В начало » ЛЮДИ, СОБЫТИЯ, СУДЬБЫ » Без права на славу


Без права на славу

25-го сентября исполнилось бы 85 лет со дня рождения генерал-лейтенанта внешней разведки Вадима Алексеевича КИРПИЧЕНКО.  Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги журналиста-международника Константина Капитонова «Египтолог из внешней разведки», которая готовится к выходу в свет московским издательством «Алгоритм».


Но сначала – справка:


Год рождения – 1922.
Место рождения – город Курск.
1940-1946 – служба в армии (десантные войска) и участие в Великой Отечественной войне.
1947-1952 – учеба на арабском отделении Московского института востоковедения.
1952-1953 – учеба в разведшколе №101.
1953 год – принят на работу в Восточный отдел ПГУ (первое главное управление) КГБ.
1954-1960 – заместитель резидента КГБ в Египте.
1962-1964 – резидент КГБ в Тунисе.
1967-1970 – начальник отдела стран Африки.
1970-1974 – резидент КГБ в Египте.
1974- 1979 – заместитель начальника разведки – начальник Управления «С» (нелегалы).
1979 – 1991 – первый заместитель начальника разведки.
В 1991 году назначен руководителем группы консультантов при директоре СВР.
Звание «генерал-майор» присвоено в 1973 году. Звание генерал-лейтенан» - в 1980.


Эту справку Вадим Алексеевич составлял сам. И, будучи скромным человеком, многие сведения оставил, как говорится, за скобками. А они таковы: за образцовое выполнение служебного долга генерал-лейтенант Кирпиченко награжден 8 советскими и российскими орденами, многими медалями. В том числе орденом Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды, орденом «Знак Почета», орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Он отмечен нагрудными знаками «Почетный сотрудник госбезопасности» и «За службу в разведке».


За особые заслуги перед внешней разведкой его имя занесено на Доску почета СВР.


Он награжден орденами Вьетнама, Перу, Монголии, Народно-Демократической Республики Йемен, двумя орденами ГДР, двумя орденами Афганистана.


Всего на его кителе – 54 награды. Но самая дорогая -  медаль «За отвагу». Бывший старшина 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии получил ее за личную храбрость, проявленную в кровавых боях у венгерского озера Балатон.


Ну, а теперь глава из книги, в которой друзья и коллеги рассказывают о В. А. Кирпиченко.



Рассказывает Евгений Максимович Примаков, директор Службы внешней разведки (1991-1996), ныне – президент Торгово-Промышленной Палаты РФ.


- С Вадимом Алексеевичем я дружил со студенческих времен. Он учился на курс старше. Был секретарем парткома нашего института. Мы знали, что он – фронтовик. Но он никогда не кичился тем, что прошел войну. Никогда не бравировал своими фронтовыми воспоминаниями. Он был очень сдержанным человеком.


В момент моего прихода в разведку Вадим Алексеевич уже подал в отставку. Я предложил ему возглавить группу консультантов, создаваемую при директоре СВР. Он согласился, чем, не скрою, очень помог мне…


Этот заслуженный генерал, прошедший большую жизнь, начиная с участия в Великой Отечественной войне рядовым солдатом, и до одного из руководителей внешней разведки, был оставлен на действительной службе, несмотря на все возрастные ограничения. Это еще раз доказывает: возраст – категория относительная. Одни могут быть стариками в 40-50 лет, другие – молодыми за семьдесят.
 
Вадим Алексеевич – человек феноменальный. Казалось, что на него никак не накладывается отпечаток прожитых лет: блестящая память, жизнерадостность, остроумие, хорошее перо, быстрая реакция, завидная работоспособность, огромный опыт, безграничная преданность тому делу, которому он посвятил жизнь. Тесное общение с Кирпиченко очень помогло мне, особенно на первых порах, когда я входил в курс повседневной деятельности подразделений внешней разведки.


Рассказывает легендарный разведчик Джордж Блейк.


С Вадимом Алексеевичем я познакомился в 1970 году. Это было 100-летие со дня рождения Ленина. Тогда меня и Кима Филби наградили медалью. Кирпиченко произвел на меня самое приятное впечатление.
 
Позднее его назначили начальником управления «С». Я всегда уважал разведчиков-нелегалов. А к тем людям, которые ими руководили, у меня было особое отношение. Потому что руководить нелегалами – надо иметь дарование.
 
Потом мы встречались постоянно. По разным случаям. Но больше всего мы общались, когда начали ездить по городам России. Тогда Вадим Алексеевич был руководителем группы консультантов директора СВР.
 
Когда мы встречались на торжественных мероприятиях, он меня поражал своим красноречием. Он часто выступал как тамада и блестяще справлялся с этой ролью. Я всегда слушал его с удовольствием и восхищением.
 
Мы продолжали наше знакомство. Я чувствовал, что он относится ко мне с симпатией. Я отвечал ему взаимностью.
 
И вот однажды мне предложили поехать вместе с Вадимом Алексеевичем по российским городам, чтобы выступить перед коллективами ФСБ. Во время этих путешествий мы очень подружились. Мы говорили с ним и по-арабски, и по-французски, и по-английски. Хотя ему было уже за семьдесят, он все равно хотел практиковаться.
 
Мне всегда нравилось его чувство юмора. Он был очень приятным человеком и собеседником. Между нами сложились достаточно тесные отношения. Я мог обратиться к нему по любому вопросу.
 
Вадим Алексеевич был очень мудрый человек. Он философски смотрел на жизнь. Его глубоко огорчил распад Советского Союза. Но с другой стороны, он хорошо понимал, почему это произошло.
 
На меня большое впечатление произвела наша поездка в Курск, где Вадим Алексеевич родился. Мы с ним побывали около дома, где он жил. Он мне рассказывал о своей жизни. Я понял, что он настоящий курянин, любит этот город и эту землю.
 
Несколько раз я был у него на даче. Там я познакомился с его семьей. Кстати, все арабисты.
 
Сближало нас и то, что мы оба занимались Ближним Востоком. Он работал в Египте, а я до своего ареста находился в Ливане, где изучал арабский язык.
 
Мы с ним люди одного поколения. Родились в один и тот же год. Правда, он – на месяц раньше. Поэтому он всегда, шутя, подчеркивал, что он старше.
 
Я вспоминаю нашу поездку на Соловецкие острова. Я – человек непьющий. Могу себе позволить немного сухого красного вина. На Соловках нас пригласили в баню. Погода была – мерзкая. Холодно, дождь. После парилки мы ныряли в озеро. Вадим Алексеевич предложил немного выпить. По-русскому обычаю. Водочки. Вот так с легкой руки моего друга я понял, что в России бывают такие моменты, когда следует выпить водки.
 
Еще я помню, как мы во время поездки в Находку купались в Тихом океане. Там тоже пришлось последовать русскому обычаю.
 
Жаль, что Вадима Алексеевича не стало. Я потерял близкого друга. Но я помню его и никогда не забуду…
    
Рассказывает генерал-майор Андрей Николаевич Зеленин.


Мы познакомились 21 ноября 1961 года. В здании на Лубянке. Кадровик пригласил меня и представил Вадиму Алексеевичу. Он был тогда капитаном, начальником направления.
 
Я пришел в ПГУ по партийному набору. Тоже в звании капитана. Закончил я Московский университет, филологический факультет. По специальности – славянские языки. Для нас были созданы трехмесячные курсы по оперативной подготовке.
 
Первое впечатление о Вадиме Алексеевиче – совсем не похож на разведчика. Был живой и подвижный человек. Ко всему относился с любопытством и интересом.
 
В ходе первой беседы я сразу понял, что Вадим Алексеевич знающий человек, арабист. Мне было приятно общаться с ним как филологу с филологом. То, как Вадим Алексеевич относился к языкам, для меня и коллег - это пример для подражания. Он сам постоянно совершенствовался и требовал от подчиненных знания языков. Он переживал, если сотрудники плохо усваивали языки. Он понимал, что разведчик без языка – это ноль без палочки. Языки для него были святым. Он постоянно что-то читал на арабском и французском. Перед каждой своей поездкой за границу всегда «освежал» язык. Эта требовательность к себе – поражала.
 
Он провел меня по отделу, познакомил с сотрудниками, показал комнату, где мне предстояло работать. Тогда же я познакомился с его супругой – Валерией Николаевной. Она работала в отделе информации переводчицей.



Прошло два месяца, он стал заместителем начальника Африканского отдела. Получил звание майора.


Потом началась наша подготовка к выезду в Тунис. Вадим Алексеевич был назначен резидентом, а я – оперативным работником. Правда, в Тунисе мы проработали вместе около полугода. Потом меня перевели в Алжир.
 
Из Туниса он вернулся в 1964 году. Я - в 1965-м. В том же году произошло разделение отдела – на франко- и англо-говорящие отделы. Вадим Алексеевич стал начальником первого, я – его заместителем. Началось наше самое тесное сотрудничество и общение. Оно продолжалось до его отъезда в 1970 году в Египет.
 
Каким он был начальником? Он сверхуважительно относился к своим подчиненным. Да вообще ко всем, с кем соприкасался. Никогда не срывался, не повышал голос. Если бывали какие-то проколы в жизни отдела, все обсуждалось в спокойных тонах.
 
Вадим Алексеевич обладал чувством нового. Что я имею в виду? Он всегда чувствовал, как будут развиваться события. Он выступал за активизацию сотрудничества между спецслужбами. Он начал это еще в Каире, ибо понимал, что это одно из перспективных направлений внешней разведки. Разумеется, эта линия была не нова. Но при нем это направление получило развитие. Особенно, когда он стал заместителем руководителя ПГУ. Он считал, что сотрудничество между спецслужбами различных стран – это продолжение разведывательной работы, но другими методами и средствами.
  
Вторая командировка Вадима Алексеевича в Египте была очень результативной. Именно он получил сведения, что Каир будет постепенно отходить от СССР.
 
Вадим Алексеевич долгое время руководил Управлением «С». Пять с лишним лет. Я в это время находился в Марокко на должности резидента. Что он добивался от резидентур? Он считал, что разведчики-нелегалы это не только (и не столько) категория, которая направлена на стратегическое оседание, на случай чрезвычайных обстоятельств. Это спецконтингент, который может и должен участвовать в добывании политической информации. Естественно, таким образом, чтобы не привлечь к себе внимание.
 
Вадим Алексеевич никогда не боялся брать на себя ответственность.
 
Рассказывает один из ветеранов разведки, пожелавший не называть своего имени,  с которым я познакомился во время своего посещения Ассоциации внешней разведки.


Мое знакомство с Вадимом Алексеевичем состоялось теперь уже в далеком 1967 году. В то время я учился на последнем курсе института иностранных языков.


В один из осенних дней руководитель курса попросил меня подойти в деканат, где со мной хотели бы побеседовать два представителя одного госучреждения. Какого именно, он не уточнил. В голове промелькнуло, что опять, видимо, последует предложение поработать переводчиком с какой-нибудь делегацией. Подобная практика в институте была, и студенты активно привлекались к переводческой работе с иностранными делегациями, в том числе и по линии ЦК КПСС.


В комнате, куда я вошел, сидели 2 человека. На вид одному из них было 40-45 лет. Другой выглядел постарше. 


Беседу начал мужчина помоложе. Его голос был спокойный, располагающий. Речь – чистой и логичной. Я как-то сразу проникся к этому человеку уважением.


После получасовой беседы об учебе, увлечениях и личной жизни он, наконец, спросил, не хотел бы я пойти на работу в КГБ, где мне представится возможность успешно применить свои языковые знания. Это было для меня совершенно неожиданно. Я попросил пару-тройку дней на обдумывание. Он дал мне листочек бумаги и продиктовал: «Вадим Алексеевич, далее служебный телефон».


Через три дня я позвонил, дал согласие. Кирпиченко со мной встретился еще два раза (в приемной КГБ). Затем учеба в 101-й школе,  совместная работа в разведке.


- Об этом замечательном разведчике и симпатичном человеке можно рассказывать долго, - подчеркнул ветеран. – Вы взялись за весьма сложную и трудную работу описать жизнь и рядового Великой Отечественной войны, и бойца «невидимого» фронта, и заслуженного генерала – одного из руководителей внешней разведки, наконец, отца и деда.


Вадим Алексеевич был талантливым руководителем. Его стиль руководства можно ставить в пример отдельным руководителям подразделений сегодняшней разведки.


Вот посудите сами о чувстве такта, форме воспитания, о культуре общения Вадима Алексеевича с подчиненными на следующем примере. Об этом случае мне поведал мой коллега и товарищ, который, будучи руководителем подразделения, остался исполнять его обязанности на период отпуска своего начальника.


Как он рассказывал, у него возникла необходимость, как он считал, утвердить три документа у Кирпиченко. Мой товарищ легко и быстро условился о приеме у Вадима Алексеевича и докладе этих документов. Последний назначил ему время, указав при этом не только час, но и минуты. В назначенное время, войдя в приемную, он спросил у секретаря, свободен ли Вадим Алексеевич. Та ответила, что он уже его ждет.


Обменявшись приветствиями, мой коллега приступил к докладу документов. Прочитав первый из них, Кирпиченко отложил его в сторону. Спросил: «Что еще?» Второй, после ознакомления, тоже отложил в сторону. Лишь третий, со слов моего товарища, Вадим Алексеевич утвердил. Уточнив, что больше вопросов у моего коллеги нет, он в спокойном и доброжелательном тоне высказал ему следующее замечание.


- Вы – молодой руководитель. Я хотел бы обратить ваше внимание, а точнее попросить вас научиться ценить и экономить свое собственное время, служебное время ваших начальников и ваших подчиненных. Смотрите: вы опоздали на доклад почти на полторы минуты. Этот документ утвердить я не могу потому, что это – компетенция Председателя КГБ. Второй – также не входит в круг моих полномочий, и я даже не могу вам подсказать, к кому по этому специфическому вопросу вам следует обратиться. Третий – я утвердил. Вам предстоит переделать эти два документа, вновь завизировать, затратить еще раз время на их визирование и повторный доклад. Мы с вами в общей сложности, с учетом времени вашего опоздания, общаемся более 6 минут. Не обижайтесь. Согласитесь, мое замечание – справедливое. Я в течение рабочего и внерабочего дня принимаю не один десяток руководителей с докладами. Мой рабочий день заканчивается после 10 вечера. Поэтому, если руководители подразделений будут опаздывать на доклад, предлагать к рассмотрению не проработанные  и не входящие в мою компетенцию документы, а, например, из чуть более 6 минут нашего общения 4 будут уходить в пустую, то мне не хватит и 24 часов. У меня, как и у вас, семья и есть такое же желание побыть с детьми, отдохнуть. Надеюсь, вы меня правильно поняли?


Рассказывая мне об этом эпизоде, мой коллега сказал, что он не только покраснел, но и сгорел от стыда, что получил урок на всю оперативную жизнь, что не помнит, как вышел из кабинета, увидев лишь ожидавшего вызова другого руководителя.



От себя могу сказать, что подобные эпизоды наверняка были у многих молодых руководителей. Это было характерно для Вадима Алексеевича. Он ведь был весьма организованным и остроумным человеком. Много работал над собой и был очень требователен к себе. Например, единицы из его коллег, разумеется, кроме Валерии Николаевны, знают, что в конце 80-х годов прошлого столетия, когда ему было уже за 60, он самым серьезным образом стал вновь изучать французский язык, поскольку, как он мне говорил, начал его «подзабывать».


Со страниц вашей книги еще раз хочу сказать, как я признателен этому симпатичному и замечательному и ушедшему от нас человеку за то, что он приметил выпускника института иностранных языков, взял как сына за руку и привел в разведку.


Рассказывает Павел Семенович Акопов, в 70-х годах советник-посланник посольства СССР в Египте.


Как появился в моей жизни Вадим Алексеевич Кирпиченко?


Впервые я увидел его в 1958 году во время визита президента Египта Гамаля Абдель Насера в Москву. Тогда я учился в Высшей дипломатической школе, где изучал арабский язык.
 
В то время Кирпиченко работал в Каире. В Москве он был одним из переводчиков Насера. Красивый, молодой. Мы его видели на экранах телевизоров, на фотографиях в газетах.
 
В 1959 году я и два моих товарища поехали на языковую практику в Египет. На три месяца. В аэропорту нас встречал Вадим Алексеевич. Ему, видимо, поручили заниматься нами.
 
На следующий день он повез нас в школу Берлица. Изучать египетский диалект. Он был в этой школе своим человеком. Кстати, у него был прекрасный арабский язык. Точнее сказать – египетский диалект.
 
Это было уже очное знакомство.
 
Мы знали, что Вадим Алексеевич является, как говорили в МИДе,  представителем «ближних соседей». Официально он числился 2-м секретарем посольства. В действительности был заместителем резидента.
 
Он относился к нам очень внимательно. Опекал практически ежедневно. Три месяца общения с ним показали, что это человек высочайшего долга.
 
Когда мы закончили практику, то возвращались в Москву на пароходе. Этим же пароходом ехала в отпуск его жена с тремя детьми. Должен сказать, что супруги Кирпиченко – Вадим Алексеевич и Валерия Николаевна – созданы друг для друга. Они очень похожи по характеру. Это уникальная семья. Сами арабисты, дети – арабисты и внуки - арабисты.
 
В 70-х годах мы вместе работали в Египте. Оба были советниками.
 
Встретившись в Каире, мы стали очень близкими друзьями. Часто встречались, обменивались мнениями, делились информацией. Отношения были очень доверительными. 


Вот пример, который его характеризует. Однажды я плыл теплоходом из Александрии в Одессу. Капитан был по фамилии – Крыса. Человек, который прошел всю войну. Сопровождал караваны из Канады в Мурманск. В Греции на пароход сел коллега Вадима Алексеевича. Не буду называть его фамилии.
 
Капитан пригласил меня и нового пассажира поужинать у него в каюте. Выпили немного, и капитан сказал:  «Мои матросы лучше греческих. А получают в несколько раз меньше. Естественно, я иногда закрываю глаза, когда они что-то покупают».
 
Когда я вернулся в Каир, ко мне зашел заместитель Кирпиченко и стал расспрашивать о капитане Крыса. Он не скрывал, что из Москвы пришло указание выяснить, что говорил капитан во время ужина. От него же я узнал, что капитана уволили с работы.
 
Я понял, что коллега Кирпиченко из Греции «настучал» на капитана. Потом ко мне пришел Вадим Алексеевич. Я ему рассказал все, как было. Он отправил телеграмму в Москву. Через некоторое время капитана восстановили в должности.
 
В этом проявилась гражданская позиция Кирпиченко. Потом он поверил мне. Не побоялся встать на защиту незнакомого капитана.
 
Вадим Алексеевич был замечательный товарищ. Никогда не навязывал своего мнения. Был очень гостеприимный.
 
Но, пожалуй, главное - он ставил государственные интересы выше личных.



Рассказывает генерал-майор в отставке Юрий Иванович Дроздов. В настоящее время – генеральный директор ЗАО Аналитический центр НАМАКОН. 


В 1970 году меня вызвал Юрий Владимирович Андропов и предложил вернуться в Управление «С», где я начинал рядовым сотрудником, на должность первого заместителя. Начальником управления в то время был генерал Анатолий Иванович Лазарев.
 
А весной 1974 года меня пригласил заместитель председателя КГБ Виктор Михайлович Чебриков. «Ты знаешь, что из Египта возвращается Кирпиченко?» «Слышал…» «Ты сделал много для организации работы Управления. Ты – единственный кандидат на должность начальника этого подразделения. Но мы просим тебя согласиться, чтобы на эту должность был назначен Вадим Алексеевич. Мы хотим, чтобы весь коллектив руководящего состава знал, что за достигнутые результаты в работе человек получает соответствующее повышение по службе. Вопросы есть?» «Вопросов нет…»
 
В середине мая 1974 года Вадим Алексеевич возглавил Управление «С». Мы встретились, и у нас с самого начала сложились нормальные рабочие отношения. Мы сработались, спорили, решали трудные вопросы, делили неприятности, поддерживали и ободряли друг друга. Такие люди, как он, встречаются редко.
 
До того, как он пришел в Управление «С», у меня было несколько встреч с людьми, которые его хорошо знали. Мне больше всего врезалась в память фраза, которую сказал Яков Прокофьевич Медяник: «Это человек, с которым быстро сходишься и трудно расстаешься».
 
Мы проработали вместе до конца августа 1974 года, когда я уехал в длительную командировку в США. Это были незабываемые дни.
 
В 1976 году Вадим Алексеевич прилетел в Нью-Йорк. Мы его тепло встретили, познакомили с работой нью-йоркской резидентуры, повозили по городу и окрестностям. Однажды, гуляя по Нью-Йорку, он бросил фразу, которая мне тоже запомнилась: «Это до безобразия богатая страна».
 
В октябре 1979 года я вернулся из командировки. Вадим Алекссевич к тому времени уже был первым заместителем начальника ПГУ. Меня назначили на его место – на должность начальника Управления «С».
 
В начале декабря он выехал в Афганистан. В середине этого же месяца я отправился за ним.
 
Встретились в посольстве. Вместе начали выполнять поставленные перед нами задачи. В ходе операции между нами было полное взаимопонимание и взаимодействие. Пребывание в Афганистане еще больше  связало нас, укрепило дружбу.
 
Вместе мы работали еще двенадцать лет. Я ушел в отставку в июле 1991 года. Вадим Алексеевич остался и возглавил группу консультантов.
 
Надо сказать, что на всех совещаниях его выступления были взвешенными, продуманными. Когда было необходимо посоветоваться и найти себе, как сегодня говорят, лоббистскую поддержку у высшего руководства, я обычно шел к нему. И не только я. Иногда он соглашался, иногда отговаривал. Причем, мягко, без нажима.
 
Вадим Алексеевич нашел себе интересный участок работы. Та работа, которую он проделал по созданию шеститомника «Очерки истории российской внешней разведки», это очень большая работа. Она охватила, на мой взгляд, огромный пласт. Именно при поддержке Вадима Алексеевича вышли книжки о работе многих разведчиков-нелегалов.
 
Скромная, порой даже незаметная, но вместе с тем, активная и наступательная деятельность Вадима Алексеевича, закрепление разведывательной работы в его книгах и книгах других авторов, оставляет исторический след. Это огромный вклад в наследственную часть разведки.
 
Рассказывает Юрий Иванович Журавлев, генерал-лейтенант в отставке.


Я затрудняюсь сказать, когда познакомился с Вадимом Алексеевичем. Он был первым заместителем начальника ПГУ. Я тоже занимал достаточно высокий пост, но с ним соприкасался не каждый день.


А вплотную мы стали работать с 1995 года, когда он был руководителем группы консультантов и одновременно заместителем главного редактора шеститомника «Очерки истории российской внешней разведки». Меня назначили к нему ответственным секретарем редколлегии. Вот здесь мы с ним общались ежедневно и очень плотно.


Не буду скрывать, с Вадимом Алексеевичем работать было трудно, но очень интересно. Почему? Он был ходячей энциклопедией. Ему не надо было обращаться к справочникам. Он помнил и знал все. У него был аналитический ум, цепкая память и светлая голова.


Он был исключительно дотошный заместитель главного редактора. Очерки читал по несколько раз, задавал очень серьезные вопросы и требовал на них исчерпывающие ответы. Так что работать с ним было интересно и сложно.
 
Многие очерки «резал» беспощадно. Причем, четко аргументировал причины. Сам предлагал темы очерков.
 
Работая над шеститомником, Вадим Алексеевич исходил из принципа – «Не навреди!». Ибо есть вещи, о которых никогда нельзя будет рассказать. Во всяком случае, не сейчас.
 
Вадим Алексеевич завел папку, в которую собирали отклики на наши «Очерки». Отклики были самые разные, но, в основном, положительные. Причем, из разных стран.
 
Вадим Алексеевич очень тщательно работал с документами. Он считал, что еще не значит, что тот или иной документ выполнен. Наша служба должна не только получать документы, но и определять их ценность, а также давать анализ того, насколько они воплощены в жизнь.  Он был убежден, что история – это оружие. И относится к нему надо очень осторожно.
 
Внешне он был суров, редко улыбался. Но был человеком с очень большим чувством юмора. Причем, шутил постоянно, но не улыбаясь. А народ смеялся.
 
Эти десять лет, которые мне посчастливилось работать и общаться с ним, стали годами большой школы. Они были исключительно интересными и полезными.
 
Я глубоко сожалению, что он ушел… Да, ему было уже много лет. Да, он прожил большую жизнь. Но это был сгусток знаний. И при его ясном уме, прекрасной памяти он мог бы сделать еще очень много полезного.
 
У Вадима Алексеевича был ненормированный рабочий день. Он приходил раньше, иногда позже. Но он все время думал, размышлял. Это было заметно.
 
Он очень любил ходить. Каждый день после обеда обязательно проходил несколько километров. Не для отдыха, а для того чтобы размять ноги и подумать. Чтобы не звонил телефон, который он считал злом.
 
Вадим Алексеевич, кстати, был очень лаконичен. Болтать по телефону не любил. Телефон для него был средством решения вопросов.


На нем лежали большие нагрузки. «Очерки» - это одна сфера его деятельности. Другая сфера – подготовка кинофильмов по истории разведки. Они были задуманы как иллюстрация к «очеркам». Это требовало времени и сил. Кроме того, Вадим Алексеевич выступал с лекциями. Ездил по стране. Ему было необходимо общаться с людьми.
 
Он был прирожденный тамада. Вел застолье неповторимо. С шутками, с юмором. Причем, совершенно не улыбаясь. Спиртным не грешил. Одну-две рюмки. У него не было в этом потребности.
 
Это был человек, который не то, чтобы держал себя в рамках, это была его норма жизни. Он так жил…
 
Рассказывает генерал-лейтенант в отставке Леонид Иванович Шебаршин, начальник ПГУ в 1988 – 1991 годах. В настоящее время президент ЗАО «Российская национальная служба экономической безопасности».


Я познакомился с Вадимом Алексеевичем в здании на Лубянке, куда пришел в 1962 году. Впрочем, если быть точным, наш первый разговор состоялся перед моим отъездом в командировку в Индию. Тогда существовала комиссия, которая проверяла, насколько оперативный сотрудник готов к работе за рубежом. И вот Вадим Алексеевич, который был тогда заместителем начальника одного из отделов, входил в состав этой комиссии. Он задавал вопросы – я отвечал.
 
Вопросы задавал по делу. Точные, конкретные.
 
Ну, а подружились мы гораздо позднее, когда он был первым заместителем начальника разведки, а я – просто заместителем. Это была середина 80-х годов.
 
Мы жили на казенных дачах. Там постоянно общались. Так сказать, по-соседски. Он был хорошим соседом. Гостеприимным, доброжелательным. Обладал удивительным чувством юмора. И чувством такта. Был замечательным тамадой. Когда проводились какие-либо мероприятия, подразумевалось, что тамадой будет именно Вадим Алексеевич. Но выпивал он немного.
 
Очень принципиально повел себя во время августовских событий 1991 года, был решительно против штурма Белого дома.
 
Вадим Алексеевич – человек спокойный, уравновешенный. Я ни разу не слышал, чтобы он на кого-то повысил голос. Очень вдумчиво подходил к решению наших вопросов. Был нетороплив. Разумный человек.
 
Очень эрудированный. Много знал, много видел. С ним было интересно и работать, и общаться. Причем, не только на служебные темы.
 
Он был очень мужественный и смелый человек. Один египетский эпизод, чего стоит. Вадима Алексеевича, посла и военного советника вызвали на заседание политбюро. Как рассказывали, он откровенно доложил о политике тогдашнего президента Садата, о том, что из себя представляет этот деятель и какими будут его шаги в отношении СССР. Все сказанное – подтвердилось…
 
Это, если я не ошибаюсь, был первый случай, когда резидент докладывал на политбюро. И как докладывал! Такая позиция дорогого стоит… 


Рассказывает Татьяна Самолис – первый пресс-секретарь директора Службы внешней разведки.


Я пришла в СВР 25 октября 1991 года. На следующий день меня привезли в Ясенево, где я и познакомилась с Вадимом Алексеевичем, который уже был назначен руководителем группы консультантов. Он был человеком, которому Евгений Максимович Примаков бесконечно доверял. Их отношения были проверены годами. Он мог сказать директору в глаза все то, что другой никогда не скажет.


Вадим Алексеевич больше других давал интервью, писал статьи. Имел широкие контакты среди журналистов. Одним словом, менялось время, и он  менялся с этим временем. Это не каждому дано. Много людей, которые не смогли вписаться в новое время. Он был большим начальником. Потом пришел в пресс-бюро. Но он и здесь нашел себя, полюбил наш небольшой коллектив. Он часто говорил: «Мне здесь так хорошо, так уютно…»
 
Вадим Алексеевич стал нашим другом. Каждое утро мы созванивались, обсуждали различные политические новости. У него была прекрасная память. Изумительное чувство юмора. Он был не просто ироничен, но умел иронизировать в отношении себя.


Правда, у меня сложилось впечатление, что он не был большим оптимистом. Это был трезвомыслящий человек. Он часто повторял: «Жизнь такова, какова она есть и больше ни какова…». Ему нравилась эта фраза. Он говорил, что она ему помогает... Еще у меня сложилось впечатление, что он был везучим человеком. Прошел Великую Отечественную войну, воевал в боевых частях, остался живым, ни разу не был ранен. Это невероятно. Ему повезло с профессией. Он выбрал профессию, которая ему очень нравилась, и многого в ней добился. Он был успешен в ней.
 
Вадим Алексеевич помог мне получить квартиру. Однажды он подвозил меня на машине. На следующий день выяснил, в каких условиях я живу. Позвонил Примакову, и вскоре я получила новую квартиру. Почему он должен думать обо мне? О моих жилищных условиях? Но это еще один штрих к его портрету.
 
На коллективных мероприятиях неформального характера он, как правило, был тамадой. Умел вести стол, произносил великолепные тосты. Он никогда не повторялся, знал, что сказать тому или иному человеку. Каждому тосту он давал первую премию. В своей номинации. Более остроумного человека я не встречала. Откуда это все бралось, до сих пор удивляюсь…
 
Рассказывает Юрий Кобаладзе – первый руководитель Бюро по связям с общественностью и средствами массовой информации СВР.
 
С Вадимом Алексеевичем у меня было, если так можно сказать, два знакомства. Первое - когда он был первым заместителем начальника внешней разведки. Второе - когда в конце 1991 года я был назначен руководителем пресс-бюро. А ему Евгений Максимович Примаков поручил  нас курировать. Поэтому мы общались практически ежедневно.
 
Кирпиченко был исключительной личностью. Меня, например, потряс такой факт. Когда начали активно развиваться контакты с зарубежными спецслужбами, в частности, с американскими, он в 70 лет начал изучать английский язык. Причем, выучил его настолько, что не просто свободно говорил, а читал лекции. Выступал, отвечал на вопросы. Американцы были уверены, что он всю жизнь работал с английским языком. Это показатель его умения концентрироваться, собраться.
 
Вадим Алексеевич был идеальный человек для публичной работы. Не случайно его представляли как визитную карточку внешней разведки, с чем он блестяще справлялся.  Он был хороший оратор, весьма остроумный человек. Обладал хорошей реакцией.
 
На тех должностях, которые он занимал, можно было просто свихнуться. Но он выдержал, несмотря на тяжелую ношу.
 
Поразительно, что при таких нагрузках, у него было отличное здоровье. Он до последних дней занимался спортом. Любил лыжи и волейбол. Когда мне сказали, что Кирпиченко болен, я не поверил. Потому что он казался мне вечным…
 
Он был удачливый человек по жизни. И не скрывал этого. Он говорил, что у него счастливый брак, потрясающая супруга, хорошие дети и внуки. Разумеется, это не только удача и везение. Это – его характер. Он сам сделал свою жизнь.
 
Наверное, люди относились к нему по-разному. Но он пользовался абсолютным уважением и доверием. Перед ним преклонялись…
 
Еще одна черта. Несмотря на возраст, он был всегда востребован. Он с удовольствием пришел в пресс-бюро. Его житейская мудрость позволила ему найти верный тон в отношениях с сотрудниками пресс-бюро. Он никогда не вызывал чувство протеста.
 
Патриарх разведки… По другому не скажешь.


Рассказывает Борис Лабусов – бывший руководитель Бюро по связям с общественностью и средствами массовой информации СВР.


С Вадимом Алексеевичем я познакомился в тот период, когда он возглавил группу консультантов и курировал пресс-бюро.  Я, естественно, знал, кто такой Кирпиченко. Тем более, что ходило много легенд о его работоспособности, требовательности к себе и другим.


Вадим Алексеевич никогда никому не навязывался. Попросишь, расскажет, подскажет, поможет. А нет…
 
Я ни разу не слышал негатива в его адрес. Хотя подчиненный всегда найдет сказать что-то недоброе о начальнике.
 
Кирпиченко – человек потрясающей эрудиции. Причем, он никогда не выказывал этого, не подавлял собеседника. Больше того, старался осторожно его просветить. Причем, сам никогда не стеснялся признаться, что чего-то не знает. Может быть, именно поэтому к нему достаточно часто обращались за консультацией.
 
Что любопытно: к нему приходили и люди, выезжавшие в длительные зарубежные командировки. Причем, это не были визиты вежливости. Они считали своим долгом посоветоваться с ним перед отъездом. Как бы получить напутствие.
 
С удовольствием принимал участие в товарищеских застольях. Был бессменным тамадой. Причем, если Вадим Алексеевич не мог присутствовать на каком-то мероприятии, виновник торжества считал, что вечер не удался.
 
Его очень любили журналисты. Что любопытно: когда он стал руководителем группы консультантов, одной из его обязанностей было общение с журналистами. Тогда в журналистском мире его еще мало знали. Многие даже не хотели с ним встречаться: мол, что интересного может рассказать пенсионер. Но те, кто с ним встречался, уходили под большим впечатлением от встречи.
 
Он был оптимист. Прекрасно осознавая проблемы, связанные с собственным здоровьем, до последнего дня работал на перспективу.
 
Вадим Алексеевич всегда отличался деликатностью. Когда он переехал сюда, в пресс-бюро, сразу расставил точки над «i». Он сказал, что не собирается вмешиваться в работу бюро, что у него есть свои обязанности, которые он сам прописал.
 
Он приезжал на работу к десяти утра, мы смотрели новости по телевизору. Обсуждали их. А потом переходили к текущим делам.  
 
Кирпиченко был очень сдержан в оценках. В отношении коллег по работе, в отношении политиков. Никогда не поддерживал сплетни, не участвовал в склоках и разборках.
 
В отличие от многих ветеранов разведки, которые начали писать мемуары, и у которых получалось «Я и разведка», у Кирпиченко главный герой воспоминаний – разведка, а не он. Он действительно нашел себя в разведке. Помимо того, что он работал, как говорится, в поле, он сделал карьеру руководителя. Причем, работающего руководителя.
 
Есть сотрудники разведки, а есть разведчики. Вадим Алексеевич был разведчик-дипломат. Он сумел установить достаточно широкие контакты в арабском мире. Потом они росли вместе. Эти контакты позднее позволили ему решать задачи государственного масштаба.


Еще одна деталь, характеризующая Вадима Алексеевича: он помнил дни рождения всех своих подчиненных…


Рассказывает Председатель Совета ветеранов внешней разведки, генерал-лейтенант Александр Титович Голубев


До личного знакомства я много слышал о Вадиме Алексеевиче. А очное знакомство произошло в 1969 году, когда я перешел в ПГУ. Позднее я возглавлял подразделение, которое он курировал, и нам приходилось много и часто общаться.
 
Мы с ним побывали во многих арабских странах. Поездили по Африке, по нашим союзным республикам.
 
В декабре 1979 годы оказались вместе в Афганистане. Тогда он был первым заместителем начальника ПГУ, а я занимался афганским направлением.
 
Вадим Алексеевич  хорошо знал людей, разбирался в них.  Не любил тех, кто ставил личные интересы выше других. И наоборот, отличал людей, которые были преданы делу, болели за это дело. Таких людей он группировал вокруг себя. 
 
Он поддерживал контакт с дивизией, в рядах которой прошел войну. Однажды вместе мы съездили в Витебск, где дислоцировалась эта дивизия. Его принимали ни как ветерана, а как действующего генерала, находящегося на действительной службе.


Такие люди, как Вадим Алексеевич - это не только люди, преданные делу, профессии, это ответственные государственники. Причем, государственники не бюрократы, до которых трудно достучаться, а государственники, которые сами идут навстречу людям.
 
Хочу особенно подчеркнуть, что он никогда ни на что не жаловался. Какие бы трудности ни возникали, всегда находил выход из положения. Хотя время было не из легких…
 
То, что удалось сохранить внешнюю разведку как структуру, - большая заслуга и Вадима Алексеевича. Я не говорю уже о том, что он сыграл заметную роль в том, чтобы директором СВР стал Евгений Максимович Примаков.


Вадим Алексеевич – это пример служения Родине. В нем не было корысти. После себя он оставил глубокий след...


Рассказывает школьная подруга Тамара Федоровна Анненкова
 
С Вадимом Алексеевичем я познакомилась в школьные годы. Я училась в школе №3, а он - в школе №4. Я в пятом классе, он - в старших классах.


Окна его класса выходили во двор дома, где я жила. Там мы с подругами играли в классики. Вадим очень часто смотрел на наши забавы. И учителя делали ему замечания за то, что он смотрит не на учителя, а в окно.


Летом 40-го мы вместе оказались в пионерском лагере, который размещался на месте нынешнего дома отдыха «Москва». Я закончила 6-й класс. Мне было 13 лет, но выглядела я несколько старше. Поэтому я и оказалась в отряде вместе с Вадимом.


Меня назначили редактором газеты. Начали искать, кто хорошо рисует. Вадим сам предложил свои услуги. Вместе стали выпускать стенную газету.


Так мы и подружились…


Меня очень тронула одна деталь, о которой я помню по сей день Я попала под дождь и заболела, лежала с высокой температурой в изоляторе. Никто ко мне не приходил, иногда забывали покормить. Вадим заметил, что меня нет, и стал приносить мне завтраки, обеды и ужины. А болела я целую неделю.


Прошло лето 40-го года. Я стала учиться в 7 классе. А он поступил в авиационную спецшколу. Нам, девочкам, очень нравились спецшколята. Они носили голубые кители, пилотки… Когда проходили мимо, мы выстраивались в ряд и смотрели на них.


В 1941 году, когда началась война, я вместе с семьей эвакуировалась. Мы оказались в Саратове. Не знаю как, но Вадим разыскал меня, мы переписывались. Он писал очень забавные письма. Правда, с грамматическими ошибками. Я красным карандашом исправляла их и отправляла ему. Он не обижался…


В 1943 году я вернулась в Курск. Он продолжал писать мне с фронта. У меня хранится открытка, которую он прислал из Венгрии. В ней он рассказал о боях у озера Балатон. Когда мы – его семья и  моя – позднее отдыхали на этом озере, он рассказал о боях более подробно. Не скрывал, что было тяжело и страшно.


В 1945 году я поступила в медицинский институт. А он после демобилизации в 1946-м отправился в Москву. В 1947 году поступил в Институт востоковедения на арабское отделение.


Вадим обладал удивительным чувством юмора. Когда он приезжал на каникулы и приходил ко мне, то устраивал целый спектакль. Он садился на пол, скрестив ноги, и как настоящий мулла читал отрывки из Корана. Я, моя мама и подруги просто покатывались от хохота.


Потом Вадим женился. Я вышла замуж немного позднее. Но мы дружили и продолжали дружить. Семьями.


Еще я помню один его поступок. Я очень тяжело заболела. Меня могло спасти только одно лекарство, которого в нашей стране не было. Его можно было купить только в Англии. И Вадим  через свои связи достал это лекарство. Если бы не он, не знаю, чем закончилось бы мое пребывание в клинике.


Вадим был очень добрым человеком. В детстве всегда защищал младших, заступался за них. Был борцом за справедливость.


Я обратила внимание, что все перипетии своей жизни он преподносил так, что они не казались тяжелыми. Хотя в действительности все было иначе. Особенно, если учесть, что он был разведчик…



 


Теги: Без права на славу


Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских