без каких-либо возражений быстро садятся на землю и закрывают головы руками. Полицейский же бьет своей палкой по третьим и четвертым рядам — те тоже без сопротивления опускаются к земле. Так один полицейский на какое-то время может успокоить и усадить рядов пять. Взмокший, он вновь и вновь вершит свою работу, пытаясь спасти жизни и здоровье тех, кто прижат к бревнам и может быть раздавлен толпой. И трудно подсчитать количество бамбуковых ударов и тычков, настигающих неугомонную толпу.


Но вот слух ожидающих начинает улавливать мощный низкочастотный гул. Так, подъезжая к штормящему морю, обычно еще не видя его, с каждым метром все явственнее чувствуешь его присутствие.


Невозможно понять, откуда он исходит. Постепенно звук локализуется, приобретает направление. От горизонта медленно приближается облако пыли. А кружащие над ним вертолеты осыпают невидимую пока траурную процессию лепестками свежих роз.


Трудно определить в децибелах силу этого нарастающего гула, но человек неподготовленный, скорее, уловит в нем нечто инфернальное, словно подземные массы разом пришли в движение.


Время идет ужасно медленно. С сочувствием окидываю взглядом гостей. Прибывшие из разных уголков Земли, многие из них совсем не приспособлены к пребыванию в такой жаре. А сидят они на солнышке уже несколько часов. Ни буфета поблизости нет, ни чего-то противоположного. Явно страдает от жары вице-президент Соединенных Штатов Куэйл. В форменном мундире с высоким стоячим воротником томится принц Чарльз: снял фуражку, отложил в сторону и незаметно себе за шиворот льет прохладную минеральную водичку. Представитель Вьетнама, завязав, как на пляже, по уголкам собственный носовой платок, пытается избежать солнечного удара.


Самые стойкие из всех — наш Янаев и Наджибула. Геннадий Иванович — в парадном шерстяном костюме, не то, что мы в своих легоньких, летних, — держится молодцом.


Не знаю, по какому принципу рассаживали гостей, но обоим повезло. Наджибула говорил по-русски, и оба могли хоть как-то скоротать время в ожидании конца предстоящего мероприятия, решая, возможно, и глобальные межгосударственные проблемы. До начала церемонии остаются считанные секунды... Похоронная процессия буквально врывается на территорию Раджхата. Люди снимают с пушечного лафета и берут на плечи тело Раджива Ганди, обернутое индийским национальным флагом, и бегом несут его к постаменту. За ними следуют машины с семьей и близкими покойного. Вся эта кавалькада стремительно приближается к месту кремации.


Наконец тело Раджива возлагают на приготовленный постамент.


Национальный флаг снят. Офицеры вооруженных сил Индии отдают последние почести Р. Ганди. Перевернутые карабины личной гвардии — знак особого уважения к лидеру нации.


Появляется индуистский священнослужитель — П. Ачатиа: огромная седая борода, копна черных с проседью волос; облачен он в белый национальный наряд. В 1984 г. он уже проводил на Раджхате кремацию Индиры Ганди.


По ритуалу Ачатиа поливает погребальные останки священной водой из Ганга. Происходит полное слез прощание родственников с любимым мужем и отцом.


Священник берет зажженный факел и протягивает сыну Раджива — Рахулу. Тот подносит факел к заготовленной дровяной кладке и предает огню останки своего отца и бывшего премьер-министра. Сухие поленья быстро охватывает пламя.


Так проходит не менее часа. Произносятся молитвы, звучат песнопения, люди неистово кричат и плачут. Многие впадают в состояние транса: глаза у таких закатываются, у рта — пена.


Минуло полтора часа. Два...


Ощущение не самое приятное: кажется, что пыль, пепел и сажа начинают покрывать тебе лицо, шею, руки. Я стоял в пяти — семи метрах от эпицентра событий. Казалось, можно было дотянуться до постамента рукой.


Солнце никого не щадит, а тут еще костер рядом полыхает. Жара становится невыносимой. Вижу, Янаев подает мне знак, просит подойти. Пробираюсь к нему не без опаски: не случилось ли чего. «Узнай, пожалуйста, — просит он, — сколько времени еще может продолжаться мероприятие». Подхожу к индийским коллегам, которые нас курируют. Задаю им тот же вопрос. Они улыбаются: «Обычно, несколько суток, во всяком случае, дня два, не меньше».


— Что вы, ребята! Мы и без того уже несколько часов провели на вашей жаре, что для европейца смерти подобно! Неужели вы говорите серьезно? Надо мной сжалились. Объяснили, что несколько дней длится ритуал, по протоколу же церемонии можно уйти после того, как встанет со своего места и покинет его президент Индии. По очень большому секрету мне сообщают, что сие событие произойдет довольно скоро. Индийский президент уже собирается уезжать. «Но имейте в виду, — добавили они, — что если вы не успеете покинуть свои места сразу вслед за президентом, то застрянете здесь надолго. Потому что, как только он покинет святилище, полиция тотчас блокирует весь гостевой квадрат для безопасности его обитателей».


Но как тут выйти, если площадка, на которой расположились гости, огорожена толстенным ярко-желтым канатом: ни перешагнуть его, ни обойти. Разве что подлезть, немного приподняв? Видимо, заметив мое сомнение, индийские коллеги задают мне почти интимный вопрос: «А ваше охраняемое лицо могло бы «поднырнуть» под канат?». Я высказываю надежду уговорить Геннадия Ивановича. И тогда план созревает почти молниеносно.


«Перед тем как президент встанет, — заговорщицки шепчет мне индийский офицер, — я достану носовой платок и проведу им по лбу, словно вытираю пот. В вашем распоряжении будет секунд двадцать. Вы должны за это время преодолеть канат и быстренько пройти к своим машинам». А президентские автомобили были припаркованы рядом с нашими. «Успеете — считайте, что вам повезло: вливаетесь в президентский кортеж и под «зеленую волну» проходите практически до посольства». Вот такой алгоритм.


Непростая задача, если учесть уровень мероприятия, протокол, этикет. Но попробовать надо. С этим убеждением пробираюсь снова к Янаеву и тотчас сталкиваюсь с проблемой, которую еще недавно считал благом. Сидящий рядом с Геннадием Ивановичем Наджибула прекрасно знает русский язык. Нам-то сделали доброе дело, но если за нами увяжется Наджибула, а его примеру последуют другие, — сорвем мероприятие, сведем на «нет» всю работу наших индийских коллег, да еще навлечем на их головы массу неприятностей.


Янаеву говорю поэтому почти беззвучно: не хотите ли, Геннадий Иванович, покурить? (Единственное, ради чего протокол разрешал отойти от своего места, была именно возможность курения.)


Янаев, наверное, решил, что я окончательно перегрелся. Я ведь никогда не курил. Но все же предложение принял. Отошли мы с ним в сторонку, только тут я смог раскрыть карты. Самый ответственный момент я изложил в заключение: «Геннадий Иванович, а не могли бы вы вспомнить молодость?..». Не знаю, больше меня его реакция удивила или обрадовала. «Да хоть на канат, хоть под канат! Мне уже все равно, нет сил больше сидеть на солнцепеке!».


Мы условились, что, встав рядом с нашим «сигнальным» офицером, я повторю его движение. В этот момент Янаев должен встать, пролезть под канатом и — к нашим машинам.


Геннадий Иванович возвращается к Наджибуле, я подаю знак своей команде, они покидают свои посты и уходят готовить машины. Тем временем мой индус достает платок и демонстративно вытирает лоб. Я радостно повторяю его движение. Янаев встает, проходит к канату; приподняв, запросто подныривает под него и уверенно идет к стоянке. Ребята из нашей охраны помогают Геннадию Ивановичу сесть в машину, заскакивают в автомобили сопровождения.


Тут поднимается со своего места президент, встает и вся его свита. Индийская охрана, как и ожидалось, образует вокруг них плотное «каре», никому больше не давая прохода.


Пока президент и сопровождающие его лица рассаживаются по машинам, мы уже давно готовы к старту. Наш вице-президент в составе индийского президентского кортежа благополучно покидает Раджхат.


При въезде в город президентская кавалькада ушла в сторону и умчалась по своему маршруту. Мы же безо всяких приключений за каких-нибудь полчаса по опустевшим улицам Дели добрались до своего посольства. Жители Дели еще долго прощались со своим лидером.


В этот же день, на 19.30, в соответствии с нашей протокольной программой была назначена встреча Г.И. Янаева в американском посольстве с вице-президентом США Дэном Куэйлом. Оба посольства — почти рядом. Времени до запланированной встречи у нас было предостаточно. Мы привели себя в порядок, не спеша отобедали, переоделись. Чинно расселись по машинам и заблаговременно отправились в американское посольство.


На подъезде к посольству — никак не можем понять — огромное скопление машин представительского класса с дипломатическими номерами. Оказывается, это еще не уехали те, кому встреча в посольстве была назначена перед нами, поскольку до сих пор господин Куэйл не вернулся с процедуры кремации. Прибывшие, как и мы, на встречу высокие гости в терпеливом ожидании прохаживаются по двору около здания посольства США. Внутрь их пока не приглашают.


К Геннадию Ивановичу Янаеву отношение особо уважительное. Как только мы въехали на территорию посольства, его радушно встретили, провели наверх в представительские апартаменты, усадили в кресло.


Оставив рядом с ним прикрепленного, я спустился на первый этаж в зимний сад. Это — предназначенное для протокольных мероприятий остекленное помещение, окруженное цветниками, кустарником и прочей зеленью. Здесь уже вовсю шло братание обеих — советской и американской — охран. В то время мы часто встречались на совместных мероприятиях и довольно тесно сотрудничали: при Рейгане, при Буше. В совместном географическом списке у нас были Рейкьявик, Вашингтон, Женева, Мальта, Москва и др. Так что мы не только прекрасно знали друг друга в лицо, но и помнили имена.


В тени, под навесом, хозяева специально для советской охраны поставили столик. Мы расселись, попиваем ледяную «пепси-колу» и минералку, наслаждаемся прохладой кондиционеров. А вокруг, по ту сторону стекла, изнывая от духоты, бродят в зарослях высокие зарубежные гости, промокая платками лбы и загривки, и с нескрываемой завистью поглядывают на нас.


Через час-полтора появился господин Куэйл. Несколько часов пробирались американцы сквозь сонмище народа, хлынувшего с места кремации по домам. Какой ценой далось им это «путешествие», видно было по охране: мокрые, грязные, с оторванными пуговицами и карманами на изрядно помятой одежде.


Мы — чересчур чистые и неприлично отдохнувшие — с сочувствием приняли их в кондиционерную прохладу, заключили в свои горячие объятия и поделились безалкогольными напитками.


Пока господин Куэйл спешно приводил себя в порядок, возникло короткое затишье. Охрана осталась внизу, в «аквариуме», а гости готовились к протокольному мероприятию.


Я, воспользовавшись паузой, общаюсь с начальником американской охраны. Мы с ним, в буквальном и переносном смысле, пытаемся найти общий язык, насколько позволяют обоюдные лингвистические познания. И тут происходит занятный эпизод.


К нам подходит миловидная дама средних лет и через переводчика интересуется, кто из нас, советских, является руководителем охраны. Представляюсь.


«Валерий, — обращается она, — а вы знаете Сашу С.?». Конечно, я знал этого человека: сотрудник охраны нашего управления, прекрасно владея английским, он неоднократно сопровождал семью Куэйлов во время их приездов в Советский Союз, и я ответил даме положительно. «Тогда, — продолжила она, — передайте ему от меня привет». «Какой здесь может быть вопрос! Конечно, я передам, только скажите, как вас зовут?»


Она, посмотрев на меня с большим изумлением и, кажется, здорово растерявшись, скромно произнесла: «Маргарет». Ее имя ни о чем мне не говорило. Я несколько раз повторил его, чтобы получше запомнить. Но подумал, что в цивилизованном мире для этого придуманы визитные карточки. «Маргарет, а нет ли у вас визиточки?»


Одновременно со смехом моей собеседницы я собственной ногой почувствовал, как начальник американской охраны послал мне довольно увесистый сигнал. Хорошо, что «искры из глаз» — лишь образное выражение, иначе Маргарет обязательно бы их заметила. Очень хотелось дать ему «сдачи», о чем выразительно говорил мой взгляд. Ответный взгляд просто кричал: «Ты что, дурак или прикидываешься?»


— Это же Маргарет Куэйл! Жена вице-президента США !!! — Его шепот был очень тихим, но у меня просто зазвенело в ушах от услышанного.


Маргарет тем временем пришла в себя. «Фантастика! Знаете, — сказала она, — у меня уже лет двадцать никто визитки не спрашивал. Подождите пару секунд, я сейчас вернусь».


Вскоре она уже спускалась по лестнице с серебряным подносом, на котором стояли три рюмки виски. «Мне и в самом деле приятно, — заметила мадам Куэйл, — что кто-то меня еще не знает. Давайте отметим наше знакомство!»


Надо сказать, что для супруги столь высокого государственного деятеля она держалась на удивление просто и непосредственно. Мне было очень приятно найти в ней интересного собеседника, и я был благодарен ее такту, чувству юмора и чисто женскому очарованию, которые и вызволили меня из неловкой ситуации.


Трудный день, начавшийся для меня еще накануне, принесший столько хлопот и волнений, был позади.


Помню, тогда, вечером, Геннадий Иванович Янаев сказал мне: «Теперь я понимаю, что такое «Девятка»!» Поверьте мне, в этой короткой фразе звучали и гордость, и благодарность, и удивление. Ведь наша команда тогда сделала почти невозможное.


Оказываясь за рубежом, я всякий раз вез назад кипу печатной информации по теме визита. Ее собирали по моей просьбе еще задолго до самой встречи на высшем уровне сотрудники посольств и наши коллеги из спецслужб. Конечно, покупал прессу и я. Уже в самолете, вооружившись ножницами, начинал подбирать и систематизировать материалы. Они помогали потом составлять отчеты о командировке, пополнявшие закрома аналитической службы родной «Девятки». К сожалению, мой бесценный архив был утрачен в суматохе 91-го.


После своей последней командировки в Индию, на похороны Раджива Ганди, я при помощи старшего лейтенант


Теги: «Нетуристические» поездки в Индию


Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских