ГОСУДАРСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ПОРУ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1917-1922 гг.)

ОСНОВНЫЕ УГРОЗЫ И ЗАДАЧИ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Октябрьская революция, хотя и началась с верхушечного переворота в Петрограде, тем не менее, вскоре охватила всю страну и знаменовала начало пятилетней братоубийственной Гражданской войны /2/. Она стала проявлением системного кризиса российского общества. Сложность и глубина конфликта, небывалая маргинализация и атомизация общества обусловили острейший, многосоставный и многоуровневый характер противоборства и привели к грандиозным изменениям. Государственность, вся социальная и экономическая структуры России пережили небывалую трансформацию. Образно говоря, страна была «разделана» и «пропущена» через гигантскую «мясорубку» истории, и из этого кровавого «фарша» началось формирование новых государственных структур, классов и социальных групп.

Для Советской России и нескольких десятков иных государственных образований, возникших на территории страны, это был жесточайший «экзамен» на выживание. В подавляющем большинстве они его не выдержали и пали под давлением превосходящих сил. Большевикам победа далась с неимоверным трудом, и они не раз были готовы к уходу в подполье. Исход великого противостояния был обусловлен множеством факторов, а точнее, являлся «равнодействующей» различных, зачастую противоположных, объективных тенденций, действия «субъективного фактора» и случайных обстоятельств. Тем не менее, именно «человек с ружьем», военный фактор, непосредственно определил результат Гражданской войны. При этом тыл имел не меньшее значение, чем вооруженные действия на фронтах. Его состояние и переменчивые настроения населения в огромной степени определяли ход военных действий. Собственно тыла, характерного для классических войн, в Гражданскую войну и не было (поэтому и проблема границ не играла главенствующей роли). Едва ли не каждая воинская часть и чуть не каждый атаман стремились завести себе «контрразведку». Необычайная «мода» на эти органы, а главное, их колоссальная роль во многом предвосхитили некоторые черты последующей эпохи.

Острота и многообразие угроз, порожденных особенностями ожесточенной Гражданской войны, делали проблемы безопасности приоритетными для всех режимов, возникших на территории России. Однако для советского государства они имели небывалое значение. Это определялось тем, что большевики, считая себя борцами за социалистическое преобразование общества и всего мира, трактовали свои задачи в глобальном плане. Поэтому обеспечение безопасности они понимали весьма специфически - прежде всего как возможность беспрепятственно осуществлять свою радикальную стратегию. Направляя все силы на ее осуществление, большевики усматривали чрезвычайное множество угроз и решали колоссальное количество задач по их нейтрализации. Все эти угрозы сплетались в один гигантский клубок. Четко их разграничить, выделив единый универсальный критерий, невозможно. Все их классификации во многом условны.

В самом общем виде угрозы государственной безопасности Советской России можно разделить на «внешние» (выступления организованных, вооруженных антибольшевистских сил; военные действия на фронтах Гражданской войны; иностранная интервенция и международная блокада) и на «внутренние» (противодействие установлению советской власти /3/, антибольшевистские восстания, забастовки, деятельность враждебных политических сил и спецслужб на советской территории и т. п.). При этом угрозы трансформировались из «внутренних» во «внешние» и наоборот /4/.

Среди угроз безопасности выделяются стратегические (создававшие принципиальную опасность для власти большевиков) и тактические (конкретные наступления на фронтах, восстания, те или иные политические, социальные и экономические проблемы). Из-за крайней неустойчивости ситуации самые острые тактические угрозы чаще всего являлись одновременно и стратегическими, поскольку ставили под вопрос само существование советского режима. Примечательно, что, разгромив основных противников и решив подавляющее большинство тактических проблем, в годы Гражданской войны и даже позднее большевики не смогли ликвидировать ряд важнейших стратегических угроз, к числу которых они относили капиталистическое окружение, «мелкобуржуазную» психологию масс, острую борьбу в партийном руководстве, периодически приводившую к расколам, и т. д.

Поскольку угрозы Советской республике большевики определяли, исходя не только из конкретной обстановки, но и марксистской теории, их можно разделить на реальные и вымышленные, вызванные влиянием доктринального фактора. Но и они порой имели под собой реальную основу, которая просто абсолютизировалась. Например, рыночные отношения большевики считали опаснейшим злом, а ожидания мировой революции являлись одним из ключевых факторов, определявших их политику. Догматически классовый подход заставлял преувеличивать степень внешней угрозы и воспринимать остальной мир как враждебное окружение, с которым предстоит борьба не на жизнь, а на смерть /5/.

Классифицировать угрозы можно и следующие образом:

1) военные (вооруженные выступления на фронтах и в тылу, разведывательно-диверсионная деятельность и иностранная интервенция);

2) политические (точнее, социально-политические), связанные с антибольшевистскими и неустойчивыми настроениями масс, забастовками, неоднозначными отношениями с различными политическими силами (которые не носили характер военного противоборства), а также с разногласиями внутри как госаппарата, так и самой большевистской партии;

3) экономические (прежде всего продовольственная, военно-промышленная, транспортная и топливная);

4) международные (дипломатические и экономические).

Отчасти задачи по обеспечению военной, международной, экономической и политической безопасности (борьба с оппозицией как внутри страны, так и за рубежом, политический контроль за населением, защита границ и т. д.) большевики унаследовали от дореволюционного государства. Вместе с тем, поскольку сам их режим и угрозы ему стали качественно иными, многие задачи обеспечения безопасности претерпели принципиальные изменения. Попытки социально-экономической модернизации, скорейшего преодоления индустриального и военно-технического отставания от передовых держав, предпринимавшиеся царским правительством, трансформировались у большевиков в задачи социалистического переустройства всего общества на основе марксистских принципов и прагматических соображений - стремления любым путем удержаться у власти. Вместо традиционных усилий царской России по расширению сфер влияния большевики взяли курс на мировую революцию. Отсюда появились новые задачи: экономическое и военно-политическое подавление «эксплуататорских классов», по сути, их уничтожение; «перевоспитание», переделка социальной психологии «мелкой буржуазии», т. е. подавляющего большинства населения страны /6/; подталкивание с помощью Коминтерна, спецслужб и Красной Армии революции в других странах и т. д. Обилие и масштабность задач, которое ставило перед собой большевистское руководство, приводило к чудовищному перенапряжению сил народа, ужесточению режима и созданию колоссального госаппарата.

На разных этапах Гражданской войны направление главного удара большевистской политики менялось. С 24 октября 1917 до мая 1918 гг., когда Гражданская война носила очаговый, локальный характер, основными задачами были: овладение государственной властью, борьба против разрозненных выступлений антибольшевистских сил и угрозы немецкой интервенции, раскол и подавление оппозиции, установление контроля над экономикой. С мая 1918 до ноября 1920 гг., когда Гражданская война приобрела «глобальный» и крайне ожесточенный характер, доминировали задачи борьбы с вооруженными антибольшевистскими силами, иностранной интервенцией, подпольными организациями и восстаниями. Другими задачами были: привнесение Гражданской войны в деревню, ее раскол; подавление оппозиции и создание фактически однопартийной диктатуры; формирование новой, относительно целостной социально-экономической модели, получившей позднее название военного коммунизма, и системы политического контроля над населением; обеспечение продовольственной, военно-технической, транспортной, топливной безопасности и т. д. С конца 1920 до октября 1922 гг. Гражданская война вновь стала преимущественно «локальной», проявляясь в виде небывалой волны крестьянских восстаний, а также завершающихся военных действий в Закавказье, Забайкалье и на Дальнем Востоке. На первый план в эти годы вышла борьба с этими восстаниями, подавление широкого недовольства населения (а отчасти - и партийных масс). Все это потребовало не только военных мер, но и существенных социально-экономических уступок (нэп), а также чистки РКП(б). Постоянной задачей большевиков в годы Гражданской войны было подталкивание мировой революции в Европе /7/.

Основными методами решения всех этих задач являлись: военные, включая красный террор и секретно-оперативную деятельность; политические (решения о коалиции с левыми эсерами, о заключении Брестского мира, о введении продовольственной диктатуры, о фактическом запрете партий умеренных социалистов, а затем их частичной легализации, об отказе от военного коммунизма и переходе к нэпу и т. д.); административно-организаторские; пропагандистские и дипломатические. Чаще всего все эти методы применялись в комплексе, однако уже с самого начала доминировали военные, а в целом – насильственные /8/.

Еще накануне Октябрьской революции Л.Д. Троцкий писал: «...чем больше перед нами стоит трудностей, тем радикальнее должны быть употребляемые средства» /9/. Этот принцип стал универсальным для большевиков. Насилие они использовали для прихода к власти, но в несравненно большей степени - для утверждения и сохранения собственного режима. Это объяснялось не только Гражданской войной, но и обретенной верой в могущество государственного принуждения, в то, что «непосредственными велениями пролетарского государства» можно перейти к социализму и к коммунистическому распределению /10/.

По сути, решающей причиной победы красных в Гражданской войне и стало то, что они обеспечили гораздо большее государственное насилие по отношению к своим врагам, населению в целом, чем их противники. Это удалось им осуществить как в силу отсутствия у большевиков «предрассудков», морально-политических «тормозов» по отношению к массовым репрессиям, так и благодаря тактической гибкости, успехам в государственном строительстве, пропаганде, наличию определенной социальной опоры, а также Первой мировой войне и целому ряду других факторов (в т. ч. социокультурных, связанных с особенностями массового сознания, расколом «низов» и «верхов» общества). Вопрос о том, кто является основным «субъектом», «реализатором» революционного насилия, большевики разрешили не сразу.

ВЫБОР «ОРУЖИЯ»

После Февральской революции, падения монархии российское государство, а вместе с ним и вся система его государственной безопасности начали рушиться. Октябрьская революция добила их окончательно. Поэтому большевикам приходилось обеспечивать безопасность Советской России и одновременно создавать новую систему соответствующих органов. Поначалу они явно недооценивали сложность этих задач.

Ленин, исходя из своей концепции советского государства-коммуны, которая предусматривала «слом» полиции, постоянной армии и всего старого государства, полагал, что ведущую роль в революционном переустройстве общества и борьбе с контрреволюцией будут играть непосредственно революционные массы. В силу того, что власть после социалистической революции перейдет от «меньшинства» к «большинству» населения, писал он, народ сам, с «простотой и легкостью» сможет подавить эксплуататоров «без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс (типа Советов рабочих и солдатских депутатов)» /11/. Эти взгляды вождь сохранял поначалу и после прихода к власти. Буржуазия полагает, что государство сильно мощью правительственного аппарата, говорил он на II съезде Советов, «по нашему представлению, государство сильно сознательностью масс» /12/. «Товарищи трудящиеся! - обращался вождь к населению. - Помните, что вы сами теперь управляете государством... Установите строжайший революционный порядок, беспощадно подавляйте попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов, контрреволюционных юнкеров, корниловцев и тому подобное» /13/.

Ставка на революционизированные массы помогала большевикам овладевать властью. Но уже с декабря 1917 г. Ленин все чаще стал говорить о том, что трудящиеся ломают сопротивление эксплуататоров «недостаточно твердо, решительно и беспощадно» /14/. Дальнейшее обострение внутреннего и международного положения заставило большевиков отказаться от «всеобщего вооружения народа» и создать регулярную армию, которая уже к лету 1918 г. стала крупнейшим государственным институтом Советской России /15/. С весны 1918 г. был взят курс на массовое привлечение на службу старого чиновничества и на жесткую централизацию государственного управления. В начале 1920-х гг. штаты советского госаппарата, фактически слившегося с большевистской партией /16/, по некоторым данным, доходили до 5,7 млн. чел. В 1920 г. 40% трудоспособного населения Москвы и Петрограда составляли служащие различных учреждений. (В Петербурге в 1910 г. эта доля была лишь 6,7 %.) /17/ В народе популярное у большевиков понятие «коммуна» стало расшифровываться как: «кому - на, а кому - нет!»

Таким образом, в отличие от белых правительств, чьи государственные институты «мало чем отличались от походных управлений» /18/, большевикам в короткие сроки удалось создать, причем вопреки их первоначальной доктрине, гигантский госаппарат, который стал главным орудием обеспечения безопасности их режима и сыграл решающую роль в мобилизации людских, материальных ресурсов и в подавлении политических противников и недовольства масс. В отражении многообразных угроз Советской республики так или иначе участвовали все партийные, государственные органы (включая большевистские комитеты и ячейки, Советы, ревкомы, комбеды, ревтрибуналы, суды, НКВД, Наркомпрод, Наркомюст, Комиссия по дезертирству и т. д.), а отчасти даже и общественные организации. Однако главными «боевыми органами Соввласти» стали Красная Армия и ВЧК /19/.

Ведомство Ф.Э. Дзержинского стало квинтэссенцией и символом масштабного насилия, применявшегося советским государством к своим противникам и «несознательному» населению. Чекисты прямо или косвенно решали большинство из неисчислимого множества задач по обеспечению безопасности Советской республики, а в целом ряде критически важных сфер их вклад был решающим. Тем не менее вплоть до последнего времени эта деятельность, равно как и многие принципиальные проблемы истории ВЧК, как ключевого государственного института, не находили адекватного отражения в историографии.

МЕЧ ПАРТИИ

Поскольку большевики поначалу не собирались создавать специализированных учреждений по борьбе с контрреволюцией, эти функции осуществляли Военно-революционный комитет, Советы и многие другие органы, опиравшиеся на красногвардейцев, матросов и революционизированных рабочих.

К декабрю 1917 г. ситуация в Петрограде обострилась. Приближавшийся созыв Учредительного собрания активизировал антибольшевистские силы. Начавшаяся после Октябрьского переворота забастовка государственных, банковских и иных служащих приобретала всероссийский характер, охватывая не только обе столицы /20/, но губернские центры и даже небольшие уездные города и грозила парализовать всю страну. Эту забастовку пытались координировать Всероссийский комитет спасения Родины и революции, подпольное Временное правительство, Союз союзов служащих государственных учреждений и другие нелегальные организации. Лично Ленин, ВРК, ВЦИК, СНК, Петроградский Совет и другие органы принимали целые вороха решений по борьбе с «саботажниками» /21/. Применялось запугивание (ВРК объявил их «врагами народа»), принудительный привод на работу, отдача под суд, конфискация имущества, лишение денежного содержания, места, права пенсий, отсрочек по воинской повинности и, наконец, аресты. Однако справиться с забастовкой не удавалось.

В столице еще с ноября нарастали массовые «винные погромы», сопровождавшиеся грабежами и бесчинствами. Созданный 2 декабря 1917 г. Комитет по борьбе с погромами во главе с Г.И. Благонравовым, а затем В.Д. Бонч-Бруевичем оказался бессилен. Зинаида Гиппиус записывала в дневнике: «4 декабря 1917 г. Винные погромы не прекращаются ни на минуту. Весь Петроград... пьян. Непрерывная стрельба, иногда пулеметная. Сейчас происходит грандиозный погром на Васильевском. 5 декабря. Ничего особенного. Погромы и стрельба во всех частях города (сегодня восьмой день). Пулеметы так и трещат... Раненых и убитых в день не так много: человек по 10 убитых и 50 раненых» /22/.

В этой острейшей ситуации, 5 декабря 1917 г., Военно-революционный комитет, который играл ведущую роль в наведении «революционного порядка», в борьбе с забастовкой служащих (а также в организации наркоматов и решении массы других неотложных проблем) был распущен. Бытовавшие в историографии объяснения, что ВРК якобы выполнил возложенные на него задачи /23/, явно не соответствовали действительности. Большинство наркоматов практически бездействовало из-за забастовки служащих, и заменить ВРК большевикам было нечем! /24/ Лишь после его роспуска начался поиск форм новой организации.

5 декабря 1917 г. Совнарком по предложению Ф.Э. Дзержинского обсудил вопрос о ликвидации бывшего градоначальства и создании специального органа для поддержания порядка в столице. Одобрив этот план, СНК поручил реализовать его К.Е. Ворошилову /25/. Между тем, ситуация накалялась. 6 декабря Комитет по борьбе с погромами ввел в Петрограде осадное положение. Бонч-Бруевич вспоминал, что когда в самом начале декабря он доложил Ленину об обстановке, тот «воскликнул: Неужели у нас не найдется своего Фукье Тенвиля, который обуздал бы расходившуюся контрреволюцию?» /26/ В последний момент выбор пал на Дзержинского. Он не только имел опыт противодействия царской полиции в условиях подполья и 11-летнего пребывания в тюрьмах и ссылках, но и отличался фанатичным революционным идеализмом, решительностью и беспощадностью, а также редкой готовностью безропотно выполнять во имя революции самую тяжелую и грязную работу /27/.

6 декабря Совнарком, обсуждая вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе», поручил Дзержинскому «составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер» /28/. 7 декабря 1917 г. Совнаркому пришлось рассматривать «требования ЦК профсоюза почтово-телеграфных служащих» и возможность «всеобщей забастовки всех служащих государственных учреждений». Но комиссия Дзержинского еще не закончила свое организационное заседание, проводившееся в кабинете председателя ВЦИК Я.М. Свердлова, и члены правительства терпеливо ждали. В конце заседания СНК Дзержинский сделал доклад «Об организации и составе комиссии по борьбе с саботажем». Совнарком одобрил создание нового органа и постановил назвать его Всероссийской чрезвычайной комиссией при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем /29/.

Излагая задачи, структуру комиссии /30/, Дзержинский, волнуясь, потребовал «организации революционной расправы над деятелями контрреволюции», фактически, красного террора /31/. Однако большинство членов правительства еще не были готовы к этому. Задачи и полномочия ВЧК Совнарком определил более осторожно:

«1) Пресекать и ликвидировать все контрреволюционные и саботажные попытки и действия по всей России.

2) Предание суду Ревтрибунала всех саботажников и контрреволюционеров и выработка мер борьбы с ними.

3) Комиссия ведет только предварительное расследование, поскольку это нужно для пресечения». Первоочередными направлениями деятельности ВЧК были признаны: «печать, саботаж, кадеты, правые эсеры» /32/.

В состав комиссии были включены известные большевики /33/.

Правительственные документы не дают ответа, зачем большевистскому руководству потребовалось столь спешно, импровизированно создавать новый орган борьбы с контрреволюцией. Традиционные объяснения, сводившиеся большей частью к ссылкам на обострение обстановки в Петрограде и саботаж государственных служащих /34/, не могут прояснить ни причин разгона Военно-революционного комитета в самый критический момент, ни создания только спустя два крайне напряженных дня почти беспомощной поначалу Всероссийской чрезвычайной комиссии. Она, в отличие от ВРК, не имела ни аппарата, ни воинских частей, ни представителей в гарнизонах, военных учреждениях и на предприятиях. К тому же из 10 ее членов 6 являлись руководящими работниками ВРК. С позиций марксистской доктрины Военно-революционный комитет, опиравшийся на относительно широкие слои революционных рабочих и солдат, также являлся гораздо более подходящим органом, чем ВЧК.

Действительные причины создания Всероссийской чрезвычайной комиссии назвал М.И. Лацис в «Организационном отчете ВЧК за четыре года ее деятельности (1917-1921)». «Первую борьбу с контрреволюцией пришлось вынести на себе Петроградскому Военно-Революционному комитету», отмечал он. «В числе контрреволюционных элементов первое место занимали лжесоциалистические партии. Военно-Революционному комитету приходилось в первую очередь сталкиваться с ними. А у них имелись свои «плакальщики» в составе ВРК в лице левых эсеров. Последние сильно тормозили борьбу с контрреволюцией, выдвигая свою «общечеловеческую» мораль, гуманность и воздержание от ограничения права свободы слова и печати для контрреволюционеров. Для руководителей Советской власти становилось ясным, что совместно с ними будет немыслимо вести борьбу с контрреволюцией. Поэтому выдвигается мысль о создании нового органа борьбы, куда бы не входили левые эсеры. Исходя из этих соображений, 7 декабря (ст. стиля) Советом Народных Комиссаров было принято ...постановление об организации ВЧК...» /35/

Таким образом, причины создания ВЧК заключались не столько в обострении обстановки, сколько в стремлении большевиков избавиться от влияния левых эсеров в сфере «борьбы с контрреволюцией» с тем, чтобы обеспечить более жесткое и оперативное подавление всех своих политических оппонентов. Эту проблему актуализировало вхождение левых эсеров в состав советского правительства, где они, в частности, получали портфель наркома юстиции /36/, а так же приближавшийся созыв Учредительного собрания, на котором должен был окончательно решаться вопрос о власти. Учреждение ВЧК, подотчетной лишь Совнаркому, где преобладали большевики, позволило им, соблюдая советские процедуры, обзавестись фактически партийным органом, который призван был играть важную роль не только в борьбе с контрреволюцией, но и в реализации большевистской стратегии в целом. Сама организация Чрезвычайной комиссии стала одним из проявлений развертывавшейся «красногвардейской атаки на капитал» /37/. В какой-то мере она отразила начавшееся разочарование Ленина в возможностях трудящихся подавить контрреволюцию. Говоря о факторах учреждения ВЧК, Лацис признал: «Массы были еще напитаны в значительной мере старым духом... и нередко шли вместе со своим классовым врагом против товарищей по классу. Отсюда острая необходимость в аппарате принуждения, чистки, острастки, вразумления» /38/.

Однако большевикам не сразу удалось в полной мере реализовать свой замысел о ВЧК как о «собственном» органе, своего рода, «мече» партии. Неразграниченность полномочий ВЧК и Наркомата юстиции (НКЮ), а также различия в понимании меры допустимого насилия между большевиками и левыми эсерами стали провоцировать острые конфликты двух ведомств. Они регулярно выплескивались на заседаниях Совнаркома и ставили под угрозу само существование правительственной коалиции. 18 декабря 1917 г. по ордеру Дзержинского были арестованы некоторые члены Учредительного собрания (как участники «Союза защиты Учредительного собрания»), но лево-эсеровский нарком юстиции И.З. Штейнберг освободил их. 19 декабря СНК подтвердил, что изменения постановлений ВЧК «допустимы только путем обжалования этих постановлений в Совет Народных Комиссаров» /39/. Однако, левые эсеры тут же внесли на рассмотрение правительства резолюцию «О компетенции Комиссариата юстиции и всех комиссий, имеющих право арестов», ставившую эти комиссии, а также аресты и следственные действия в отношении членов Учредительного собрания, крупных политических деятелей под контроль НКЮ. Большевики выхолостили эту резолюцию. Но в результате острейшей дискуссии и кулуарных переговоров им пришлось согласиться приостановить проведение в жизнь двух этих решений до рассмотрения спорных вопросов на следующем заседании СНК /40/.

21 декабря 1917 г. заседание правительства открыл доклад Штейнберга о взаимоотношениях между НКЮ и ВЧК, а также иными «следственными комиссиями». Большевикам удалось подтвердить статус ВЧК как органа, непосредственно подчиненного Совнаркому, тем не менее, они вынуждены были пойти на уступки. Было решено, что ВЧК передает «результаты своей работы» в Следственную комиссию при Ревтрибунале, которая ставилась под контроль НКЮ; деятельность чекистов осуществляется отныне «при ближайшем наблюдении» наркоматов юстиции, внутренних дел и президиума Петросовета, НКЮ и НКВД извещаются об арестах, «имеющих выдающееся политическое значение»; неурегулированные конфликты выносятся на рассмотрение СНК /41/. Однако столкновения между ВЧК, по-прежнему действовавшей исходя из «революционной целесообразности», и Наркомюстом, пытавшимся блюсти «революционную законность», продолжались.

Громкий скандал вызвало убийство в Мариинской тюремной больнице в ночь с 6 на 7 января 1918 г. А.И. Шингарева и Ф.Ф. Кокошкина /42/. 7 января Совнарком, заслушав доклад Штейнберга, поручил НКЮ «в кратчайший срок проверить основательность содержания в тюрьмах политических заключенных... всех же, кому в течение 48 часов не может быть предъявлено обвинений, освободить» /43/. Но нарком, уже отчаявшись установить реальный контроль за деятельностью ВЧК и производимыми ею арестами, потребовал ввести в ее состав левых эсеров. Поскольку Дзержинский не согласился, этот вопрос был вынесен на рассмотрение СНК. Большевики отклонили предложения Штейнберга о предварительном обсуждении кандидатур чекистов в НКЮ и НКВД и о пяти представителях левых эсеров в ВЧК, однако в итоге вынуждены были согласиться «назначить товарищем председателя Чрезвычайной комиссии членов от фракции левых эсеров ЦИК» /44/. 8 января Совнарком утвердил четырех членов ВЧК от партии левых эсеров (ПЛСР): В.А. Александровича (П.А. Дмитриевского) - он стал товарищем председателя комиссии, М.Ф. Емельянова, Д.В. Волкова и П. Сидорова. В марте 1918 г. левые эсеры составили 7 из 21 члена коллегии ВЧК, т. е. треть членов, как и в СНК.

Включение левых эсеров в Чрезвычайную комиссию стало поворотным моментом во взаимоотношениях ВЧК с НКЮ, да и в целом с ПЛСР. Сразу разногласия устранить не удалось. К концу января 1918 г. вспыхнул новый конфликт - из-за арестов чекистами редакторов и сотрудников ряда газет. Тем не менее, 31 января Совнарком по докладу Штейнберга уточнил функции ВЧК и разграничил ее полномочия со следственными и судебными органами. Было признано, что в ВЧК «концентрируется вся работа розыска, пресечения и предупреждения преступлений, все же дальнейшее ведение дел, ведение следствий и постановка дела на суд предоставляется следственной комиссии при трибунале». Эта мера, а главное подключение левых эсеров к деятельности ВЧК, способствовали нормализации отношений между Чрезвычайной комиссией и НКЮ.

В целом большевикам удалось сохранить свое преобладающее влияние на деятельность ВЧК. Уже в марте 1918 г., после заключения Брестского мира, левые эсеры вышли из Совнаркома, что затруднило их контроль над чекистскими органами. В мае-июне в связи с нежеланием участвовать в развертывавшемся красном терроре руководство ПЛСР, по меньшей мере, дважды обсуждало вопрос об отзыве левых эсеров из ВЧК. Тем не менее, в итоге возобладала линия на укрепление в ней своего представительства /45/. После июльских событий 1918 г. (наглядно продемонстрировавших большевикам опасность присутствия в таком органе, как ВЧК представительства иной партии) почти все левые эсеры были оттуда вычищены, часть из них - расстреляна. Большевистское руководство и сами чекисты, уже не стесняясь, стали постоянно подчеркивать, что ВЧК является «прямым органом партии», ее ЦК.

«ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ...»: КАДРЫ И МЕТОДЫ РАБОТЫ ВЧК

Проблема кадров была одной из самых сложных для ВЧК. В их подборе главенствовал классовый подход и принцип партийности. 21 февраля 1918 г. ВЧК постановила принимать в свои ряды партийных сотрудников, а беспартийных - лишь как исключение. Это не всегда удавалось соблюдать. Но, несмотря на острейший кадровый голод, ЦК, партийные комитеты старались насытить ВЧК коммунистами. (Аналогичную политику вел и ЦК ПЛСР.) В результате к началу 1921 г. среди сотрудников губернских, транспортных чека и особых отделов коммунисты составляли уже большинство (53,6 %).

Подобный подход был вызван как идеологизацией деятельности ВЧК, так и обстановкой ожесточенной Гражданской войны. В результате главным критерием для подбора чекистских кадров была надежность. Дзержинский подчеркивал: «Если приходится выбирать между, безусловно, нашим человеком, но не совсем способным, и не совсем нашим, но очень способным, - у нас в ЧК необходимо оставить первого». Подобный принцип неизбежно вел к колоссальным издержкам. Одной из оборотных его сторон являлось то, что до 80 % чекистов имели начальное образование или не имели его вовсе! (1,6 % были неграмотными, 8,4 % - имели «домашнее» образование, 69,1 % - начальное). Лишь 19,1 % обладали средним и 1,3 % - высшим образованием. Среди чекистов явно доминировали русские - (77,3 %), была значительная доля евреев (9,1 %), затем шли латыши (3,5 %), украинцы (3,1 %) и поляки (1,7 %). К началу 1921 г. из сотрудников местных органов лишь 5,1 % работали в ЧК с 1918 г., 17% -с 1919 г., зато 26,8% - с первой половины 1920 г., а большинство (51,1 %) - со второй половины 1920 г.! /46/ Столь высокая текучесть кадров, затруднявшая рост профессиональной квалификации чекистов, была вызвана как стремительным увеличением аппарата ВЧК, военными мобилизациями, политикой РКП(б) по обновлению чекистских кадров, так и непреходящей остротой проблемы комплектации ЧК надежными сотрудниками.

Работа в чекистских органах требовала не только неординарной устойчивости психики, умения выносить колоссальные нагрузки. «Ни в одном учреждении, - писал Я.Х. Петере, - не было столько соблазна, сколько в ВЧК...» Далеко не все чекисты могли удержаться от присвоения конфискованного имущества или выкупа за арестованного, заложника. Когда подобные случаи становились известны руководству, чекистов беспощадно расстреливали или выгоняли без права работать в ЧК. Однако справиться с этим злом не удавалось. Впервые вопрос о чистке личного состава председатель ВЧК поднял уже 26 апреля 1918 г. Затем они проводились неоднократно. В результате, например, в Петроградской ЧК из 64 коммунистов, которые насчитывала ее партячейка в июле 1918 г., к концу 1919 г. осталось лишь 5 чел. /47/

То, что сам Дзержинский обладал несомненной личной честностью и моральным авторитетом в чекистских кругах, до некоторой степени сдерживало вал злоупотреблений, во всяком случае в центральном аппарате, и поддерживало у чекистов определенный уровень идейности, нередко граничившей с мессианством. Благодаря устойчивости идейных принципов, а также избранных критериев комплектования и жесткой дисциплины большевикам, несмотря на все трудности, удалось в целом обеспечить политическую надежность чекистских кадров. Среди них не известны случаи массовых измен, в целом характерные для Гражданской войны, и даже единичные измены были редки. «ЧК у нас организованы великолепно», - подчеркивал Ленин /48/.

Однако с проблемой профессионализма чекистов дело обстояло иначе. Поскольку ВЧК поначалу категорически отказывалась привлекать к своей работе служащих царской контрразведки, а уже тем более охранки, она совершенно не имела квалифицированных сотрудников. Обучение чекистов азам оперативной работы поначалу проходило исключительно в процессе их деятельности. (Для некоторых чекистов это обучение облегчалось их «обратным» знакомством с методами работы царской полиции, как бывших подпольщиков.) Это во многом предопределило преобладание в работе ВЧК методов прямого подавления и устрашения, что принесло «чрезвычайкам» печальную славу как в России, так и за рубежом.

С апреля 1918 г. руководство ВЧК стало поднимать вопрос об организации инструкторских курсов (при обязательном условии недопущения в качестве лекторов на них бывших охранников и жандармов). Однако создать трехнедельные курсы удалось лишь осенью того года. Занятия на курсах вели не только руководящие чекистские, партийные, советские работники, но и отдельные офицеры бывшего Генштаба. Это обстоятельство отразило эволюцию кадровой политики, с трудом, но происходившую под влиянием практической деятельности. В результате на службу в ВЧК, разумеется негласно и в ограниченных масштабах, стали принимать старых специалистов. Прежде всего, их использовали на технических должностях (шифровальщиков, перлюстраторов и т. п.), а также как консультантов. Одним из первых консультантов Дзержинский тайно пригласил В.Ф. Джунковского - бывшего заместителя министра внутренних дел и шефа жандармов. В августе 1918 г. в центральном аппарате ВЧК насчитывалось 125 «старослужащих», их доля составляла 16 % /49/. Тем не менее, в целом, в отличие, например, от структур РККА, старые кадры играли явно второстепенную роль.

Задачи, ставившиеся перед ВЧК большевистским руководством, и состав сотрудников во многом определили методы ее работы. Чекисты считали свою Комиссию органом открытой борьбы, прямого подавления, «непосредственной расправы». Дзержинский публично заявлял, что главное в деятельности ЧК - «осуществление непосредственных репрессий над врагами пролетариата» /50/.

Чекисты в целом признавали наружное наблюдение. «Наружная разведка» начала формироваться уже с первых дней создания ВЧК. (Вначале разведчики были лишь при Отделе по борьбе со спекуляцией, а 18 марта 1918 г. было принято решение организовать разведку при каждом оперативном отделе.) Но к «внутренней», агентурной разведке они долгое время относились настороженно. Хотя сам Дзержинский почти с самого начала прибегал иногда к вербовке агентов, лишь 17(4) февраля 1918 г., на третьем месяце существования ВЧК, чекистское руководство решило «пользоваться секретными сотрудниками, но вне стен Комиссии» и только для борьбы со спекулянтами, уголовными элементами. Политические противники выявлялись «идейным содействием советских элементов». Более того, под влиянием неприятных ассоциаций с «провокациями» царской полиции, а также марксистских идей о решающей роли масс в подавлении «эксплуататоров», 18 марта 1918 г. ВЧК приняла решение о недопустимости использования в своей работе провокаций, т. е. внедрения секретных сотрудников в оппозиционные большевикам партии и организации /51/. Лишь 12 июня 1918 г. после острых споров коммунистическая фракция I конференции ЧК решила: «секретными сотрудниками пользоваться» /52/.

Конференция приняла «Основные положения по разведке». Всем чрезвычайным комиссиям предписывалось организовать внешнюю и внутреннюю разведки. Последняя должна была осуществляться «путем использования элементов из среды контрреволюционеров». В одобренных конференцией «Кратких сведениях ЧК для ведения разведки» подчеркивалось, что «главным и единственным основанием розыска контрреволюции является внутренняя, совершенно секретная и постоянная разведка; задача ее заключается в обследовании преступных контрреволюционных организаций и уличении участников...» По отношению к агентурной разведке все другие силы и средства ЧК, работающие по розыску (сотрудники ЧК - комиссары и разведчики, а также добровольные заявители, анонимщики, материалы обысков и т.д.), объявлялись вспомогательными. Инструкция подробно излагала методы вербовки секретных сотрудников (принуждение, убеждение, материальная зависимость) и руководства ими, закрепления вербовки, выводов из разработки, способов связи и т. д. Так быстро составить и утвердить столь серьезные и принципиально новые для чекистов документы позволило то, что член коллегии ВЧК Д.Г. Евсеев детально изучил прежние полицейские инструкции и переработал их (порой заменив лишь отдельные фразы), а также сумел убедить чекистов принять их /53/. Таким образом, остатки революционного романтизма в мировоззрении чекистов стали вытесняться «революционным прагматизмом». ВЧК начала признавать методы оперативной работы ненавистной царской охранки.

Однако развертывание красного террора прервало этот процесс и затормозило реализацию решений I конференции. Лишь с осени 1918 г., а, по сути, с 1919 г. ВЧК стала прилагать усилия для развертывания агентурного аппарата. Укреплялся институт агентов внутреннего наблюдения (в основном из сотрудников ЧК, относительно немногочисленный), начали предприниматься попытки создания массовой осведомительной сети. Значимость ее резко возрастала по мере перехода контрреволюции к конспиративным формам борьбы. Но подавляющая часть сотрудников ЧК по-прежнему недооценивала роль агентуры, особенно из контрреволюционной среды. В начале 1919 г. московские чекисты спорили о том, должны ли вообще ЧК заниматься розыском. В декабре того же года на I съезде особых отделов многие выступили против вербовки секретных сотрудников из контрреволюционных организаций. Дзержинский, хотя и поддержал вербовку, но на идейной основе (на основе зависимости - только в порядке исключения). В итоге съезд допустил вербовку агентов из вражеской среды лишь в качестве исключения. IV конференция ЧК, отметив роль агентуры, тем не менее подтвердила ставку на «идейную» вербовку /54/. В результате создание агентурной сети ВЧК шло с большим трудом и по специфическому пути.

В начале 1919 г. был взят курс на привлечение к осведомительной работе партийных организаций. Фактически этим намеревались компенсировать упразднявшиеся уездные ЧК. Приказом № 134 ВЧК потребовала от губчека предложить коммунистическим ячейкам своих уездов «взять на себя задачу наблюдения за контрреволюционными и другими преступными элементами и о каждом случае, требующем применение мер пресечения, извещать губчека». Многие партийные организации откликнулись на это. В исполкомах районных советов при отделах управления стали создавать политотделы, затем преобразованные в политбюро. С весны 1919 г. ВЧК приступила к массовой вербовке осведомителей из коммунистов. Этот курс поддерживался Лениным /55/ и большевистским руководством. 15 июня 1919 г. ЦК обязал все партийные учреждения и их работников сообщать в особые отделы обо всех фактах измены, дезертирства и шпионажа. В 1920 г. Оргбюро потребовало от коммунистов, работающих в армии и на транспорте, быть осведомителями особых отделов и ЧК. В циркулярном письме Главпути и транспортному отделу ВЧК подчеркивалось: «ТЧК должны вовлечь в свою работу всех коммунистов, всех сознательных рабочих, комиссарский состав и все рабочие организации. Каждый коммунист должен стать осведомителем соответствующих органов ЧК» /56/.

В результате агентурная сеть ЧК опиралась, главным образом, на партийные организации и ответственных советских работников. Однако раскрывать законспирированные организации с ее помощью было невозможно. Агентов же из «вражеской среды» насчитывалось сравнительно немного. (Некоторым исключением были умеренные социалисты, в целом более «податливые» к «идейной» вербовке.) В начале 1920-х гг. число таких агентов, как и в целом агентурная сеть, стали быстро расти. В 1922 г. штатная численность «осведомителей» составляла 30 тыс. чел. и продолжала увеличиваться нараставшими темпами. Однако, несмотря на существенные сдвиги, изощренная оперативно-агентурная работа (особенно вербовка агентов из контрреволюционных организаций) так и не получила повсеместного распространения среди чекистских органов.

В деятельности ВЧК доминировали методы непосредственной расправы: массовые аресты и расстрелы, взятие в заложники, облавы, обыски и т. д., при которых чаще всего чекисты руководствовались лишь своим «революционным чутьем» и классовым происхождением подозреваемых. Дзержинский откровенно признавал: «Есть три вопроса, в которых почти все чекисты грешны... Это заложники, специалисты и арестованные вообще» /57/. Несмотря на попытки некоторой регламентации репрессий, массовые расстрелы и варварский институт заложничества, активно практиковавшиеся чекистами с лета 1918 г., применялись в течение всей Гражданской войны. Причем масштаб террора был настолько широк, что подавляющую часть репрессированных составляли отнюдь не члены контрреволюционных организаций и даже не «буржуазия». 17 декабря 1919 г. в циркулярном письме ВЧК вынуждена была разъяснять местным чекистским органам, кого следует брать в заложники: «За какого-нибудь сельского учителя, лесника, мельника или мелкого лавочника, да еще еврея, противник не заступится и ничего не даст. Они чем дорожат... Высокопоставленными сановными лицами, крупными помещиками, фабрикантами, выдающимися работниками, учеными, знатными родственниками... Из этой среды и следует забирать заложников». Потребовав взять на учет «все буржуазное население, могущее служить заложниками», ВЧК запретила без согласования с ней брать в заложники. Тем не менее, институт заложничества продолжал существовать и даже увеличивал свои масштабы. После начала войны с Польшей по приказу самой ВЧК были срочно арестованы «опасные и вредные лица польской национальности» и объявлены заложниками. Кроме того, поляки «устранялись от ответственных должностей» (исключение составляли те, за кого ручались губкомы) /58/.

Лацис, пытаясь объяснить советской общественности причины «такой массы невинно арестованных», привел характерный пример методов работы ЧК: «Когда целое учреждение, полк или военная школа замешаны в заговоре, то нет другого способа, как арестовать всех, чтобы предупредить возможную ошибку, и в процессе тщательного разбора дела выщелять и освобождать арестованных» /59/. До «тщательного разбора» дело доходило не так уж часто. Но если доходило, то чекистами на местах нередко применялись пытки, избиения арестованных, а порой - массовые порки крестьян. Сам Дзержинский, хотя и был безжалостен к тем, кого считал врагами революции, и бестрепетно санкционировал массовые расстрелы, к подобным случаям относился нетерпимо. Поэтому сотрудники ВЧК старались просто не сообщать ему об этом. Когда в октябре 1919 г. в Новгородской губернии вскрылось, что чекисты выбивали из арестованных показания палками и ногайками, Дзержинский категорически запретил избивать арестованных и потребовал привлечь виновных к ответственности. Однако, когда новый председатель губчека Пюккенен «говорил об избиении в президиуме ВЧК», то секретарь ВЧК «отнесся к этому довольно спокойно, не видя в этом ничего особенного» /60/.

В феврале 1920 г. на IV Всероссийской конференции ЧК Дзержинский потребовал: вместо «оружия террора, вместо арестов и обысков, которые не давали возможность скопляться нашим врагам», «изыскать такие методы», при помощи которых не нужно было бы ни производить массовых обысков, ни пользоваться террором /61/. Чекистское руководство пыталось проконтролировать эти решения. Приказом ВЧК от 23 июня 1920 г. коллегии губчека были запрошены о том, «завершена ли реорганизация ЧК» согласно положениям IV конференции; как налажена регистрация и информация; «сколько у Вас осведомителей, и как Вы смотрите на осведомителей»; «нужны ли агенты наружного наблюдения»; «не замечаете ли Вы ошибок Центра и каковы они; как улучшить контакты с другими советскими органами и т.д. /62/ Но из-за нового обострения ситуации в связи с советско-польской войной и ряда других факторов существенных успехов в перестройке методов работы ЧК добиться не удалось.

8 января 1921 г. в приказе ВЧК Дзержинский признал, что переполненные тюрьмы забиты не буржуазией, а «главным образом рабочими и крестьянами», которые попали туда «за мелкие кражи или спекуляцию». Он вновь осудил «старые методы» - «массовые аресты и репрессии» и отметил, что «грубые признаки различия на своего или не своего по классовому принципу - кулак, бывший офицер, дворянин», которые применялись в 1918-1920 гг., в новых условиях лишь озлобляют население против советской власти, «льют воду на контрреволюционную мельницу». Дзержинский подчеркнул: «открытые восстания должны подавляться беспощадно, бандитские шайки просто подлежат уничтожению, но борьба с подпольными организациями эсеров.., ловля политических или экономических шпионов требуют тонких приемов работы, внутреннего осведомления и т. д.». Вместе с тем, «всех подозрительных, которые могут принять участие в активной работе, беспартийных офицеров или лиц правоэсеровского, махновского и т.п. толка нужно держать на учете.. .» /63/ 30 июня 1921 г. ВЧК потребовала «насаждения осведомления» на заводах, в совхозах, кооперативах, лесхозах, карательных отрядах, деревнях. 17 июля ВЧК распространила специальную инструкцию по осведомительной службе, предписывавшую губчека «иметь все сведения о составе советских учреждений, фабрик, воинских частей, выяснять «малейшие колебания настроений» в разных слоях населения» /64/.

Однако, хотя осведомительная сеть росла, овладение «тонкими» методами работы чекистам давалось с трудом. Из-за противоречивости задач, среди которых по-прежнему видное место занимала борьба с восстаниями и иными открытыми проявления «контрреволюции», дефицита подготовленных кадров и все еще сохранявшейся недооценки агентуры, ограниченности приемов ее вербовки изменение методов работы ВЧК шло с трудом. «Массовые операции» оставались излюбленным приемом большинства чекистских органов.

В БОРЬБЕ ЗА «МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ»: РАЗВЕРТЫВАНИЕ АППАРАТА И ФУНКЦИЙ ВЧК

Поначалу полномочия Чрезвычайной комиссии были ограничены. У нее не было права суда и расстрела. Она испытывала крайний дефицит людских и материальных ресурсов и не имела ни аппарата, ни агентуры, ни воинских частей, ни своей тюрьмы (арестованных помещали в «Кресты»), ни даже собственного бюджета. До середины 1918 г. ВЧК существовала за счет кредитов НКВД и «самофинансирования» (средств, которые попадали к ней «при совершении операций», т. е. при обысках, конфискациях и т. д.). Председатель ВЧК и члены президиума вынуждены были сами участвовать в обысках и арестах.

При этом ВЧК рассматривалась как временное учреждение. (Окончательно эти представления изменились лишь в 1920-1921 гг., т. е. сравнительно незадолго до упразднения Комиссии.) Деятельность ее распространялась лишь на Петроград. Она была одной из множества разнообразных комиссий, комитетов и иных органов, боровшихся с контрреволюцией. Однако постепенно ВЧК начала концентрировать в своих руках эти функции. 16 февраля 1918 г. была упразднена комиссия Бонч-Бруевича, ее полномочия и часть работников перешли к ВЧК /65/. Следственная комиссия при Ревтрибунале после переезда правительства в Москву осталась в Петрограде, потеряв свой всероссийский статус. С февраля 1918 г., когда в Советской России была узаконена смертная казнь, чекисты стали практиковать расстрелы и это сразу же повысило значимость их ведомства. Рос и аппарат ВЧК. Вначале он состоял из трех отделов. Но уже в марте 1918 г., после переезда в Москву, ВЧК имела 5 основных отделов: борьбы с контрреволюцией, со спекуляцией, с преступлениями по должности, иногородний и информационное бюро. Численность чекистов возросла с 10 до 130 чел. С марта 1918 г. началось создание губернских ЧК. Затем стали учреждаться областные, окружные, уездные, районные, пограничные, а кое-где и волостные комиссии или чрезвычайные комиссары.

Многие ЧК уже с момента создания развертывали активную деятельность. ВЧК уже на следующий день после своего учреждения начала аресты кадетов, «саботажников», офицеров и спекулянтов. Пермская окружная ЧК за первые полтора месяца работы, с середины марта до мая 1918 г., арестовала 73 чел., завела 117 дел по конфискации и реквизиции имущества и провела 209 обысков /66/.

Вместе с тем, с самого начала ВЧК встречала подозрительное и даже негативное отношение к себе не только в обществе, но даже в большевистских кругах. Часть партийных, советских работников и даже некоторые чекисты по-прежнему полагали, что особые органы для борьбы с контрреволюцией не нужны /67/. По свидетельству Петерса, «многие», не понимая «разницы между репрессиями в прошлом и настоящем», неохотно шли работать в ВЧК, неохотно участвовали в обысках и арестах /68/. К тому же отношение к ЧК омрачали их самоуправство и злоупотребления властью. В Москве чекисты попытались прямо на арене цирка арестовать клоуна Бим-Бома, «пробиравшего» советскую власть, а когда тот попытался убежать, застрелили его на глазах у публики /69/. 26 марта 1918 г. сотрудники ВЧК, заручившись разрешением управделами СНК Бонч-Бруевича, реквизировали 5 автомобилей из гаража Совнаркома. При этом они настойчиво пытались забрать автомобили Ленина и Троцкого, а когда им отказали, обвинили служащих базы в контрреволюции /70/.

Подавляющая часть советского руководства не разделяла стремления Дзержинского резко ужесточить репрессивную политику и увеличить полномочия своей Комиссии. Усилий Ленина, который в большинстве случаев поддерживал председателя ВЧК, не всегда хватало для проведения соответствующих решений. В результате Совнарком и ЦК РКП(б) (куда с весны 1918 г. начал перемещаться центр руководства ВЧК) не всегда шли навстречу просьбам Дзержинского, затягивали и выхолащивали предлагавшиеся им меры /71/. На местах, несмотря на неоднократные обращения ВЧК к Советам, долго не создавали чрезвычайные комиссии.

В решающей мере дальнейшему повышению роли ВЧК способствовали обострение социально-политического и военного положения Советской России, формирование однопартийной диктатуры и развертывание красного террора, в котором чекисты играли ключевую роль. Полномочия ВЧК во многом и определялись остротой положения и политикой большевистского руководства в отношении террора. Причины массового террора (с учетом того, что «красный террор» нельзя рассматривать в отрыве от «белого террора» и общей обстановки взаимного ожесточения сторон в реалиях Гражданской войны) коренились прежде всего в стремлении большевиков в условиях «глобализировавшейся» Гражданской войны во что бы то ни стало удержаться у власти и реализовать свою идеологическую доктрину. Но одним из факторов небывалых, зачастую «слепых», репрессий явилась профессиональная неподготовленность, малограмотность основной массы сотрудников ЧК, революционно-идеалистическое предубеждение перед использованием «тонких», агентурных методов работы.

С развертыванием массового террора весной-летом 1918 г. начался стремительный рост могущества ВЧК. По темпам расширения своих рядов, структур, объема полномочий и увеличения своего «веса» в общественной жизни ведомство Дзержинского стало одним из самых быстрорастущих государственных институтов, сопоставимым разве что с Красной Армией. Уже к августу 1918 г. его центральный аппарат превысил 780 чел. ВЧК получила самостоятельное финансирование. Путем массовых реквизиций и контрибуций было налажено и «самофинансирование». Его масштабы было столь велики, что чекисты нередко помогали мебелью, канцтоварами, бельем и другой бытовой утварью большевистскому ЦК и некоторым другим партийным комитетам.

К концу 1918 г. было образовано 40 губчека и 365 уездных ЧК. Еще в декабре 1917 г. у ВЧК появился войсковой отряд в 30 чел. К концу мая 1918 г. численность чекистских войск выросла не менее, чем в 30 раз. Но единого отряда не было. По решению I конференции ЧК был создан корпус войск ВЧК. В нем предполагалось создать 35 батальонов по 750 чел., т.е. всего более 26 тыс. чел. В связи с мобилизациями на фронт численность войск ВЧК колебалась, но в целом росла. К декабрю 1918 г. она составляла 11 тыс. чел., а в феврале 1919 г. - 22 тыс. штыков и сабель с 360 пулеметами и 36 орудиями. (С мая 1919 г. эти войска, сохраняя определенную самостоятельность, вошли в войска внутренней охраны - ВОХР, реорганизованные с сентября 1920 г. в войска внутренней службы - ВНУС, ас января 1921 г. они вновь вернулись в ВЧК.)

Создание мощного центрального аппарата, корпуса войск и разветвленной сети местных комиссий качественно изменило положение ВЧК. Менее чем за год она превратилась из малоизвестного столичного учреждения в один из важнейших институтов советского государства. «ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима», - подчеркивал Ленин /72/.

Функции и структура ВЧК формировались главным образом под влиянием растущих угроз безопасности Советской республики. Но соответствующие задачи чекистам определяло далеко не только большевистское руководство. В силу обострения ситуации в стране и крайне слабой, даже на фоне других советских институтов, регламентации полномочий, сфер деятельности ВЧК /73/, чекисты зачастую явочным порядком, руководствуясь лишь «революционной целесообразностью» и своими представлениями о безопасности, расширяли свои функции. Это способствовало росту мессианских настроений в чекистской среде и приводило к многочисленным столкновениям с ведомствами, в чью компетенцию ВЧК бесцеремонно вторгалась.

Крайне подозрительное отношение со стороны чекистов вызывали бывшие офицеры. Между тем, во многом благодаря усилиям Троцкого, преодолевшего сопротивление широких партийных кругов и колебания самого Ленина, был взят курс на массовое привлечение старых офицеров в Красную Армию. В результате они составили костяк ее командно-административного аппарата, их доля доходила до 76 %. Для контроля над ними использовались военные комиссары, а институт заложничества, введенный официально 5 сентября 1918 г. Нарковнуделом, приказом Троцкого был распространен на офицеров и членов семей военспецов, перебежавших к белым /74/. Однако измены военных специалистов происходили периодически, а порой носили массовый характер. Например, на 500-600 офицеров, насчитывавшихся в 3-й армии, за январь-февраль 1919 г. ЧК и ревтрибуналы зафиксировали до 100 «измен», из них около 50 случаев перехода на сторону противника /75/. Штаб 47-ой дивизии перешел в Одессе на сторону неприятеля и руководил операциями против красных /76/.

Ненадежность «военных специалистов», ненависть чекистов к бывшим офицерам, а также невозможность в условиях Гражданской войны четко разграничивать борьбу со шпионажем и с контрреволюцией привели к затяжному конфликту с военным ведомством из-за контроля над контрразведкой (а фактически над командным составом армии). Уже в январе 1918 г. Дзержинский поднял вопрос о ликвидации старой контрразведки. По предложению бывшего агента царских спецслужб К.А. Шеваро-Войцинского он санкционировал создание контрразведывательного бюро (КРБ) ВЧК. Оно действовало в Петрограде и Финляндии и располагало штатом в 35 чел., включая 25 агентов. Однако деятельность КРБ была парализована тем, что революционные матросы, прикомандированные к Шеваро-Войцинскому, заподозрив своего начальника в измене, расстреляли его. Весной 1918 г. были предприняты несколько новых попыток создания контрразведки ВЧК /77/. 9 апреля президиум ВЧК постановил «взять в ведение ВЧК работу по военной контрразведке».

Большевистское руководство решило иначе, и в мае 1918 г. при оперативном штабе Наркомвоена (с осени - при Реввоенсовете Республики - РВСР) был создан военный контроль, в функции которого входили не только разведка, борьба со шпионажем, но и наблюдение за военспецами. Тем не менее, I конференция ЧК постановила начать организацию контрразведывательной работы в воинских частях, где не было военного контроля. 16 июля 1918 г. СНК санкционировал создание ЧК на Восточном фронте. 29 июля 1918 г. при отделе борьбы с контрреволюцией ВЧК был создан военный подотдел, который возглавил М.С. Кедров. В ноябре 1918 г. II конференция ЧК постановила организовать при всех фронтах и армиях чрезвычайные комиссии, которые могли назначать комиссаров в воинские части. В декабре 1918 г. при ВЧК был образован военный отдел. При нем было организовано военно-регистрационное бюро, которое взяло на учет комсостав РККА. Создать военные отделы поручалось всем губчека /78/.

В ноябре-декабре 1918 г. была проведена ревизия органов военного контроля, выявившая там крупные недостатки. Чекисты предложили упразднить его, слив со своими органами. Однако военное командование и даже многие армейские партработники выступили против. Сказались как ведомственные интересы, так и неприятие методов работы ЧК: чекисты с особым рвением арестовывали и расстреливали бывших офицеров. 6 августа в Петрозаводске они арестовали около 200 офицеров, находившихся на службе в Красной Армии79. В октябре 1918 г. в заложниках в Советской России оказалось не менее 8 тыс. бывших офицеров. Чекисты, как и часть других партийцев, по сути, не смирились с массовым привлечением их в армию и с тем, что Троцкий пытался оберегать их от блюстителей чистоты социального происхождения /80/. На фронтах ЧК порой громили органы военного контроля, невзирая на то, что во главе их нередко стояли коммунисты.

Все это вызывало у военных небезосновательные опасения в том, что ЧК могут дезорганизовать с таким трудом развертывавшуюся армию. Реввоенсоветы стали реорганизовывать военный контроль, создавать особые отделы и упразднять армейские ЧК. 13 декабря 1918 г. представители Реввоенсовета Республики (РВСР) и ВЧК договорились объединить военный контроль и армейские ЧК, но проблемы подчиненности новых органов не разрешили. РВСР настаивал, что они будут назваться особыми отделами и создаваться на базе реорганизованного военного контроля. Бюро ЦК 19 декабря 1918 г. одобрило «предложения, выработанные при Реввоенсовете», и назначило заведующим военным контролем Кедрова /81/. 1 января 1919 г. был создан Особый отдел Республики во главе с Кедровым, объединивший военный контроль и военный отдел ВЧК.

Тем не менее, проблема взаимоотношений Особого отдела с ВЧК не была урегулирована. В феврале 1919 г. он был подчинен ВЧК. Но 13 мая 1919 г. Совет Обороны передал особые отделы фронтов и армий в подчинение одного из членов соответствующих реввоенсоветов. По существу, эти органы находились в двойном подчинении и реввоенсоветов, и ВЧК. Поскольку чекисты выступали против этого, 24 июня 1919 г. Политбюро и Оргбюро ЦК подтвердили прежнее решение, но добавили, что заведующие особых отделов назначаются реввоенсоветами по соглашению с ВЧК. Оргбюро совместно с Дзержинским поручалось «найти ответственных руководителей» для Особого отдела ВЧК /82/. Кедров плохо справлялся со своими обязанностями и стремился к независимости не только от военных структур, но и от ВЧК /83/. 18 августа 1919 г. особые отделы возглавил сам Дзержинский.

Хотя проблемы подчиненности до конца еще не были урегулированы, с 1919 г. особые отделы стали основными «рабочими» органами ВЧК. В их деятельности преобладали не агентурные методы, а непосредственная расправа, что не всегда позволяло выявлять разведывательные сети противника, но вызывало многочисленные, зачастую необоснованные репрессии /84/. 8 июля 1919 г. по обвинению в связях с белогвардейцами Особым отделом ВЧК был даже арестован главком И.И. Вацетис. Но вопреки уверениям чекистов в его «изобличении», обвинения не подтвердились, и после 97-ми дневного ареста Вацетис был освобожден (хотя его военная карьера рухнула). Тем не менее, несмотря на огромные «издержки», результативность контрразведывательной деятельности в армии все же повысилась. Пытаясь преодолеть негативное отношение к чекистам в армейской среде, Троцкий 16 марта 1921 г. своим приказом потребовал «относиться с особой серьезностью к сообщениям Особых отделов и чрезвычайных комиссий о ненормальных явлениях... в жизни воинских частей», устранять их и сообщать об этих мерах чекистам /85/.

В итоге усилий военных властей и чекистов (а также качественного изменения офицерского корпуса в ходе Первой мировой войны) в Красную Армию было привлечено более 73 тыс. «военных специалистов». В белых и других армиях, по подсчетам А.Г. Кавтарадзе, служило около 100 тыс. «старых» офицеров /86/. Таким образом, путем ряда мер, в том числе насилия, большевикам удалось расколоть существовавший в России 250-тысячный офицерский корпус и использовать одну его часть (примерно 30%) в борьбе против другой, а точнее, других, которые в совокупности объединяли 40% офицеров. Это явилось одной из важных предпосылок победы красных в Гражданской войне.

В начале 1920-х гг. интеграция бывших офицеров в Красную Армию в основном завершилась. «Вопрос о специалистах и коммунистах, как вопрос общего порядка, в Красной Армии в значительной мере свою остроту утратил», - констатировал Особый отдел ГПУ в марте 1923 г. «Случаи недоразумений между командирами и комиссарами становятся единичными: как общее правило, обе стороны объединились... Отдельные «непримиримые» коммунисты систематически из армии выживаются» /87/. Синтез кадров, структур и традиций старой и «рабоче-крестьянской» армии явился одним из краеугольных камней мощи советских вооруженных сил, как в период Гражданской войны, так и в последующие годы.

В отношениях с Наркомвоеном ВЧК все же вынуждена была считаться с могуществом этого ведомства, сказывалось и уважительное отношение Дзержинского к Троцкому. С другими советскими наркоматами чекисты, стремившиеся фактически монополизировать сферу борьбы с контрреволюцией, церемонились куда меньше.

Забастовки, массовое воровство на железных дорогах и «засоренность» ее охраны «чуждыми» элементами, включая бывших полицейских, побудили I Всероссийскую конференцию ЧК поставить вопрос о передаче в их ведение охраны путей сообщения. Не сразу, но СНК пошел навстречу, и 26 июля, а затем 7 августа 1918 г. санкционировал создание железнодорожного отдела ВЧК. В ноябре 1918 г. II Всероссийская конференция ЧК постановила образовать при ВЧК транспортный отдел, который распространил свою деятельность не только на железные дороги, но и на водные и шоссейные пути, а также на почтово-телеграфные учреждения. Практически с самого начала борьба чекистов с «контрреволюцией» на транспорте сопровождалась повальными арестами железнодорожников и острыми конфликтами с Наркоматом путей сообщения (НКПС), профсоюзами. Это не раз вызывало озабоченность Совнаркома, но развертывание «официального» красного террора отодвинуло эти проблемы. Однако после того как его пик был пройден, Наркомпуть осмелел и поднял вопрос об упразднении транспортного отдела ВЧК. 1 декабря этот вопрос был поставлен в повестку дня Совета Обороны. 3 декабря 1918 г. на заседании комиссии Совета Обороны было решено лишь регламентировать порядок арестов и переработать положение о транспортном отделе, запретив чекистам вмешиваться в технические и распорядительные функции НКПС /88/. В мае 1919 г. транспортные органы ЧК были реорганизованы и выведены из подчинения губчека. В 1920 г. последовали новые реорганизации, некоторое сужение прав чекистов по аресту железнодорожников. Однако конфликты с НКПС продолжались. Некоторые транспортные органы ЧК, как признавало чекистское руководство, ощущали себя «какой-то независимой державой» /89/. В итоге эти конфликты были разрешены тем, что в апреле 1921 г. Дзержинский был назначен наркомом путей сообщения.

Развертывание деятельности ВЧК в условиях нараставшего массового террора порождало столкновения с революционными трибуналами. Созданные согласно декрету о суде 22 ноября 1917 г. и реорганизованные в мае 1918 г., ревтрибуналы тоже боролись с контрреволюционными преступлениями, спекуляцией и взяточничеством. Но многие ЧК, видя, что они недостаточно жестко подавляют контрреволюцию (в 1918 г. ревтрибуналы сравнительно немного выносили расстрельных приговоров и нередко оправдывали подсудимых), стали фактически командовать ими, изымать дела, пересматривали их приговоры, распоряжаться местами заключения. С ноября 1918 г., когда общественная атмосфера изменилась и ревтрибуналы стали активно отстаивать свои права, отношения ВЧК с ними обострились. Трибуналы, полагали чекисты, «претендовали на все дела, разбираемые ВЧК, и желали ЧК сделать как бы следственными комиссиями трибуналов». Все же чекистам, как будет показано ниже, пришлось пойти на уступки. В апреле 1920 г., после принятия положения о ревтрибуналах, Дзержинский и Н.В. Крыленко (от Ревтрибунала) подписали совместный документ, согласно которому намечалось определенное разграничение функций и введение представителей ЧК в ревтрибуналы /90/. Это сняло остроту отношений между ведомствами, но все же они оставались сложными.

Откровенные нарушения «революционной законности» испортили отношения ВЧК с большевистским Наркомюстом. Летом 1918 г. НКЮ, который все чаще сталкивался с фактами чекистских злоупотреблений, попытался ограничить произвол ВЧК /91/. Деятельность П.И. Стучки как руководителя Особой следственной комиссии по расследованию обстоятельств убийства Мирбаха и июльских событий 1918 г. привела к существенным трениям с ВЧК. 20 августа Наркомюст по инициативе Стучки предложил ВЧК образовать межведомственную комиссию для проверки политических заключенных, «числившихся за ВЧК», и освобождения тех из них, которые находились в тюрьмах «без достаточных оснований». Кроме того НКЮ предоставил уполномоченным от Красного Креста право «свиданий со старостами политических заключенных» для осведомления о «числе и нуждах заключенных» и распределения продуктов, денег и пр. 23 августа коллегия Наркомюста приняла проект положения о ВЧК /92/, который представлял собой попытку обозначить хоть какие-то пределы необъятных полномочий этого ведомства. Однако большевистское руководство не поддержало эти попытки. Напротив, 22 августа, еще до завершения следствия по делу об убийстве Мирбаха и выступления левых эсеров, Дзержинский (который, как один из главных свидетелей, подал в отставку) вновь был назначен председателем Чрезвычайной комиссии. Положение о ВЧК принято не было. Более того, нарком юстиции Стучка вынужден был подать в отставку. Последовавшее уже на другой день согласие Наркомюста на «временную» передачу в ведение ВЧК Бутырской тюрьмы закрепило победу ведомства Дзержинского над НКЮ.

При Д.И. Курском Наркомюст попытался продолжить свою линию. Была создана Комиссия «для просмотра оснований арестов заключенных по распоряжению ВЧК». 15 сентября 1918 г. она провела перепись заключенных Бутырок. С 18 сентября предполагалось «систематически пересмотреть все списки арестованных». Наладить эту работу, по-видимому, не удалось. Во время «угара» красного террора Наркомюст вынужден был ограничиваться лишь реакцией на отдельные случаи откровенного вмешательства ВЧК в его компетенцию: обыски в тюрьмах и разоружение их охраны, аресты милиционеров и т. п. Лишь в конце 1918 г., после того, как ВЦИК принял Положение о ВЧК, регламентировавшее ее взаимоотношения с другими ведомствами, НКЮ попытался перейти в наступление. 16 декабря Наркомат юстиции обсудил вопрос «об обысках, арестах и расстрелах в Вятской тюрьме» и сумел настоять на ревизии Вятской ЧК. По ее итогам 30 января 1919 г. НКЮ предложил следственной комиссии Верховного Ревтрибунала начать следствие по обвинению председателя и 14-ти членов коллегии, сотрудников Вятской губчека, в преступлениях по должности /93/.

Однако самый громкий конфликт породили действия представителя Наркомюста в ВЧК. В соответствии с Положением о ВЧК 11 ноября 1918 г. представитель НКЮ (Л.А. Саврасов, через неделю его заменил М.Ю. Козловский) был введен в коллегию ВЧК. Специальным наказом Наркомюст поручил ему «наблюдать за закономерностью действий и постановлений ВЧК» /94/. Козловский всерьез отнесся к своим обязанностям. 9 декабря, обсудив его доклад, Наркомюст высказался за слияние следственной комиссии ревтрибуналов и следственной части ЧК (что фактически означало лишение чекистов возможности самостоятельно вести следствие). 11 декабря в связи со «сведениями о самочинных расстрелах», поручил Козловскому расследовать «деятельность Наумова в Хамовническом районе» /95/.

Ознакомившись с некоторыми делами, Козловский выразил ВЧК решительный протест, заявив, что 50% расстреливаемых чекистами невиновны. В ответ 17 декабря 1918 г. коллегия ВЧК заявила, что ее деятельность осуществляется «исключительно при условии доверия ко всем ответственным товарищам, работающим в Комиссии», и что при сложившихся обстоятельствах она «считает для себя совершенно невозможным работать» /96/. Фактически это был ультиматум ЦК. 19 декабря 1918 г. коллегия НКЮ признала протест Козловского по 13-ти делам лиц, приговоренных к расстрелу, правильным /97/. Но в тот же день Бюро ЦК, не вдаваясь в суть поднятой Козловским проблемы и не запрашивая Наркомюст, постановило: «В силу заявления ВЧК, что неразрешенные конфликты тормозят работу ВЧК, ЦК предлагает Комиссариату юстиции временно заменить тов. Козловского в качестве представителя Комиссариата в ВЧК до улаживания конфликта» /98/. Хотя ЦК и поручил И.В. Сталину разобраться в этом деле, фактически оно было замято. НКЮ лишился своего представителя в коллегии ВЧК, а сам Козловский 20 января 1919 г. был откомандирован в Вильно /99/.

Стремление ВЧК к бесконтрольному расширению своих функций не менее наглядно проявилось в конфликте с НКВД и с местными органами государственной власти. Весной 1918 г. ЧК организовывались, как правило, губернскими (а летом и уездными) Советами и считались отделами их исполкомов. Однако развертывание массового террора быстро изменило ситуацию. «Созданные местными Советами специальные органы по борьбе с контрреволюцией оторвались от самого Совета и повели не только изолированное от него существование, но зачастую стали себя считать более высшими органами, чем сам Совет», - отмечал М.Ф. Владимирский в Отчете НКВД за 1918 г. /100/ На местах, едва ли не повсеместно, возникали конфликты Советов, их исполкомов со «своими» чрезвычайными комиссиями.

Одну из характерных сцен, происходившую в Царицынской ЧК, описал член коллегии Нефтяного комитета К.А. Махровский: «В нашу комнату вбежал маленький, испуганный человек, за ним гнался бородатый, в очках, с револьвером в руке. Первый униженно о чем-то молит и просит не губить его, второй требует отдать ему какие-то бумаги, иначе его застрелит... Маленький - это член РКП, член исполкома, откомандированный для работы в ЧК, бородатый был зав. отделом по борьбе с контрреволюцией Иванов». Из-за того, что член исполкома попросил освободить арестованного без достаточных оснований большевика, Иванов пришел в ярость и арестовал его самого. 22 августа исполком Совдепа обсудил незаконные действия ЧК: расстрелы без следствия (для подозреваемых в контрреволюции расстрел был неизбежен), аресты по ложным доносам (порой с их помощью рабочие, обыватели сводили личные счеты друг с другом) и т. п. Но избранной исполкомом комиссии по ревизии своего учреждения чекисты заявили, что «ЧК имеют неограниченные полномочия от центра и никому на месте в своих действиях отчета давать не будут» /101/.

I съезд председателей губсовдепов и заведующих отделами управления посчитал «безусловно необходимым» включение губернских и уездных ЧК в отделы управления соответствующих исполкомов в качестве подотделов. В ответ на запрос НКВД, 118 из 147 губернских и уездных Советов, т. е. более 80% недвусмысленно высказались за подчинение ЧК исполкомам (в качестве отдела исполкома или подотдела отдела управления). За независимость ЧК высказались лишь 19 Советов (12,9 %), в т. ч. 2 из 22 губернских /102/. Однако ВЧК оказала «самое решительное сопротивление» этим планам и попыталась взять отделы управления под свой контроль. В Положении ВЧК от 14 сентября 1918 г. о губернских и уездных ЧК констатировалось, что в своей работе чрезвычайные комиссии опираются на «местные комитеты партии коммунистов». О Советах, которые нередко казались чекистам подозрительными и чей состав они энергично «чистили», а также о сотрудничестве с другими государственными структурами не было сказано ни слова. Пока красный террор набирал обороты, изменение отношений ЧК с советскими институтами было невозможно.

Однако в октябре 1918 г., когда военно-политическое положение Советской России несколько упрочилось, а волна репрессий начала захлестывать советскую элиту, коммунистов, власти забеспокоились. Поводов для этого было более чем достаточно. Когда упоминавшийся выше Махровский, выполнявший задание СНК, был арестован Царицынской ЧК, то ни его членство в партии, ни мандат с подписью Ленина впечатления на чекистов не произвели. «Теперь не такое время, чтобы придавать какое-нибудь значение удостоверению за подписью Ленина, мало ли кому Ленин не выдает удостоверений», - говорил председатель ЧК А.И. Червяков. В Донецком бассейне «бывшие углепромышленники» тоже разъезжали с мандатами Ленина и требовали содействия, «а мы их арестовывали и сажали в тюрьму». Другой чекист прямо заявил, что «им плевать на мандат Ленина, мало ли какой сволочи вертится теперь около Ленина или Троцкого... Если сам Ленин попадется в контрреволюции, он также будет арестован, как и всякий контрреволюционер». Махровский вспоминал: «Жуть охватила меня, я видел ясно, что никакие доводы здравого смысла и логики тут успеха не имеют: люди помешаны на контрреволюции...»

По его данным, в Царицынской ЧК арестованных содержалось до 300 чел., на барже на Волге - около 400 (в т. ч. примерно 30 «каторжан», 70 - бывших офицеров, 40 - представителей буржуазии, остальные - рабочие и крестьяне). В большинстве своем это были случайные люди. Некоторые старики 70-80 лет были объявлены шпионами. Прапорщик Упатов пришел по газетному объявлению записываться в Красную Армию, но был арестован ЧК и расстрелян. Большевик, комиссар финансов Донской республики Дунаевский был арестован после разговора со Сталиным, в котором он указал на недостатки обороны Царицына. (Чтобы быть арестованным ЧК, «достаточно находится не в очень дружелюбных отношениях с кем-либо из царицынских властей».) Член местного исполкома, старый партийный работник Долгов после ареста его чекистами покончил жизнь самоубийством, а потом в местной газете поместили прочувствованный некролог о его скоропостижной смерти. Расстрелы арестованных шли практически непрерывно. 19 августа были расстреляны 5 чел., 20-го - четыре, 21-го - один из комиссаров ЧК, обвинявшийся в преступлении по должности. В дальнейшем, со слов вернувшегося из Царицына летчика Шаврова, там расстреливалось по 30-40 чел. сразу. Некоторые умирали с возгласом, что «дело Коммуны не прочно - она строится на невинной крови».

Махровский требовал расследования деятельности Царицынской ЧК из-за «ничем не оправдываемого террора, применяемого к советским работникам», и свидетельствовал, «что аналогичными фактами можно характеризовать деятельность ЧК всюду: в Астрахани, Саратове, Тамбове и в целом ряде городов». «Очень часто» арестовывались на местах «советские работники, командированные из центра с соответствующими поручениями». «Ни один коммунист не будет отрицать необходимости применять в столь тяжелый период... массового террора против... классовых врагов, но весь ужас заключается в том, что работа местных ЧК происходит совершенно без всякого контроля со стороны центра», - писал он /103/. Жизнь самому Махровскому спасло то, что о его деле был извещен Совнарком, и тот, вопреки настояниям Сталина, потребовал освободить его /104/. Тем не менее, даже после телеграммы Ленина с требованием немедленного освобождения его отпустили далеко не сразу.

В свете растущих опасений выхода ЧК из-под партийного контроля многочисленные злоупотребления чекистов начали приобретать все большую огласку и по-иному восприниматься большевистским руководством. 18 октября 1918 г. «Правда» писала, что лозунг «Вся власть Советам» сменяется лозунгом «Вся власть чрезвычайкам». 25 октября ЦК обсудил вопрос о чрезвычайных комиссиях и утвердил в основном проект Положения о ВЧК. ЦК осудил статью в «Вестнике чрезвычайных комиссий», восхвалявшую пытки, закрыл этот журнал и поручил Л.Б. Каменеву, Сталину и Курскому провести политическую ревизию ВЧК. Но в итоге дискуссий задачи Комиссии были определены весьма осторожно /105/.

28 октября 1918 г. ВЦИК принял Положение о ВЧК. Оно предусматривало подчинение ЧК соответствующим исполкомам. Последние получили право назначать, отзывать их членов, выбирать председателей (окончательно они утверждались ВЧК), устанавливать по согласованию с ВЧК численность вооруженных отрядов и утверждать сметы расходов ЧК. В Положении подчеркивалось, что ВЧК - орган Совнаркома и работает в тесном контакте с наркоматами внутренних дел и юстиции, которые взаимно делегируют друг другу своих представителей. Казалось, что полномочия ВЧК были юридически обозначены, а тем самым - сужены, восстановлены права Советов, намечены пути координации работы Комиссии с другими ведомствами. В начале ноября VI съезд Советов дал публичный сигнал к введению террора в определенные рамки. Он призвал к соблюдению «социалистической законности» и объявил частичную амнистию (к чему подталкивала переполненность тюрем).

Решения ЦК и VI съезда Советов открыли шлюзы острой критике ВЧК со стороны прессы, Советов, профсоюзных и партийных организаций. Осенью 1918 - зимой 1919 гг. даже среди большевистского руководства активно обсуждались планы не только радикальной реорганизации, но и полного упразднения ЧК, с передачей их функций ревтрибуналам /106/. Созданная Советом Обороны комиссия «по вопросам, связанным с действиями ВЧК», 3 декабря 1918 г. регламентировала порядок арестов чекистами советских служащих. 11 декабря было выпущено соответствующее постановление. Отметив, что подобные аресты «нередко отзываются крайне болезненно» на работе учреждений, Совет Обороны предписал ВЧК, по возможности, предварительно извещать соответствующее ведомство об арестах ответственных работников, всех специалистов и обязательно ставить его в известность о самом факте ареста в течение двух суток после него и о существе обвинения /107/. Тем не менее, на местах этот порядок не всегда соблюдался. ЧК практиковали «аресты в качестве заложников» специалистов, состоявших на советской службе, а порой арестовывали «членов коллегий различных технических и хозяйственных организаций в полном составе». В октябре 1919 г. ВЧК издала два приказа с требованием упорядочения подобных арестов /108/.

4 февраля ЦК РКП(б) поручил комиссии в составе Дзержинского, Сталина и Каменева в кратчайший срок разработать Положение о ЧК и ревтрибуналах. Предусматривалась передача вынесения приговоров в ревтрибуналы и сохранение за чекистами права расстрелов при военном положении. ЧК должны были быть органами розыска и непосредственной борьбы с вооруженными выступлениями /109/. 8 февраля 1919 г. ЦК в обращении ко всем членам партии - работникам ЧК объявил о реформе их ведомства. Право вынесения приговоров передавалось реорганизованным ревтрибуналам, а ЧК должны были сосредоточиться «на общем наблюдении за движением контрреволюционных сил, на непосредственной борьбе с вооруженными выступлениями». 17 февраля ВЦИК принял соответствующее постановление.

Поскольку почти не контролируемая (даже со стороны губчека) деятельность низовых звеньев чекистского аппарата нередко сопровождалась чудовищными злоупотреблениями, вызывавшими недовольство, а порой и восстания населения, осенью 1918 г. были упразднены волостные ЧК. 20 января 1919 г. ВЦИК принял решение о ликвидации уездных ЧК. Но из-за сложной обстановки и нежелания чекистов, местных властей терять уездные ЧК /110/, лишь в начале 1920 г. их функции были переданы уездным начальникам милиции (подведомственным Дзержинскому как наркому внутренних дел), а с середины года - политбюро при уездной милиции, которые подчинялись ЧК и начальнику уездной милиции. В 1921 г. политбюро перешли в непосредственное подчинение ЧК. Таким образом, хотя и в измененном виде, уездные ЧК были фактически воссозданы.

Изменения происходили и в центральном аппарате ВЧК. Чтобы компенсировать нехватку квалифицированных кадров и повысить эффективность проведения боевых операций, эти функции были сосредоточены в созданном в декабре 1918 г. оперативном отделе ВЧК. В феврале 1919 г. был образован секретный отдел, взявший на себя подавление антисоветских партий, враждебной деятельности духовенства и сектантов. На III Всероссийской конференции чрезвычайных комиссий (1-3 июня 1919 г.) было принято решение о повсеместном создании секретно-оперативных отделов, в обязанности которых входила организация оперативной работы с использованием негласных, агентурных методов борьбы с политическими противниками.

30 ноября 1918 г. ВЧК приняла решение об организации контроля над корреспонденцией, возложив эти функции на комиссаров почтово-телеграфных учреждений. ЧК вскоре было предоставлено право по соглашению с комиссаром почтового учреждения периодически проверять письма и телеграммы. Для этого чекисты использовали учреждения военной цензуры. В октябре 1920 г. при особых отделах были созданы отделения военной цензуры. В октябре 1921 г. военная цензура перешла в ведение ВЧК.

С лета-осени 1918 г. началась постепенная организация оперативного учета - регистрация «враждебных Советской власти элементов» и особенно бывших офицеров и членов их семей. Этим не только облегчалась их мобилизация в РККА, обеспечивалась их лояльность (семьи играли роль заложников), но в какой-то мере затруднялась подпольная вербовка офицеров в белые армии, довольно широко распространенная в 1918-1919 гг. Данные регистрации широко использовались и для осуществления массовых репрессий среди офицеров. 23 сентября 1919 г. Совнарком принял постановление «Об обязательной регистрации бывших помещиков, капиталистов и лиц, занимавших ответственные должности в царском и буржуазном строе». Хотя его осуществление поручалось НКВД, на местах, особенно в районах, освобождаемых от белогвардейцев, эти функции, как правило, возлагались на ЧК. Комиссии также вели регистрацию реэмигрантов (бежавших в свое время с белыми), членов антисоветских партий, военных специалистов и т. д. Через регистрационно-статистическое отделение созданного 14 января 1921 г. секретно-оперативного управления ВЧК осуществляла учет всех лиц, подозреваемых в контрреволюции. Губчека должны были регистрировать «уличенных или заподозренных в преступных деяниях лиц», «неблагонадежный административный и руководящий персонал органов управления губернии», предприятий, командно-административный состав армии и т.д. /111/ Система политического контроля за населением, заложенная в годы Гражданской войны, в целом смогла превзойти уже известную нам царскую.

Таким образом, поступаясь одними полномочиями, ВЧК компенсировала их развертыванием других функций. Это объяснялось тем, что на деле большевистское руководство еще не было готово к радикальной смене внутриполитического курса и серьезной реорганизации ВЧК. Ленин 7 ноября 1918 г. открыто поддержал чекистов /112/. Это был недвусмысленный сигнал. 18 ноября ВЦИК постановил не применять амнистию «к шпионам», «контрреволюционерам», «саботажникам» и «прочим». 19 декабря 1918 г. ЦК запретил острую критику ЧК в прессе /113/. Приоритетность задач по борьбе с контрреволюцией заставляла Ленина и ЦК, несмотря на некоторые колебания, в основном поддерживать ВЧК. Самих же чекистов продолжение террористической борьбы с контрреволюцией побуждало по-прежнему вторгаться в компетенцию других государственных органов. В результате НКЮ, лишившись после инцидента с Козловским своего представителя в коллегии ВЧК, вновь оказался не в состоянии хоть как-то контролировать этот орган. Конфликт с НКВД в итоге ЦК разрешил тем, что отстранил наркома Г.И. Петровского, направив его председателем Украинского ВЦИК. (Таким образом, Петровский стал, по меньшей мере, третьим - после Стучки и Козловского - представителем высшей советской элиты, лишившимся своего поста в результате конфликта с ВЧК. Четвертым стал И.И. Вацетис.) 16 марта 1919 г. ЦК назначил наркомом внутренних дел Дзержинского /114/.

С марта 1919 г. из-за обострения положения на фронтах и внутри Советской России началось новое расширение полномочий ЧК. Совет Обороны предоставил окружным транспортным отделам ВЧК право расстрела расхитителей грузов, саботажников и взяточников на железных дорогах. 14 марта 1919 г. ЦК РКП(б), пойдя навстречу требованиям Дзержинского, постановил, что «ряд мест, в которых произошли восстания», могут объявляться «на военном положении с восстановлением прав ЧК». (Военное же положение вводилось сплошь и рядом.) Кроме того ЦК обязал губкомы вернуть в ЧК отозванных из нее работников, а военкомам запретил без ведома ВЧК отзывать ее отряды /115/. Чекисты усилили свое влияние на советскую прессу /116/. 11 июня 1919 г. ЦК в ответ на предложение Дзержинского о расширении списка преступлений, каравшихся расстрелом, признал возможным расстрел без суда в местностях, объявленных на военном положении /117/. 20 июня 1919 г. ВЦИК подтвердил, что в этих местностях ЧК принадлежит право непосредственной расправы /118/. 26 сентября 1919 г. в связи с терактом в Леонтьевском переулке (от бомбы, брошенной анархистами, там погибло 12 членов московского партактива, 55 чел. было ранено и контужено) ЦК постановил: «...не объявляя официально массовый красный террор, поручить ВЧК фактически его провести» /119/. Кроме того, по предписанию Совнаркома были изъяты из общей подсудности и переданы в ведение ВЧК дела по крупной спекуляции и должностным преступлениям. Таким образом, ВЧК в кратчайший период восстановила в основном свои полномочия и влияние в обществе.

Разгром войск Н.Н. Юденича и А.И. Деникина к концу 1919 г. вновь изменил баланс настроений в партийной верхушке. 13 января 1920 г. Политбюро решило лишить ВЧК права применять высшую меру наказания, обязав передавать такие дела в ревтрибуналы, и создать комиссию для разработки соответствующего декрета /120/. Через день, не дожидаясь официального постановления ВЦИК, ВЧК опубликовала приказ, запрещавший расстрелы. ВЦИК, который был настроен к ВЧК более критически, чем ЦК и не раз конфликтовал с ней /121/, 17 февраля 1920 г. принял довольно радикальное постановление. Оно реанимировало решение ЦК годичной давности об отмене внесудебных полномочий ЧК и обязало чекистов заканчивать следствие в месячный срок (разрешение на его продолжение давалось ВЦИК и местными Советами). Ревтрибуналам было предоставлено право проверки следственных действий ЧК и «закономерности» содержания арестованных. Однако уже 28 мая 1920 г. в связи с войной с Польшей ВЧК вернули право расстрелов.

Провал советской разведки в ходе этой войны («мы шли на Варшаву вслепую и потерпели катастрофу», - констатировал ЦК), а также активизация внешнеполитической деятельности советского государства и необходимость борьбы против мощных эмигрантских организаций поставили вопрос о кардинальной реорганизации разведывательной работы. Отдельные попытки ее ведения предпринимались уже с 1918 г., но в целом чекистская разведка была слаба, разрозненна и малоуспешна. Дело объяснялось не только тем, что в начале 1919 г. агентурная разведка была передана регистрационному управлению РВСР, а Особый отдел ВЧК фактически свернул внешнюю контрразведку и лишь с конца 1919 г. по инициативе с мест начались попытки ее воссоздания /122/. Разведке просто не уделялось серьезного внимания. Сказывался и острый дефицит квалифицированных кадров, и явное противоречие «тонкого» механизма разведки и «грубых» методов, преобладавших в работе чекистов. Хотя в Красной Армии разведка тоже не являлась сильной стороной, но, все же, используя имеющиеся традиции, военные смогли довольно быстро создать относительно развитой аппарат, отражавший не только текущие потребности армии, но в какой-то мере и стратегические интересы Советской республики на Евразийском континенте.

9 января 1919 г. приказом № 34 РВСР все органы «тайной (агентурной) разведки в действующей армии» были переданы, в целях объединения, из штабов военных округов (кроме Петроградского и Орловского) в соответствующие штабы фронта или армии, а общее руководство агентурной разведкой было возложено на Регистрационное управление полевого штаба РВСР. 5 февраля был утвержден штат морского разведывательного отделения Регистру па (22 чел., причем из 8 ответственных работников все, кроме политкомиссара, являлись бывшими офицерами) /123/. 21 июня 1919 г. были утверждены Положение и штаты Региструпа. Без морского отделения и отдела военной цензуры (соответственно II и III отделов) штаты Региструпа включали 82 чел. (военная цензура - 107 чел.). Должности, занимаемые партийными и беспартийными, регламентировались. Возглавлять ведомство должен был член РВСР, а отделы и отделения - партийные работники /124/. Таким образом, Региструп демонстрировал значительную по тем временам идеологическую гибкость и широко использовал квалифицированные офицерские кадры. У чекистов подобное встречалось скорее как исключение.

РВСР последовательно отстраивал систему разведки. 11 июля 1919 г. он утвердил во всех стрелковых полках «команды пеших разведчиков» (штат 104 чел.), 21 июля - принял Положения и штаты агентуры штаба фронта (11 чел. и курьеры по числу армий), армии (7 чел.) и дивизии (3 чел.) /125/. В 1920 г. Политбюро, Совет Труда и Обороны (СТО) и РВСР неоднократно вносили изменения в организацию и штаты военной разведки, соответствующих курсов (постоянный состав -28 чел., курсантский - 100 чел.). Наглядным свидетельством работы военной разведки являлись практически еженедельные агентурные сводки, которые лишь отчасти были выполнены на открытых источниках. Они охватывали антибольшевистские вооруженные силы, несоветские регионы России, а также различные страны, включая даже США и Индию. К концу 1921 г. число сотрудников Разведупра во всех странах составляло 208 чел. Для координации разведывательной и контрразведывательной деятельности начальник Региструпа Я.Д. Ленцман был введен в коллегию ВЧК.

Становление политической разведки оказалось куда более сложным и болезненным. В апреле 1920 г. в Особом отделе ВЧК был создан иностранный отдел, а при особых отделах фронтов, армий, флотов и в некоторых губерниях - иностранные отделения. Намечалось создание резидентур при каждой дипломатической и торговой миссии в капиталистических странах. Резидент, работая под прикрытием (о нем мог знать только глава соответствующей миссии), должен был создать агентуру и еженедельно передавать информацию в центр /126/. Однако наладить сколько-нибудь серьезную разведку, скоординировать разрозненную, во многом «кустарную», деятельность различных чекистских органов не удавалось. 6 сентября 1920 г. по предложению Троцкого Политбюро обсудило вопрос о реорганизации Региструпа. Для выработки мер по «усилению разведки на Западном фронте» была создана специальная комиссия (Сталин, Н.Н. Крестинский, Ленцман, Курский и Дзержинский) /127/. Ее выводы легли в основу реорганизации не только военной разведки. На основе ее предложений Дзержинский потребовал ликвидировать иностранный отдел Особого отдела ВЧК и на его базе создать иностранный отдел (ИНО) ВЧК, с тем чтобы «все агенты за границу от ВЧК могли посылаться только этим отделом». 20 декабря 1920 г. иностранный отдел ВЧК был создан. Его возглавил Я.Х. Давыдов (Давтян), причем одновременно работая и в НКИД. К 1922 г. по штату в ИНО было 54, а реально работало 77 чел. ИНО, централизовавший «все сношения с заграницей», а также с НКИД, Наркоматом внешней торговли и Коминтерном, явился первой советской службой внешней политической разведки.

24 ноября 1920 г. Совет Труда и Обороны возложил охрану границ на Особый отдел ВЧК. Учитывая возраставшую (после завершения широкомасштабных военных действий в Европейской России) значимость данной проблемы, это означало существенное приращение сферы ответственности и мощи ведомства Дзержинского.

К началу 1921 г. в 74 губернских, 22 транспортных ЧК и 29 особых отделах состояло 39,8 тыс. чел. К концу 1920 г. войска ВЧК насчитывали 68,3 тыс. чел., из которых почти 8 тыс. находилось в Москве. Численность войск, подведомственных ВЧК, многократно увеличивалась и уже на 15 июля 1921 г. составляла 200,2 тыс. чел. /128/ Таким образом, максимальная численность ВЧК превышала 240 тыс. чел., а вместе с осведомителями - примерно 270 тыс. Однако официальные штаты ВЧК составляли 105 тыс. чел. 25 ноября 1921 г. Политбюро определило их в 90 000 чел. и 15 000 чел. резерва /129/.

Таким образом, ВЧК не только сохранила в целом свои прежние функции, но и приобрела целый ряд новых, резко нарастила организационные структуры и численность своих сотрудников. Все это привело к усилению контроля ВЧК над госаппаратом и обществом в целом. Как отмечалось в официальном отчете чекистского ведомства, если в 1918 г. ей не без труда «приходилось устанавливать свое внутреннее наблюдение во всех важнейших отраслях советского хозяйства, административного и военного аппарата, чтобы предупредить возможную контрреволюционную опасность изнутри», то в 1920 г. ВЧК уже «протянула свои щупальца по всей территории РСФСР и держит в своих железных руках как судьбу нашего транспорта, так и фронта, и военного и трудового» /130/. По многообразию своих функций, масштабам и разветвленности структуры и численности сотрудников ВЧК не имела аналогов не только в России, но и во всем мире.

В БОРЬБЕ С «ГИДРОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ»

Октябрьский переворот подавляющей частью населения был встречен относительно спокойно. Хотя в Москве, Киеве, Смоленске, Воронеже, Казани, Ташкенте, Иркутске и ряде других регионов установление советской власти вызвало серьезное вооруженное сопротивление, в целом Гражданская война носила пока очаговый, локальный характер. Свергнутому Временному правительству и иным противникам большевиков поначалу не сочувствовали не только рабочие и крестьяне, но и казаки. И даже офицерство не проявляло большой активности. Из 250 тыс. российских офицеров в вооруженную борьбу против советской власти в первые месяцы ее существования вступило не более 3 %! Против большевиков сражались лишь отдельные, немногочисленные воинские формирования, бои с которыми шли главным образом вдоль железных дорог (т. н. эшелонная война). Однако и советская власть только утверждалась в стране и была крайне слаба /131/. Наибольшую угрозу для нее (на территории собственно России) представляли: П.Н. Краснов - под Петроградом, A.M. Каледин и Л.Г. Корнилов - на Дону и А.И. Дутов - на Южном Урале.

Краснов, откликнувшись на призыв бывшего министра-председателя Временного правительства и верховного главнокомандующего А.Ф. Керенского, с немногочисленными (до 1000чел.) войсками 27 октября занял Гатчину, 28-го - Царское Село. В самом Петрограде созданный 26 октября под руководством эсера Н.Д. Авксентьева Комитет спасения Родины и революции планировал одновременно с подходом к городу войск Краснова поднять восстание. Поскольку о его подготовке стало известно Петроградскому ВРК, восстание начали уже 29 октября. Однако выступление юнкеров не было подержано столичным гарнизоном и в тот же день подавлено.

Не меньшую угрозу для большевистской власти представляли острейшие политические проблемы. Все основные политические силы страны, включая умеренных социалистов, и даже революционизированные массы не были готовы принять большевистское правительство /132/. Отражая эти настроения, Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железнодорожников (Викжель) под угрозой всеобщей забастовки потребовал прекращения военных действий и создания «однородного социалистического правительства» /133/. В ходе начавшихся 29 октября переговоров большевики согласились на «расширение базы правительства» и изменение его состава. Однако после разгрома 30-31 октября войск Краснова Ленин, который в отличие от других членов партийного руководства рассматривал переговоры лишь как «дипломатическое прикрытие военных действий», настоял на разрыве переговоров. В знак протеста примерно четверть членов большевистского ЦК и до 30 % наркомов правительства подали в отставку. Они заявили: «Мы стоим на точке зрения необходимости образования социалистического правительства из всех советских партий... Вне этого есть только один путь: сохранение чисто большевистского правительства средствами политического террора. На этот путь вступил Совет Народных Комиссаров» /134/. Примечательно, что Ленин и другие противники соглашения с умеренными социалистами тоже понимали, что единственной альтернативой ему является Гражданская война, но она их не пугала /135/.

Установление большевистской власти сопровождалось волной террора. По большей части он носил еще «низовой», «инициативный» характер (II съезд Советов запретил смертную казнь) и обрушивался, прежде всего, на участников вооруженного сопротивления большевикам. Подавление восстания юнкеров в Петрограде сопровождалось массовыми расправами с захваченными или сдавшимися (под гарантии неприкосновенности) юнкерами. Их расстреливали, выбрасывали с чердаков зданий и т. д. «Красноармейцы обезумели от крови», - писал Д. Рид /136/. Массовые убийства происходили на юге России, в Киеве и в некоторых других районах /137/.

Даже в тех городах, где большевикам не оказывалось вооруженного сопротивления, арестовывались полицейские, деятели царской администрации, Временного правительства, генералы, офицеры, «саботажники», «спекулянты», «черносотенцы» и т. д. (Хотя поначалу репрессии носили в основном бескровный характер и большинство арестованных в итоге отпускали.) Уже 27 октября 1917 г. Совнарком принял Декрет о печати, по которому только за два месяца было закрыто около 150 оппозиционных газет. 28 ноября, в связи с собранием членов Учредительного собрания и 100-тысячной манифестацией в его поддержку, СНК объявил кадетов «партией врагов народа». Но аресты некоторых ее лидеров начались еще до принятия этого декрета. Арестам подвергались и некоторые умеренные социалисты.

Вместе с тем из-за слабости своей власти большевики вынуждены были не только бороться с оппозицией, но и искать себе союзника. После долгих колебаний, убедившись в невозможности создания однородного социалистического правительства, левые эсеры (ПЛСР) 9 декабря 1917 г. вошли в состав СНК. Эта правительственная коалиция сыграла незаменимую роль в выживании большевистского режима, поскольку укрепила его опору среди крестьянства, помогла ликвидировать правительственный кризис, а также разрешить жизненно важную проблему Учредительного собрания.

II съезд Советов признал Учредительное собрание высшим органом власти. Большевистский Совнарком официально считался лишь Временным правительством. Большевики не рискнули отсрочить или отменить всеобщие выборы. Больше всех голосов на них - 39,5 % -получили эсеры, а РСДРП(б) набрала лишь 22,5 %. /138/ Попытка перевыборов членов Учредительного собрания, арест кадетов и затягивание его созыва не изменили ситуации. Однако Ленин и подавляющая часть большевистского руководства не желала расставаться с властью.

К открытию Учредительного собрания в Петрограде было введено военное положение, подтянуты воинские части, создан чрезвычайный военный штаб. Таврический дворец не только в несколько колец был окружен войсками, но и набит матросами и солдатами, не скрывавшими пробольшевистских симпатий и даже наводившими винтовки на не нравившихся им депутатов. Ленин, отправляясь в Учредительное собрание, взял с собой пистолет (который затем был украден из его пальто матросами) /139/. Большевики опасались вооруженных выступлений в поддержку Учредительного собрания. Несмотря на чинимые властями препятствия, уже с 28 ноября и особенно накануне открытия Учредительного собрания прошли мощные демонстрации в его поддержку в Петрограде (по оценкам, 50-60 тыс. чел.), в Москве (100-150 тыс. чел.), Севастополе (25 тыс.), Смоленске, Туле, Твери, Курске и других городах. Эти демонстрации были разогнаны (в ряде городов - расстреляны), а вооруженных акций так и не последовало. Сказались предпринятые большевиками меры (военное положение, посылка агитаторов в части, даже снятие замков с броневиков в частях, где было сильно влияние эсеров), а главное, неготовность солдатских масс к выступлению против новой власти и нерешительность ПСР. Ее ЦК приостановил создание военной комиссией партии боевых дружин из фронтовиков и запретил теракты против большевистского руководства, подготавливавшиеся Ф.М. Онипко. (Тем не менее, 1 января 1918 г. автомобиль Ленина был обстрелян неизвестными.)

Убедившись, что они контролируют военную обстановку, большевики не стали договариваться с Учредительным собранием. Они предложили депутатам принять ультимативную Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, а когда те отказались, большевики, затем левые эсеры покинули Таврический дворец. Под утро оставшиеся делегаты были выставлены караулом. Несмотря на отсутствие крупных «внешних эффектов», разгон Учредительного собрания явился важным шагом на пути к глобализации Гражданской войны. Антибольшевистские силы получили консолидирующий лозунг. Жертвы расстрела демонстраций (в Петрограде от 12 до 30 чел. убитых и более 200 раненых, в Смоленске - около 40 убитых и раненых /140/ и т. д.) знаменовали начало большевистских репрессий против «трудящихся» масс.

Главной «внешней» опасностью для советского государства в конце 1917 - начале 1918 гг. стала угроза немецкого наступления. Заключение перемирия с немцами 2 декабря 1917 г. лишь немного его отсрочило. Стремясь во что бы то ни стало сохранить советский режим Ленин отбросил свои прежние схемы и ценой больших усилий и даже ультиматума о выходе из ЦК, Совнаркома сумел настоять на заключении мира. 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске был подписан унизительный сепаратный мир. Вопреки сопротивлению ПЛСР он был ратифицирован IV Чрезвычайным съездом Советов (14-16 марта 1918 г.). Однако этот мир породил новые угрозы.

Страны Антанты не сразу оценили значение Октябрьского переворота. Однако угроза военно-политическим и экономическим интересам Англии и Франции, возраставшая по мере развертывания событий в Советской России /141/, стала побуждать эти страны к скрытому вмешательству и поддержке антибольшевистских сил /142/. Однако продолжавшаяся мировая война приковывала к себе их силы и подталкивала даже к зондажу возможностей для сотрудничества с большевиками при условии сохранения Восточного фронта (осенью 1917 г. он оттягивал на себя 1/3 немецких войск). После Брестского мира политика Антанты стала ощутимо меняться. С 6 марта 1918 г., опираясь на соглашение с исполкомом Мурманского Совета о совместных действиях против германской угрозы, Англия, Франция и Америка стали высаживать в Мурманске десанты. 15 марта 1918 г. на Лондонской конференции было принято решение об интервенции в Россию. 5 апреля 1918 г. во Владивостоке начала высадку войск Япония. 6 июля решение об интервенции на Дальний Восток приняли США. Однако до лета-осени 1918 г. немногочисленные десанты Антанты не представляли большой опасности. Основные угрозы большевистской власти таились внутри самой Советской России.

К весне 1918 г. положение советского государства несколько упрочилось. Большевикам наконец-то удалось окончательно покончить с забастовкой государственных служащих /143/. Важную роль сыграли массовые аресты ВЧК «саботирующих» чиновников и особенно руководства Союза Союзов, Центрального стачечного комитета и соответствующих комитетов в министерствах и ведомствах. Периодическими арестами, проведенными 14, 22 декабря (только в этот день было арестовано примерно 30 чел.), 30 декабря 1917г. и т.д., чекисты сумели в основном разгромить подпольные организации, пытавшиеся координировать и в какой-то мере финансировать «саботаж». Вместе с тем прекращению забастовки способствовали не столько сами репрессии, сколько отсутствие у подавляющей массы чиновников иных, кроме службы, источников существования и начавшийся в городах голод.

Зимой-весной 1918 г. социально-экономическое положение Советской России резко ухудшилось. Рабочее управление предприятиями демонстрировало свою неэффективность. Стремительно падало промышленное производство, усиливалась разруха на транспорте. Число безработных выросло до 600-800 тыс. чел. Однако главной опасностью стал голод. На этом фоне росло недовольство масс. Во многих городах начались голодные бунты, забастовки, антибольшевистские митинги и демонстрации. Численность РКП(б) быстро сокращалась, в то время как ПЛСР - многократно увеличилась /144/. При перевыборах Советов в апреле-мае 1918 г., несмотря на чинившиеся властями препятствия, в 18-ти городах из 30-ти победили меньшевики и эсеры /145/. На предприятиях обеих столиц, Тулы, Самары, Харькова и других городов организовались Собрания уполномоченных от фабрик и заводов, которые требовали восстановления политических свобод, прекращения Гражданской войны, созыва Учредительного собрания и формирования однородного социалистического правительства. В Петрограде за май-июнь 1918 г. ЧК зарегистрировала 70 инцидентов: забастовок, митингов, антибольшевистских демонстраций /146/.

Стихийно и под влиянием антибольшевистских сил в городах с весны 1918 г. поднималась волна восстаний. В апреле вспыхнуло восстание в Ижевске, в мае - в Самаре, в июне - в Тамбове. Забастовки, начавшиеся в мае в Петрограде, в июне вылились в вооруженные выступления на Обуховском заводе (рабочие которого получили известность своими боями с царской полицией в 1901 г.) и в Минной дивизии. Всего же за июнь 1918 г. только в городах Центральной России произошло около 20 решительных антибольшевистских выступлений. Все они были жестоко подавлены /147/. Нараставший протест населения активизировал создание нелегальных антибольшевистских организаций.

В конце 1917 - начале 1918 гг. усилиями ВЧК и других органов был разгромлен целый ряд таких организаций (Союз Союзов служащих государственных учреждений, Союз защиты Учредительного собрания, Организация борьбы с большевизмом и отправки войск к Каледину, Все для Родины, Белый крест, Военная Лига и др.). Однако с весны 1918 г. в изменившихся условиях создаются новые, гораздо более сильные и радикально настроенные, нелегальные организации: Правый центр, затем Национальный центр, Союз возрождения России и др. Самой мощной из них был Союз защиты Родины и свободы под руководством Б.В. Савинкова. Обладая связями с державами Антанты и разветвленной структурой (до 5,5 тыс. членов в 34 городах), он готовил целую серию вооруженных выступлений.

С конца 1917 - начала 1918 гг. руководство Добровольческой армии стало посылать агентов для организации разведки в Советской России. Одним из первых и наиболее успешных агентов был В.Г. Орлов, который сумел стать председателем Центральной уголовно-следственной комиссии в красном Петрограде и наладить связи с ВЧК. Он создал широкую разведывательную сеть, добыл информацию о некоторых операциях чекистов, получил множество фотографий большевистских агитаторов и политических агентов, наладил контакты с французской, английской и немецкой разведками и организовал массовую переброску офицеров из Советской России /148/. В апреле-мае 1918 г. на юге России, в Сибири и других регионах, занятых белыми, сформировались разведывательные структуры. (Правительствам умеренных социалистов - Комуч и др., создать их практически не удалось /149/.) Это активизировало разведывательную деятельность белых, содействовало установлению связей с подпольными организациями в Советской России.

Активизировались и разведки держав Антанты. С весны 1918 г. развернули свою работу агенты МИ-1С (английской разведслужбы) С. Рейли и Дж. Хилл. Глава английской миссии Р. Локкарт, выполнявший также и разведывательные функции, имел секретные источники в центральных советских органах, по-видимому, в НКИД /150/. Тем не менее, Россия не являлась приоритетным объектом для разведки Антанты. Более того, до июля-августа 1918 г. ее усилия были направлены, прежде всего, на противодействие Германии. Это побуждало союзнические миссии и агентов спецслужб настойчиво предлагать большевистским властям военно-техническую и иную помощь для борьбы с немцами /151/. По словам Хилла, он даже помог большевикам в организации военной разведки (отслеживавшей передвижения немецких войск), а также контрразведки - для противодействия германской секретной службе и наблюдения за миссиями в Москве и Петрограде. Документальных подтверждений этого не обнаружено, но некоторые исследователи не исключают вероятности ограниченного обмена информацией между Хиллом и ВЧК /152/.

Чтобы предотвратить экономическую катастрофу и компенсировать резкое сужение своей социальной базы, большевики уже с марта-апреля 1918 г., т. е. еще до превращения Гражданской войны в глобальную, взяли курс на перераспределение управленческих функций от Советов к РКП(б), наведение дисциплины, а в целом - на жесткую централизацию управления и переход от «демократии для трудящихся» к открытой диктатуре, «беспощадно твердой власти» /153/. С 13 мая 1918 г. началось введение продовольственной диктатуры. Для насильственного изъятия хлеба у крестьян Наркомпрод получал чрезвычайные полномочия и свою продовольственную армию (2,9 тыс. бойцов на 15 июня и 36,6 тыс. - к ноябрю 1918г.). Ленин предлагал даже превратить военное ведомство в Военно-продовольственный комиссариат, сосредоточив 9/10 его работы на войне за хлеб /154/, т. е. почти полностью перенацелить Красную Армию на борьбу с крестьянством. Чтобы политически подкрепить изъятие хлеба у крестьян, а заодно и ликвидировать «эксплуататоров-кулаков», был взят курс на раскол крестьянства и развертывание в деревне Гражданской войны. Это вызвало невиданную волну восстаний. Даже по неполным данным сводок ВЧК, за 1918 г. (главным образом за вторую его половину), в 32 губерниях Советской России произошло 258 восстаний! При их подавлении лишь в 15 губерниях погибло более 2 тыс. чел., а число погибших «от восстания» по 24 губерниям составило около 900 чел. /155/ Таким образом, на одну советскую губернию приходилось в среднем по 8 восстаний, в которых погибало примерно по 170 чел. Крестьянская война против властей стала отныне важнейшим фактором Гражданской войны.

Потребности централизации власти, нараставшее недовольство масс, а также развал после Брестского мира правительственной коалиции с левыми эсерами подталкивали большевиков к подавлению активизировавшейся оппозиции и к монополизации политического пространства Советской России. С 11 апреля 1918 г. ЧК начали массовые аресты и разоружение анархистов. Они прошли в Москве (где было арестовано 520 чел., а 25 чел. - убиты при сопротивлении или расстреляны на месте), в Петрограде, Воронеже, Саратове, Самаре, Нижнем Новгороде и других городах. В значительной мере причиной этому послужил бандитизм и неприкрытое самоуправство части анархиствующих элементов. Тем не менее, современники сразу оценили политический смысл этой акции. «Оппозиционные партии подавлены, - писал Ж. Садуль. - Такая же безжалостная расправа, по сути, грозит всем, кто попытался бы чинить препятствия правительству» /156/.

23 мая Малый Совнарком постановил объявить членов руководящих органов кадетов вне закона, а меньшевиков и эсеров «врагами народа» и предписал ВЧК арестовать руководство этих партий. Совнарком с некоторыми оговорками подтвердил курс на ликвидацию кадетской партии и фактически одобрил подготовку аналогичных мер в отношении меньшевиков и эсеров /157/. Приближавшиеся выборы на V съезд Советов в условиях растущей популярности меньшевиков и эсеров побудили власти вплотную взяться за умеренных социалистов. Советы, в которых побеждали меньшевики и эсеры, разгонялись или подвергались беспощадной «чистке» /158/. 14 июня 1918 г. ВЦИК после доклада ВЧК, в котором умеренные социалисты были обвинены в организации вооруженной борьбы против советской власти, принял декрет об исключении меньшевиков и эсеров (правых и центра) из Советов. Учитывая производившиеся чекистами аресты умеренных специалистов и закрытие в мае-июне 1918 г. почти всех (кроме левоэсеровских) оппозиционных и «беспартийных» газет, эта мера фактически лишала меньшевиков и эсеров легальности в Советской России.

Дальнейшие уступки советского правительства Германии (ходили слухи о том, что из голодающей страны немцам шли поставки продовольствия и ценностей, о передаче им Черного и Балтийского флотов и даже о готовности уступить им Петроград /159/), а также курс большевиков на дальнейшую концентрацию власти и раскол крестьянства вызывали возмущение левых эсеров, - последней партии, еще сотрудничавшей с большевиками и остававшейся в Советах, ВЧК и коллегиях других ведомств. Сами большевики, укрепив свои позиции, тоже стали явно тяготиться своими партнерами /160/. Начавшийся 4 июля 1918 г. V съезд Советов, на который левые эсеры поначалу возлагали большие надежды, вновь продемонстрировал нежелание большевиков считаться с ними.

В этих условиях 6 июля два чекиста - члена ПЛСР - Я.Г. Блюмкин (руководитель контрразведывательного отделения, занимавшегося борьбой с немецким шпионажем, в составе отдела борьбы с контрреволюцией ВЧК /161/) и Н.А. Андреев (фотограф этого отделения) по мандату ВЧК (с поддельными подписями), удостоверявшему их полномочия на ведение переговоров, пришли в германское посольство и убили посла Мирбаха. Дзержинский в поисках преступников направился в отряд ВЧК, возглавлявшийся левым эсером Д.И. Поповым, но когда он попытался задержать там двух членов левоэсеровского ЦК (П.П. Прошьяна и В.А. Карелина), то был задержан сам. Обеспокоенное большевистское руководство назначило исполняющим его обязанности М.И. Лациса, объявило о роспуске ВЧК (новых сотрудников должен был набрать Лацис) и потребовало арестовать всех чекистов-членов ПЛСР. Однако когда Лацис начал было эти аресты, он был сам арестован прямо в здании ВЧК отрядом, посланным Александровичем /162/. В ответ большевики арестовали М.А. Спиридонову и всю левоэсеровскую фракцию на V съезде Советов (более 350, а по данным левых эсеров - 450 чел.). Это подтолкнуло левых эсеров к вооруженным действиям. Традиционно численность их сил, основу которых составлял отряд ВЧК Попова, оценивалась в 1700-1800, реже в 1300 чел., но в действительности она вряд ли превосходила 600-700 чел., а непосредственное участие в военных действиях принимало до 300 чел.

Ситуация осложнялась тем, что накануне многие солдаты были отпущены по домам в связи с праздником Иванова дня, часть войск была отправлена на подавление восстаний в Ярославле и Тамбове, а остававшиеся в Москве были ненадежны. Тем не менее, уже утром 7 июля с помощью латышских и других частей, чья общая численность многократно превышала силы левых эсеров, выступление без труда было подавлено. В тот же день 13 левых эсеров-сотрудников ВЧК были расстреляны. В последующие дни, по немецким данным, было арестовано 650 левых эсеров, 200 из них расстреляно /163/. Из ВЧК, госаппарата и Советов были «вычищены» члены ПЛСР, не отмежевавшиеся от позиции своего ЦК. (В результате в центральном аппарате ВЧК осталось 2 левых эсера.) Еще более был ужесточен контроль над прессой. Для выяснения обстоятельств убийства Мирбаха и последующих событий была создана Особая следственная комиссия во главе с наркомюстом Стучкой. Однако ВЧК не хотела открывать свои недра и делиться информацией. 12 июля 1918 г. СНК вынужден был подтверждать «чрезвычайные полномочия» комиссии Стучки и «выяснять недоразумения» /164/.

Несмотря на наличие ценного источника - «Красной книги ВЧК», в этих событиях остается немало загадок. До конца неясна и роль чекистов. Некоторые историки даже полагают, что, заранее зная о готовящемся покушении на немецкого посла, ВЧК не только не предотвратила его, но напротив, левый коммунист Дзержинский принял участие в заговоре, организованном некоторыми его соратниками из большевистского руководства (Н.И. Бухариным и др.) и представителями других социалистических партий /165/. Эта версия не находит серьезного фактологического подтверждения. Однако явно не случайное отсутствие целых пластов важнейших документов этого переломного периода (в частности, протоколов ЦК РКП(б) с 20 мая по 15 сентября 1918 г. и протоколов президиума ВЧК между 20 мая и 1 октября 1918 г.) не позволяет пока расставить все точки над «i» в этой истории. Несомненным является лишь то, что левые эсеры не ставили своей целью свержение советской власти, и даже большевистской партии (хотя среди некоторых членов ПЛСР такие настроения и наблюдались). Они стремились разорвать Брестский мир и начать революционную войну с Германией, которая неминуемо скорректировала бы и внутреннюю политику советского государства. Неорганизованные и странно пассивные военные действия кучки левых эсеров носили демонстративно-оборонительный характер, являясь, прежде всего ответом на арест руководства ПЛСР. На мятеж, попытку захвата власти все это мало походило. Тем не менее, большевики воспользовались этими событиями для разгрома своих недавних союзников, а также с целью улаживания отношений с немцами /166/ и фактического создания в Советской России однопартийной большевистской диктатуры.

Между тем, поскольку под влиянием жесткой политики большевиков широкие слои населения стали подниматься против них, локальная Гражданская война стала превращаться в глобальную. В апреле 1918 г. в ходе восстания казаков в районе Новочеркасска формируется Донская армия, уже в мае ее численность достигла 17 тыс. чел. 25 мая восстал чехословацкий корпус, поддержанный эсеровскими и белогвардейскими отрядами. В результате советская власть была свергнута на огромной территории от Волги до Тихого океана. Образовавшиеся здесь многочисленные правительства, преимущественно из умеренных социалистов и, прежде всего эсеров (меньшевики занимались, главным образом, пропагандистско-организационной деятельностью среди рабочих Советской России), действуя под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию», развернули вооруженную борьбу с большевиками.

Летом 1918 г. военно-политическое положение Советской республики продолжало быстро ухудшаться. Внутри страны полыхали крестьянские восстания. На Восточном фронте красные терпели тяжелые поражения. Отчасти этому способствовала дезорганизация его управления, вызванная тем, что командующий фронтом левый эсер М.А. Муравьев решил поддержать июльское выступление своих партийных товарищей и в итоге был убит. В августе 1918 г. пала Казань. Немногочисленные еще войска Антанты вторглись в Закаспийскую область, Закавказье и заняли Архангельск. Добровольческая армия овладела Екатеринодаром. Под контролем большевиков остались лишь центральные районы, где проживал 61 млн. чел., - менее 40% населения России. Осенью 1918 г., несмотря на первые успехи на Восточном фронте, положение оказавшихся в кольце фронтов большевиков стало и вовсе критическим. Взамен «демократической контрреволюции» главной антибольшевистской силой стало гораздо более радикальное Белое движение. После завершения Первой мировой войны началась широкая интервенция в Советскую Россию стран Антанты.

В частных разговорах видные большевики признавали, что их положение безнадежно /167/. С июля 1918 г. по решению ЦК РКП(б) началась тайная подготовка к уходу в подполье на случай падения советской власти. Во всех районах Москвы «из лучших и надежных товарищей» были созданы конспиративные ячейки. Часть из них «создавала сам нелегальный аппарат», запасала оружие, определяла надежных рабочих, на которых можно было бы опереться во время ухода в подполье. В итоге было оборудовано 10 конспиративных квартир, открыты прачечная, парикмахерская, слесарная мастерская, книжный магазин, созданы типография и паспортное бюро, которое изготовило и выдало через ЦК и МК около 5000 паспортов. Поскольку в ходе данной работы ячейки могли «засветиться», были созданы и другие, «исключительно конспиративные», ячейки, которым предусматривалось передать этот налаженный аппарат в момент перехода на нелегальное положение. В конце 1918 г. или в 1919 г. конспиративный аппарат, созданный на деньги ЦК (52,5 тыс. руб.), был передан ВЧК /168/. В Петрограде подобная работа развертывалась медленнее, чем в Москве. Но и там предусматривалось создать нелегальный аппарат для «серьезной разведывательной работы» и «поднятия восстаний». Были выработаны подробные инструкции по организации подполья, методам деятельности и связи. Ее предполагалось осуществлять, в частности, через кинотеатр, прикрепляя записки под определенный стул /169/. В Москве подготовкой к работе в подполье ведал «Бреслав (Захар)», а в Питере - «Буква Т». Курировали эту деятельность секретари ЦК Свердлов, К.Т. Новгородцева (его жена), а также Дзержинский (хотя он не сразу был подключен к этой работе). К уходу в подполье большевики готовились и в 1919 г., причем меры принимались более масштабные. Как вспоминала Е. Д. Стасова, были подготовлены фальшивые паспорта для Ленина, всех членов ЦК, доверенным лицам оформлены документы на владение собственностью (гостиницей «Метрополь»), было напечатано большое количество царских сторублевок - «екатеринок» /170/.

Важным средством выживания большевистского режима, обеспечения его безопасности стал массовый террор. Выбор подобного средства был вызван как остротой и многочисленностью угроз, так и представлениями большевиков о своей всемирно-исторической миссии. Коммунистическая идеология позволяла обосновать любые репрессии, прикрывая стремление любой ценой остаться у власти «высокой» исторической задачей - сохранением государства диктатуры пролетариата, единственного плацдарма мировой революции. «Только под защитой таких священно-революционных слов можно так смело шагать по колено в крови», - писал И.А. Бунин /171/.

Ленинское понимание «диктатуры пролетариата» как власти, опирающейся непосредственно на насилие, не связанной никакими законами, как «железной руки», накладываемой на «старый мир», подразумевало неизбежность «пролетарского» террора, «якобинской беспощадности» /172/. Троцкий, который порой публично высказывал то, о чем в кулуарах говорил более осторожный Ленин, уже 29 октября 1917 г. заявил на заседании Петроградского Совета, что «в отпоре нашим классовым врагам мы не будем знать никакой пощады» /173/. Первая волна террора - в виде массовых внесудебных расправ в целом ряде регионов - поднялась осенью-зимой 1917/1918 гг. Тем не менее этот террор носил в основном очаговый характер. Официально запрет на смертную казнь сохранялся /174/.

С конца ноября-декабря 1917 г., по мере обострения ситуации и растущего разочарования в способности народных масс к нужному для большевиков «подавлению», Ленин начал все чаще призывать к «революционному террору» против «саботажников, мародеров и буржуазной контрреволюции» и к введению расстрелов /175/. После того, как 4 декабря 1917 г. Троцкий публично заявил, что «не осудит народа, который, ... возмущенный саботажем имущих классов, прибегнет к репрессиям и возможно даже - к гильотине», по Петрограду распространились слухи о восстановлении большевиками смертной казни /176/. Вскоре и Ленин стал открыто требовать террора /177/. Тем не менее, лишь наступление немецких войск позволило Совнаркому 21 февраля 1918 г. Декретом «Социалистическое отечество в опасности» легализовать смертную казнь. Отныне расстрелам на месте подлежала широкая и весьма неопределенная категория «преступников»: «неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы».

По данным Лациса, за первое полугодие 1918 г. ЧК расстреляли 22 чел., по подсчетам А.С. Велидова - около 50 /178/. По-видимому, эта цифра была больше. (С.П. Мельгунов, главным образом, лишь по материалам печати насчитал 884 жертвы большевистского террора, среди которых была заметная доля и чекистских /179/.) Тем не менее, официальные расстрелы (в отличие от расправ на месте) входили в жизнь сравнительно медленно. Подавляющая часть руководства РКП(б), а тем более ПЛСР, находясь под эйфорией «триумфального шествия Советов», все еще надеясь на силу и сознательность «революционных масс», способных, как они полагали, самостоятельно справиться с контрреволюцией, поначалу не видела в этом необходимости.

Для Ленина террор был не столько способом «адекватного» ответа на конкретные акции противника, сколько упреждающим и универсальным средством революционного «подавления» /180/. Но лишь с мая 1918 г. под влиянием распада правительственной коалиции с левыми эсерами и обострявшейся обстановки большевистское руководство взяло курс на развертывание массового террора. 10 мая Наркомюст выразил протест против объявленной совнаркомом Петроградской трудовой коммуны амнистии и предложил «аннулировать амнистию в отношении явных контрреволюционеров» /181/. 19 мая 1918 г. (т. е. еще до восстания чехословаков) ЦК специально обсудил вопрос о расстрелах и постановил «ввести в практику приговоры к смертной казни за определенные преступления». Кроме того, по просьбе Дзержинского было решено укрепить ВЧК ответственными партийными и советскими работниками, создать Верховный ревтрибунал и, в связи с обсуждением положения в Финляндии, санкционировать расстрел «нескольких человек» из арестованных белогвардейцев, задержав остальных в качестве заложников /182/. 23 мая 1918 г. Малый Совнарком постановил арестовать «всех освобожденных ранее министров и лидеров реакционных партий». СНК утвердил это решение и передал «Дзержинскому и Урицкому для дополнения и распоряжения» /183/. 3 июня Наркомюст отменил все прежние циркуляры о ревтрибуналах, постановив, что последние «в выборе мер борьбы с контрреволюцией, саботажем и проч. не связаны никакими ограничениями за исключением тех случаев, когда в законе определены меры в выражениях: не ниже такого-то наказания» /184/. 22 июня 1918 г. по явно надуманному обвинению был приговорен к смертной казни капитан A.M. Щастный, спасший от немцев Балтийский флот. Вехами в развертывании красного террора явились кровавые расправы над членами царской фамилии и их прислугой, произведенные с 12 на 13 июня в Перми, с 16 на 17 июля в Екатеринбурге и 18 июля в Алапаевске, в ходе которых был убит 21 чел. /185/ Косвенные свидетельства указывают на причастность к казни царской четы и их детей большевистского руководства /186/. 5 июля 1918 г. V Всероссийский съезд Советов потребовал массового террора против «буржуазии». 29 июля 1918 г. ВЦИК в соответствии с директивой ЦК принял резолюцию, призывавшую «обеспечить свой тыл, взяв под надзор буржуазию, проведя на практике массовый террор против нее» /187/. Были введены заложничество и изоляция «контрреволюционных элементов» в концентрационных лагерях.

Террором занималось множество советских органов: Красная Армия, ревтрибуналы, Наркомюст, Наркомпрод, ревкомы, комбеды, местные Советы, милиция, суды, партийные комитеты и т. д. Но ведущую и все возраставшую роль в развертывании красного террора вскоре стала играть ВЧК. Поначалу решения о расстрелах принимались ею в основном коллегиально, а с 26 февраля 1918 г. - не менее чем половиной членов Комиссии. Поскольку их не всегда удавалось собрать, 15 мая была образована «тройка» в составе Дзержинского, Евсеева и Закса (члена ПЛСР) /188/. 27 мая была организована комиссия в составе Дзержинского, Петерса, Лациса и Александровича для выработки «более продуктивных методов борьбы с контрреволюцией» /189/. 12 июня 1918 г. коммунистическая фракция I Всероссийской конференции ЧК приняла решение «изъять из обращения видных и активных руководителей монархистов-кадетов, правых социал-революционеров и меньшевиков», «взять на учет и установить слежку за генералами и офицерами», а также расстрелять «видных и явно уличенных контрреволюционеров, спекулянтов, грабителей и взяточников» /190/. 13 июня чекисты арестовали участников Чрезвычайного собрания уполномоченных фабрик и заводов Москвы, где присутствовали представители из Петрограда, Тулы, Брянска, Пензы и других городов. 15 июня 1918 г. ВЧК создала новую «тройку» для постановлений о расстрелах (Дзержинский, Александрович, Лацис). Но поскольку ее приговоры должны были быть единогласными, а ПЛСР была против расстрелов политических противников, до исключения левых эсеров из ВЧК развернуть активную деятельность она не могла. (Даже арестованных в конце мая участников Союза защиты Родины и свободы и некоторых других явных «контрреволюционеров» расстреляли только в июле.)

Между тем уже летом 1918 г., т. е. до введения официального красного террора, размах репрессий стал вызывать протест у некоторых большевиков (П.Е. Дыбенко, Ф.Ф. Раскольникова и др. /191/) и даже отдельных чекистов. Председатель Петроградской ЧК М.С. Урицкий был противником расстрелов и пытался бороться со злоупотреблениями чекистов. В частности, он требовал у Дзержинского наказания сотрудников ВЧК, которые, выбивая показания, устроили 14-летнему подростку два ложных расстрела /192/. Решение комфракции I конференции ЧК о расстреле контрреволюционеров, спекулянтов, грабителей и взяточников было принято при 5-ти «воздержавшихся». Однако в целом курс на массовый террор был воспринят и чекистами /193/, и всей большевистской партией /194/.

Причину, а вместе с тем и лишний повод для эскалации террора давали случаи покушений на большевистских руководителей. Обстрел автомобиля Ленина 1 января 1918 г. побудил большевиков еще до официального введения смертной казни заявить, что если подобное повторится, они введут «красный террор в самых беспощадных формах» /195/. 26 июня 1918 г. после убийства комиссара Петросовета по делам печати В.В. Володарского Ленин обрушился на руководителей города за попытку сдержать «ответный» террор «рабочих». Он потребовал не искать убийцу, а «поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров» /196/. Число арестованных стало для него немаловажным показателем деятельности местных властей /197/.

В огромной мере массовым репрессиям способствовало убийство бывшим кадетом артиллерийской академии, поэтом Л. Каннегиссером М.С. Урицкого (по-видимому, это был убийца-одиночка, мстивший за расстрел чекистами своего друга), но, прежде всего, ранение самого Ленина 30 августа 1918 г. Это до сих пор не разгаданное до конца покушение /198/ напугало большевистское руководство. Склонный к панике и помнивший ленинские рекомендации Г.Е. Зиновьев настаивал даже на том, чтобы призвать рабочих самим расправляться с буржуазией и интеллигенцией прямо на улицах Петрограда. Но актив Петербургского комитета РКП(б), опасаясь, что «черносотенцы начнут действовать под видом рабочих и перебьют всю нашу партийную верхушку», предпочел провести организованный террор, создав специальные тройки по районам /199/.

В Москве 31 августа состоялось междурайонное совещание «по вопросу о проведении террора в связи с покушением на тов. Ленина». Оно постановило составить специальное воззвание к рабочим, избрать Комиссию /200/ для выработки плана «беспощадного террора» и «расстреливать всех контрреволюционеров». Президиуму ВЧК поручалось «сегодня же ночью рассмотреть дела К.-Р. [контрреволюционеров - Ред.] и всех явных К.-Р. расстрелять. То же сделать районным ЧК». Было решено взять заложников, объявив, «что никакие ходатайства за арестованных буржуа не принимаются», в районах - «устроить «маленькие концентрационные лагеря» и рекомендовать Наркомюсту «разгрузить тюрьмы от мелких преступников». Другие пункты постановления предусматривали ликвидацию практически всех основных оппозиционных партий, укрепление кадрами губернских ЧК и т.д./201/ Руководствуясь этими решениями, чекисты, не дожидаясь официальных постановлений ЦК, СНК или ВЦИК, развернули бурную деятельность. Масштаб террора был настолько велик и беспорядочен, что даже Стасова - член Петербургского комитета РКП(б), введенная 30 августа в президиум ВЧК, признавала, что «часто аресты бывали неправильными», под них попадали и «люди, сочувствующие нам, работавшие с нами» /202/.

Постепенно формировалась и нормативная база красного террора. 2 сентября 1918 г. ВЦИК принял постановление, в котором дал «торжественное предостережение всем холопам российской и союзнической буржуазии» о том, что «на белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов» /203/. То, что несмотря на грозные формулировки, это постановление не столько объявляло красный террор, сколько предупреждало о нем, отражало противоречия в большевистском руководстве по поводу целесообразности столь масштабных репрессий и опасения неизбежных «злоупотреблений». 4 сентября 1918 г. СНК под председательством А.И. Рыкова, рассмотрев по ходатайству Наркомпути В.И. Невского дело об убийстве чекистами железнодорожника Путейникова, решил на следующий день заслушать отчет ВЧК /204/. 5 сентября Совнарком уже под председательством Я.М. Свердлова обсудил доклад Дзержинского. Но его решения приобрели совсем иную, нежели день назад, направленность. В постановлении подчеркивалось, «что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности ВЧК и внесения в нее большей планомерности необходимо направлять туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обезопасить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях. Подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам» /205/. Разумеется, степень этой «прикосновенности» определяли ЧК, «революционное чутье» партийных и советских функционеров. По существу, речь шла об официальном введении «классового» террора, при котором жизнь, свобода человека зависели не столько от его политической и иной деятельности, но и от его социального происхождения.

Сразу же после покушения на Ленина по всей Советской России прокатилась небывалая волна взятия заложников и массовых расстрелов. По официальным данным, в Петрограде было расстреляно 512 чел. В действительности масштаб репрессий был несравненно шире. Даже по отрывочным данным, в Петрограде было расстреляно более 900 чел., в Кронштадте - 400, в Москве - от 300 до 500, в Иваново-Вознесенске - 184, в Твери - 138 и т. д., всего по некоторым оценкам, 15 тыс. чел. Уже в октябре 1918 г. в тюрьмах и концлагерях скопилось не менее 8 тыс. заложников только из офицеров, арестованных после объявления красного террора /206/. Хотя вскоре угроза полнейшего хаоса побудило несколько упорядочить террор, массовые репрессии отныне стали неотъемлемой и очень важной частью советской политики.

В 1920 г. Лацис обнародовал официальные данные, из которых следовало, что в 1918 г. было арестовано 47 348 чел. (из них посажено в тюрьмы 14 829, в концлагеря 6407, взято заложниками 4068), расстреляно 6185 чел. /207/ Внимательный анализ двух обобщающих сводок секретного отдела ВЧК за 1918 г. позволяет несколько уточнить размеры репрессий. По нашим подсчетам, общее число арестованных составило 61 470 чел. (по 33 губ.), в т. ч. помещенных в тюрьмы 27 641 чел. (по 20 губ.), в концлагеря 6930 (по 15 губ.), взятых заложниками 4730 (по 22 губ.), расстреляно было 7138 чел. (по 32 губ.). Кроме того чекисты взыскали «штрафы» более чем на 33 млн. руб. и конфисковали имущества на 3,4 млн. руб./208/ Однако и эти цифры не отражают реальный размах чекистского террора /209/, так как не включают в себя статистику по Москве, ряду губерний и большинству уездов (где ЧК действовали зачастую совершенно бесконтрольно). Разумеется, не содержат они и сведений по другим советским органам, осуществлявшим массовые репрессии. По данным Мельгунова, за вторую половину 1918 г. в Советской России было расстреляно более 50 тыс. чел. /210/

Согласно оценочным прикидкам НКВД, в 13 губерниях «белогвардейцы» за последние 7 месяцев 1918 г. расстреляли 22 780 чел. По оценкам современной литературы, значительные масштабы антибольшевистский террор принял в казачьих регионах страны /211/.

Между тем ВЧК занималась не только непосредственными расправами, но и выявлением антисоветских конспиративных организаций. Последнее затруднялось тем, что до лета 1918 г. методы агентурной работы использовали лишь отдельные чекисты. В начале того года Дзержинский завербовал в качестве осведомителя бывшего издателя газеты «Деньги» А.Ф. Филиппова. Он информировал ВЧК о положении дел в российских предпринимательских кругах и, что было особенно важно, в Финляндии, а также выступал экспертом по созданию чекистской контрразведки. (Однако в марте 1918 г. он был арестован Петроградской ЧК, и хотя в сентябре его освободили, его карьера была сломана /212/.)

В целом же из-за практического отсутствия у ЧК агентуры и низкой квалификации сотрудников, даже несмотря на развертывание массового террора, многие контрреволюционеры, особенно те, что обзавелись советской «крышей», чувствовали себя сравнительно комфортно. «В те времена Чека била направо и налево еще в значительной степени вслепую, - вспоминал секретный агент контрразведки Добровольческой армии в Москве А.А. Борман. - Чека еще не оплела всю Россию своей сетью и действовала ощупью, работать было не только возможно, но даже не очень трудно» /213/. «ЧК была страшным, но далеко не умным учреждением», - считал Локкарт, приводя примеры непрофессионализма ее сотрудников /214/. Из-за практического отсутствия агентуры вся деятельность ВЧК, как признавали позднее сами чекисты, держалась «на самодеятельности и активности революционных рабочих, которые указывали на след контрреволюционеров» /215/. Благодаря помощи «снизу», а также неопытности контрреволюционеров, допускавших грубые ошибки в конспирации, и были раскрыты почти все крупные антибольшевистские «заговоры» и подпольные организации.

Наиболее крупным успехом стало раскрытие в мае 1918 г. савинковского Союза защиты Родины и свободы. В мае 1918 г. одна из сестер милосердия сообщила командиру латышского полка в Кремле о готовящемся восстании. Об этом ей рассказал находившийся на излечении, влюбленный в нее юнкер, умоляя девушку покинуть на время Москву. Это заявление было передано в ВЧК. Установив наблюдение за юнкером и лечебницей, где собирались подозрительные люди (сигналы о ней поступали и раньше), чекисты арестовали находившихся там людей, нашли некоторые документы и в результате смогли раскрыть московскую, а затем и казанскую организации Союза защиты. Только в столице было арестовано около 100 чел., сорваны планы восстаний в Москве и Казани. Однако полностью ликвидировать Союз чекистам не удалось. В начале июля 1918 г. были подняты восстания в Муроме, Рыбинске, Елатьме и особенно мощное - в Ярославле, которое возглавил начальник штаба Союза полковник А.П. Перхуров. Хотя расчет восставших на военную помощь Антанты не оправдался, за Ярославль 17 дней шли ожесточенные бои. В ходе артобстрелов, бомбардировок было сожжено или повреждено более 3,2 тыс. домов, не менее четверти всего города /216/. После жестокого подавления восстания была осуществлена массовая фильтрация населения города. Следственная комиссия, присланная Дзержинским, за 5 дней (24-28 июля 1918 г.) расстреляла 428 чел.

Самым громким и все еще не до конца проясненным делом явился т. н. «заговор послов». Канва этого дела такова. Летом 1918 г., получив сведения о попытках ведения антибольшевистской агитации среди латышских стрелков, ВЧК внедрила в антисоветское подполье Петрограда - под видом националистически настроенных офицеров - своих агентов Я. Буйкиса и Я. Спрогиса. Атташе и резидент военно-морской разведки Великобритании Р. Кроми (который занимался подготовкой подрыва Балтийского флота в случае его сдачи немцам) заинтересовался ими и дал рекомендательное письмо к главе английской миссии в Москве Локкарту. Тот, по традиционной советской версии, якобы попытался склонить Буйкиса и командира артиллерийского дивизиона в Кремле Э.П. Берзина к подготовке восстания в Москве. Сам Локкарт, напротив, утверждает, что латыши просили о содействии в сдаче союзникам в плен, и он лишь познакомил их с Рейли /217/. Тот вынашивал идею восстания, и хотя Локкарт, а также французские военный атташе генерал Лавернь и консул Гренар отвергли ее (по утверждению Локкарта) как сомнительную /218/, он обсуждал ее с латышами, ездил с ними в Петроград, а 31 августа изложил этот план резиденту МИ-1С Э. Бойсу. 25 августа организация подрывной работы в Советской России, связанная с предстоящим отъездом миссий стран Антанты, а возможно, и с планировавшимся к этому времени антибольшевистским восстанием, обсуждалась на встрече дипломатов и разведчиков у генерального консула США У. Пула.

До сих пор неясно, в какой мере план восстания и в целом «заговор послов» был порождением английской и других разведок, дипломатических служб, а в какой - инспирирован ВЧК, ее латышскими агентами. По-видимому, в этом участвовали все стороны. По английским источникам, сами латыши предлагали «активные мероприятия». В частности, Берзин настойчиво пытался уговорить английских агентов совершить покушение на Ленина и Троцкого, чтобы обеспечить успех переворота /219/. (Возможно, поэтому чекисты поначалу и попытались связать Локкарта с реальным покушением на Ленина.) Тем не менее, представлять эту операцию как целиком инспирированную самими чекистами или как малозначительную акцию против кучки «самодеятельных», авантюрных разведчиков и дипломатов, как это порой представляется в западной историографии, было бы неверно.

Из бесед латышей с Рейли, показаний французского корреспондента Р. Маршана (сочувственно относившегося к большевикам и, по-видимому, завербованного чекистами) /220/, материалов обысков, наружного наблюдения, в какой-то мере и сведений, полученных от любовницы Р. Локкарта М.И. Закревской-Бенкендорф-Будберг (она работала как на ВЧК, так и на немцев, и с ее помощью были раскрыты английские дипломатические шифры), а также из целого ряда других источников чекистам удалось собрать ценную информацию о подрывной деятельности разведчиков Англии, Франции, США (Рейли, Хилла, А. Вертимона, К. Каламатиано), а в какой-то мере и дипломатических представителей этих стран. Из-за поднявшейся после покушения на Ленина волны красного террора и нехватки квалификации довести эту операцию до конца чекистам не удалось. Рейли, Хилл, Вертимон и некоторые другие смогли скрыться. Тем не менее, чекисты арестовали до 100 чел. (причем около 40 из них - прямо в здании английского посольства в Петрограде, атташе Кроми при штурме был убит). Часть арестованных была прямо или косвенно вовлечена в разведывательно-подрывную деятельность. Достаточно сказать, что среди них было 18 агентов и связных Хилла. Действия чекистов нанесли тяжелый удар по разведкам держав Антанты, английскую резидентуру они и вовсе парализовали. Эта операция принесла немалый пропагандистский успех большевистским властям. Сами чекисты использовали опыт создания инспирированных антибольшевистских организаций в последующих операциях, в том числе в знаменитом «Тресте».

В 1918 г., по неполным данным, ЧК раскрыли 160 антибольшевистских организаций (25 - кадетских, 26 - эсеровских, 5 - левоэсеровских, 15 - меньшевистских, 68 - «черносотенных» и т. д.) /221/. Чекисты начали приобретать «вкус» к раскрытию конспиративных организаций. Но им удалось ликвидировать лишь меньшую часть таких организаций, действовавших тогда в Советской России. Это объяснялось тем, что основное внимание ВЧК было приковано к борьбе с открытыми антибольшевистскими выступлениями, к непосредственной расправе. Массовый террор, несомненно, затрагивал подпольные организации, нередко расстраивал их работу, порой вынуждал к бегству их членов из Москвы в провинцию. Это укрепляло уверенность чекистов в действенности открыто репрессивных методов. «Там, где пролетариат применил массовый террор, там мы не встречаем предательства», - подчеркивал Дзержинский. Однако сколько-нибудь тонкими методами, способными полностью раскрыть законспирированные подпольные организации, подавляющее большинство чекистов еще не овладело, агентура была слаба. В результате продолжали действовать возникшие весной 1918 г. Национальный центр, Союз возрождения России и многие другие антибольшевистские структуры. Почти в каждом крупном городе сохранялись или создавались подпольные офицерские организации.

Одной из важнейших функций ВЧК оставался контроль над госаппаратом. В 1918 г. там существовал отдел по борьбе с преступлениями по должности (им руководил Александрович). Волны арестов, чисток периодически обрушивались на совслужащих. Но по мере того, как аппарат начинал работать на большевиков, правящая партия вставала перед дилеммой: с одной стороны, она хотела использовать ЧК для обеспечения надежности государственных структур, удаления оттуда контрреволюционеров и воров, но в то же время боялась окончательной дезорганизации их работы. Это побуждало власти зачастую закрывать глаза на многочисленные злоупотребления чиновников, не связанные с «контрреволюцией». По подсчетам на основе неполных, порой путанных данных двух сводок ВЧК за 1918 г., можно сделать вывод, что по 12 губерниям (без Москвы) чекисты завели 12 074 дела по должностным преступлениям. По ним было расстреляно 260 чел. Но из общего количества дел лишь 428 составляли «хищения», 227 - «взяточничество», 357 - «разгул» и 291 - «измена», а подавляющая часть дел были отнесены к категории «прочих» /222/. Это красноречиво свидетельствовало, что до борьбы с собственно должностными преступлениями у чекистов не всегда доходили руки. Их заботила, прежде всего, политическая лояльность аппарата и его социальный состав.

С 1919 г. огромный размах коррупции усилил внимание к этой проблеме. В мае Дзержинский поставил вопрос об усилении борьбы с должностными преступлениями, а в сентябре - со спекуляцией. Большевистское руководство поддержало эту инициативу. Нараставшее количество дел по спекуляции, почти каждое из которых «давало нити в советские учреждения, ведающие данным родом товара», побудило СНК 21 октября 1919 г. создать при ВЧК Особый революционный трибунал. Для изучения всех аспектов подобных дел при ВЧК была создана Особая межведомственная комиссия под председательством Стучки /223/. Чекисты стали больше выявлять должностных преступлений. Например, они раскрыли незаконные, «левые» продажи мануфактуры и продовольствия работниками Центротекстиля и Главпродукта. На военных складах они обнаружили более 2 тыс. неучтенных винтовок, 1 млн. патронов и даже 111 «лишних» орудий /224/. Только за первые четыре месяца 1919 г. было зафиксировано 6569 дел по должностным преступлениям (207 - хищения, 234 -измена, 120 - разгул, 42 - взятки и т. д.), было расстреляно 32 чел. (половина из них - в Ярославской губернии) /225/. За май-июнь 1919 г. по таким делам было арестовано 3200 чел. (за саботаж - 181, хищения - 270, взятки - 108, разгул - 426, измену - 438, дезертирство -388, прочие - 1599) /226/. Всего в 1919 г., даже по заниженным данным Лациса, за должностные преступления было расстреляно 415 чел. /227/ Усилия ВЧК, ревтрибуналов и иных карательных органов, хотя и оказывали сдерживавшее влияние на рост должностной преступности, но существенных успехов в борьбе с воровством и коррупцией в госаппарате ни в1919г., ни в последующие годы добиться не удалось.

Почти с момента своего создания ВЧК активно боролась со спекуляцией, проводила реквизиции имущества у «буржуазии». Операции чекистов отличались масштабностью. Уже в начале 1918 г. они смогли конфисковать до 10 пудов золота /228/. В Костромской губернии чекисты завели в 1918 г. 108 дел по спекуляции, в Пензенской -480, Саратовской - 501. В Витебской губернии за спекуляцию ЧК расстреляли 14, в Нижегородской - 11, в Пензенской - 7, в Петроградской - 6 чел. /229/ Осенью 1919 г. отдел по борьбе со спекуляцией Московской ЧК в ходе двухнедельной операции на Сухаревке задержал 437 чел., 202 из которых были осуждены. На этот отдел в разные месяцы 1919 г. приходилось от 18% до 46% всех дел МЧК! Однако по большей части борьба со спекуляцией (особенно с «рядовой», не связанной с госструктурами) была сизифовым трудом, лишь отвлекавшим силы чекистов и озлоблявшим население.

Существенную роль сыграла ВЧК в подавлении уголовной преступности, прежде всего бандитизма, который угрожал государственной безопасности. В 1918 г. сводки ЧК зафиксировали 48 дел по бандитским «организациям», из них в Петроградской губернии -29. За бандитизм было расстреляно, даже по этим неполным данным, 589 чел. В 1919 г. за уголовные преступления было расстреляно 842 чел. /230/ В 1919 г. и особенно в начале 1920-х гг. борьба с уголовниками существенно усилилась. Но в целом она не стала главной задачей для чекистов. Основное их внимание приковывала борьба с контрреволюцией.

С октября-ноября 1918 г. на фоне успехов на Восточном фронте, революции в Германии, принятой за начало долгожданной мировой революции, изменения политики умеренных социалистов (оказавшихся под ударами белых), предпринимаются попытки некоторого смягчения и упорядочения террора. 30 ноября 1918 г. ВЦИК отменил решение об исключении меньшевиков из Советов, а 26 февраля 1919 г. распространил это положение и на партию эсеров /231/. В то же время 15 февраля ВЧК разрешила забирать в заложники меньшевиков и левых эсеров. В Петрограде было арестовано более 200 видных членов ПЛСР.

С марта 1919 г. в связи с наступлением А.В. Колчака мимолетная «оттепель» и вовсе закончилась. Майские наступления А.И. Деникина и Н.Н. Юденича сделали военно-политическое положение Советской республики критическим. Ситуацию усугубляли начавшиеся в марте забастовки на заводах Петрограда. (Чекисты штурмом вынуждены были брать Путиловский завод, 900 рабочих было арестовано, около 200 расстреляно.) Кроме того, в марте-апреле 1919 г. мощные забастовки состоялись на оружейных заводах Тулы. Разбираться с ними вынужден был сам Дзержинский. Только до 10 апреля там были арестованы более 250 чел. /232/ Кроме того забастовки прошли в Сормове, Твери, Орле, Брянске, Иваново-Вознесенске. В Астрахани, где к рабочим присоединилась часть красноармейцев, произошло мощное восстание. При его подавлении силами ЧК и армии было, по некоторым оценкам, расстреляно и утоплено в Волге от 3 до 5 тыс. чел. /233/

С весны 1919 г. поднялась новая волна крестьянских восстаний. Причем стала наблюдаться тенденция превращения отдельных крестьянских бунтов в мощные восстания с повстанческими армиями в тысячи и даже несколько десятков тысяч бойцов, как было, например, в Самарской губернии. Это и другие восстания подавлялись беспощадно. Даже работники НКВД докладывали в Москву, что «отряды из ЧК, работавшие по ликвидации восстания, вели себя как в завоеванной стране». Зачастую репрессии чекистов («безобразия», как называли их инструкторы НКВД) обрушивались без разбора на правых и виноватых, и это еще более озлобляло крестьян, порождало у них синдром заложничества и в итоге сплачивало деревню. Тенденция к расширению масштабов крестьянских выступлений набирала силу, и к 1921 г. почти вся Советская Россия была охвачена крестьянской войной. Для борьбы с восстаниями использовались не только ЧК, ВОХР, но и Красная Армия, милиция, а также создававшиеся с апреля 1919 г. при партийных комитетах части особого назначения (ЧОН).

14 марта, а затем 25 марта 1919 г. ЦК потребовал усилить борьбу с контрреволюционными элементами, ужесточить контроль над умеренными социалистами. 18 марта 1919 г. Дзержинский объявил, что «отныне ВЧК не будет делать разницы между белогвардейцами типа Краснова и белогвардейцами из социалистического лагеря» и что «арестованные эсеры и меньшевики будут рассматриваться как заложники, и их участь будет зависеть от политического поведения их партий». 31 марта по многим городам Советской России была проведена широкая облава на меньшевиков и эсеров. Массовые аресты периодически проводились и в дальнейшем. В марте-декабре 1919 г., только по имеющимся сведениям, было арестовано более 4280 умеренных социалистов, летом 1920 г. - свыше 2000. Кроме того, в 1919-1920 гг. ВЧК ликвидировала, по меньшей мере, 103 левоэсеровских организации и арестовало 1875 членов ПЛСР /234/. Советская легальность для умеренных социалистов оставалась призрачной.

В 1919-1920 гг. ВЧК существенно активизировала борьбу с нелегальными организациями и разведывательными сетями противника. В январе-апреле 1919 г., согласно имеющимся данным, ЧК раскрыли 179 контрреволюционных организаций (2 - кадетских, 3 - эсеровских, 14 - левоэсеровских, 3 - «черносотенных» и т. д.) /235/. В мае-июне 1919 г. только по четырем губерниям чекисты раскрыли 71 такого рода организацию /236/. Таким образом, только за первые полгода 1919 г. чекисты раскрыли 250 организаций, в 1,6 раза больше, чем за весь 1918 г. Эти не вполне репрезентативные (из-за неполной статистики) цифры, тем не менее, отразили реальную тенденцию, возраставшие успехи чекистов в борьбе с подпольными организациями.

В 1919 г. им удалось раскрыть Национальный центр во главе с кадетом Н.Н. Щепкиным. Центр имел отделения в ряде городов и был связан с другой организацией - Штабом Добровольческой армии Московского района, который располагал даже вооруженными силами (на базе трех военных школ, полка железнодорожных войск и других советских частей). Эти организации снабжали белых разведывательной информацией и планировали при приближении войск Деникина к Москве поднять восстание. Письма, найденные у убитого и двух задержанных при переходе границы, помогли чекистам выйти на след подпольщиков и в июле-августе 1919 г. ликвидировать Петроградское отделение центра. В августе-сентябре, благодаря сигналу одной из учительниц о подозрительных лицах, задержанию в Вятской губернии человека с большим количеством денег, оружием, а затем его попытке передать из тюрьмы записку сообщникам, чекистам удалось разгромить Национальный центр и Штаб Добровольческой армии. Только по делу Штаба было арестовано около 700 чел., а общее число арестованных превышало 1000 чел. Кроме того, чекисты раскрыли разведывательную сеть во главе с английским резидентом П. Дюксом (сам он, однако, успел уехать из России). Была ликвидирована и группа анархистов, причастных к теракту в Леонтьевском переулке. Зацепкой для чекистов послужила находка у одного из задержанных письма о взрыве. Следствие по Национальному центру вывело на другую организацию - Тактический центр, который объединял Национальный центр, Союз возрождения России и Совет общественных деятелей. В конце 1919 - весной 1920 гг. он был ликвидирован. 22 мая 1920 г. по докладу Каменева Политбюро рассмотрело дело Тактического центра и решило судьбу его участников /237/. В 1920 г. были разгромлены также Польская военная организация и целый ряд белогвардейских разведывательных групп.

Большинство подпольных организаций было раскрыто с помощью довольно простых методов. Вместе с тем у чекистов появляются заметные успехи и в агентурной работе. Во время войны с Польшей им удалось арестовать и привлечь к сотрудничеству главу резидентуры польской разведки в Советской России И. Добржинского. А.Х. Артузов подметил и с блеском использовал некоторые особенности идейных взглядов резидента (интересовавшегося марксизмом и критиковавшего политику Ю. Пилсудского), а главное, Дзержинский согласился выполнить весьма нетривиальное его условие: отпустить в Польшу агентов, сотрудничавших с Добржинским по патриотическим убеждениям. В результате чекистам удалось разгромить главную резидентуру польской разведки. Более того, Добржинский (уже в качестве сотрудника Особого отдела ВЧК Сосновского) и бывший резидент польской разведки в Петрограде В. Стацкевич были откомандированы на Западный фронт, где им удалось сорвать покушение на командующего фронтом М.Н. Тухачевского и провести некоторые другие операции против польской разведки /238/.

В целом ВЧК сумела выявить и в той или иной мере разгромить большинство крупных антисоветских подпольных организаций (среди которых, правда, были мифические). Это явилось одной из немаловажных предпосылкой победы Советской России в Гражданской войне.

Хотя до 1922 г. Красная Армия еще вела военные действия в Закавказье, Забайкалье и на Дальнем Востоке, главные сражения происходили на «внутренней», «крестьянской» войне. Поставив под угрозу власть большевиков, крестьянские восстания заставили их отказаться от военного коммунизма и перейти к нэпу. Постепенно советское государство ограничивало размах репрессий, сократило, а затем и вовсе упразднило ревтрибуналы, ревкомы, объявляло амнистии, приняло Уголовный кодекс и т. д., но объявленного «гражданского мира» не наступало. Небывалые по своим масштабам крестьянские восстания, рабочие забастовки продолжались. И лишь в 1922 г. они пошли на спад. Продолжался фактически и красный террор. При подавлении восстаний использовались не только ЧК, но целые соединения Красной Армии, включая артиллерию, бронепоезда и бронеотряды, войска ВНУС (360 тыс. чел. в конце 1920 г.), а также милиция (300 тыс. чел. в 1920 г.) и отряды ЧОН (39,7 тыс. кадрового состава и 323,4 тыс. - переменного к концу 1921 г.). Красная Армия при подавлении восстаний и иных контрреволюционных выступлений за 1921-1922 гг. потеряла убитыми 58,4 тыс. чел., а общие потери составили 182,4 тыс. чел. /239/ О размерах потерь восставших можно только догадываться.

Согласно официальной справке, органами ВЧК за 1921 г. было арестовано 200,3 тыс. чел., из них 76,8 тыс. - за «контрреволюционные преступления». Более 35,8 тыс. чел. было осуждено, из них 9701 - к высшей мере наказания. В 1922 г. было арестовано 119,3 тыс. чел. (за «контрреволюционные выступления» 45,4 тыс.), осуждено 6 тыс., расстреляно 1962 /240/. Таким образом, несмотря на тенденцию к уменьшению масштаба репрессий, за 1921-1922 гг. только ВЧК-ГПУ арестовало 319,6 тыс. чел. (из них за «контрреволюционные преступления» более 122,2 тыс.), осудило 41 800 и расстреляло 11 663 чел. /241/ В советской историографии широко использовались данные Лациса о том, что за три года Гражданской войны (1918-1920 гг.) ВЧК расстреляла 12 733 чел. Сопоставление этой цифры с вышеприведенными говорит не только о занижении властями числа расстрелянных в 1918-1920 гг., но и о том, что в 1921-1922 гг. шла настоящая война советского государства с собственным населением. Общее же число жертв ВЧК, по приблизительным оценкам западных исследователей, составило от 140 тыс. до 250 тыс. чел. /242/

Столь широкий диапазон разных оценок, однако, заставляет говорить о необходимости дополнительной исследовательской работы в данном направлении по надежным источникам. Аналогичная работа требуется и в плане восстановления реальной картины масштабов и форм проявления белого террора. Такое исследование, как известно, в дополнение к своей книге о красном терроре намеревался, но не успел осуществить еще С.П. Мельгунов.

Переход к нэпу сопровождался жесткими мерами большевистского руководства по «консолидации» собственной партии и всего политического пространства. Напуганный угрозой «термидора» /243/, Ленин после Кронштадтского восстания взял курс на окончательное уничтожение остававшихся в Советской России партий (это были, главным образом, умеренные социалисты), всякой политической оппозиции большевистскому режиму и на жесткий контроль над интеллигенцией. Соответствующие вопросы обсуждались чуть ли не на каждом заседании Политбюро. На ВЧК были возложены задачи по «доликвидации» эсеров и меньшевиков. Для борьбы с ними была создана специальная комиссия под председательством Дзержинского. 11 апреля 1921 г. ВЧК сориентировала губчека на то, что их «основной... работой является политическая борьба с антисоветскими партиями через секретно-осведомительный аппарат» /244/. Кроме того ВЧК привлекалась к чистке госаппарата, перед ней была поставлена задача усиления пограничной охраны и т.д.

По инициативе Ленина ВЧК впервые была привлечена к борьбе с некоторыми представителями внутрипартийной оппозиции в РКП(б), прежде всего с «рабочей оппозицией». Вначале Дзержинский, как член партийной контрольной комиссии, а затем и вся ВЧК были привлечены к осуществлению масштабной чистки большевистской партии /245/. «Наглость контрреволюционеров» дошла до того, что они засылают своих агентов «даже в наши партийные органы, чтобы разложить их, сеять недовольство, породить оппозицию в партийной среде и таким образом разрушить твердыню Советской власти», отмечалось в отчете ВЧК /246/. В ходе чистки было исключено до 160 тыс. чел., т.е. почти каждый четвертый член партии. (Среди них оказались и тысячи чекистов.) 14 октября 1921 г. Политбюро постановило, что все лица, исключенные из партии, должны находиться «на учете органов ВЧК», а местные партийные организации должны представлять чекистам «все имеющиеся у них материалы» /247/

Все эти «нетрадиционные» для большевиков меры объяснялись не только стремлением Ленина во что бы то ни стало сохранить единство партии при переходе к нэпу, но и возникшим у него недоверием к широким партийным массам, «менее политически воспитанным в общем и среднем.., чем необходимо для действительно пролетарского руководства в такой трудный момент» /248/.

ВЧК-ГПУ была привлечена и к борьбе с Русской православной церковью, в широких масштабах развернувшейся с 1922 г. /249/ Были использованы массовые репрессии (в 1922 г., по некоторым, требующим специальной проверки, данным, были убиты 8100 священников, монахов и монахинь /250/), а также агентурное проникновение в среду священнослужителей (хотя поначалу это вызывало у чекистов трудности). Тем не менее, с помощью «внешнего» давления советского государства и созданного внутри церкви при помощи ГПУ обновленческого течения, властям в итоге удалось расколоть церковь и затем поставить ее под свой контроль.

РЕОРГАНИЗАЦИЯ ВЧК

Завершение крупномасштабных военных действий в Европейской России и переход к нэпу подтолкнули к определенной перестройке ВЧК. Ее аппарат разрастался и претерпевал внутренние реорганизации /251/. Число сотрудников центрального аппарата, составлявшее к началу 1921 г. 1648 чел., уже к июню возросло до 2260, а к январю 1922 г. - до 2735 чел.! /252/ Вместе с тем еще с 1920 г. стали предприниматься попытки некоторого ограничения непосредственных расправ, усиления агентурной работы и налаживания взаимодействия с другими ведомствами. 8 января 1921 г. в своем приказе Дзержинский, отметив, что «опасность буржуазного переворота отпала, острый период гражданской войны закончился», потребовал перестройки методов работы ЧК. Однако сформировавшиеся традиции и необходимость подавления едва ли не повсеместных восстаний затрудняли выполнение этой задачи. Доминирование в работе ВЧК методов прямого подавления, террора послужило одной из причин реорганизации этого ведомства. Но это было далеко не единственным фактором /253/.

Стремительное усиление могущества ВЧК в ходе Гражданской войны осуществлялось путем почти непрерывной борьбы с различными государственными органами, а в периоды «оттепели» и с советской общественностью /254/. Несмотря на прилагавшиеся усилия, до конца взаимоотношения с ними за все 1510 дней, что существовала ВЧК, так и не удалось урегулировать. Хотя в принципиальном плане политика ВЧК определялась Лениным, большевистским руководством и ведомство Дзержинского в целом оставалось «орудием партии», тем не менее, оно почти не контролировалось государственными структурами. Исключение составляли, главным образом, лишь Совет Обороны и Совнарком (но и они, будучи перегружены работой, не могли эффективно осуществлять контроль). Неудивительно, что при каждом улучшении военно-политической ситуации нерешенные проблемы вылезали наружу и неизменно вставал вопрос об ограничении прав или ликвидации «чрезвычаек».

Когда открытая контрреволюция была в основном подавлена и начался переход к нэпу, существование этого «боевого органа революционной расправы» начало терять свое оправдание. Чувства восхищения и гордости чрезвычайными комиссиями у партийцев начали ослабевать, а на первый план стали выдвигаться находившиеся по большей части втуне опасения, недовольство их бесконтрольностью, самоуправством и злоупотреблениями. Часть правящей элиты, сознавая необходимость ВЧК в сложнейших условиях Гражданской войны, вместе с тем рассматривала это ведомство как одну из угроз самой себе. ВЧК пугала их, пользуясь выражением Крыленко, «страшной беспощадностью своей репрессии и полной непроницаемостью... всего того, что творилось в ее недрах». «Коммунист, попадая в карательный орган, перестает быть человеком, а превращается в автомат, - писали в ЦК РКП(б) сотрудники Туркестанской ЧК в марте 1921 г. - Он не может свободно сказать свои взгляды, излить свои нужды, так как за все грозят расстрелом». В чекистах развивалась жестокость, высокомерие и честолюбие. Они постепенно «откалываются от нашей партийной семьи, образовывая свою особенную касту, которая страшно напоминает касту прежних жандармов. Партийные организации смотрят на них как на прежнюю охранку с боязнью и презрением» /255/.

Мессианские настроения в чекистской среде тревожили большевистское руководство, а порой и самого Дзержинского /256/. Но, главное, периодические эксцессы и особенно массовые аресты чекистами специалистов, иностранных подданных стали мешать введению нэпа, а также реализации взятого большевистским руководством курса на установление экономических и дипломатических отношений с капиталистическими державами. С весны 1921 г. Ленин стал активнее интересоваться судьбой арестованных специалистов, но все чаще сталкивался с тем, что чекисты, твердо верившие в свою правоту, не желали их отпускать и спорили с вождем. Освобождение арестованного инженера М.К. Названова далось Ленину с огромным трудом. Чекисты ни в какую не хотели его выпускать, ссылаясь на необходимость завершения следствия по делу Таганцева, по которому проходил инженер. Потребовались не только переговоры, убеждения, но и два решения Политбюро, а затем еще обращения разгневанного Ленина к И.С. Уншлихту /257/ по поводу их неисполнения! Дело немецкого кинематографиста Бартельса повлекло разоблачение ряда других скандальных арестов иностранных подданных, конфликтов чекистов с Наркоматом иностранных дел, которые серьезно осложняли налаживание отношений с другими странами и дискредитировали советский режим на мировой арене /258/. В какой-то мере пересмотру отношения вождя к ВЧК способствовало и то, что в ходе дискуссии о профсоюзах Дзержинский, Петере и другие чекисты поддержали Троцкого.

Все эти факторы в преддверии международной конференции в Генуе, на которую Ленин поначалу возлагал большие надежды, намереваясь прорвать на ней дипломатическую и экономическую блокаду, душившую Советскую республику, дали толчок к началу реальной реорганизации всемогущего ведомства. С октября 1921 г. был принят ряд решений Политбюро, СТО и СНК о сокращении штатов и полномочий ВЧК. Не удовлетворенный половинчатостью этих мер и промедлением в их реализации, 1 декабря Ленин набросал тезисы, определявшие основные направления реорганизации ВЧК. Среди них - не только сужение компетенции, права арестов, но и изменение самого названия Комиссии. В тот же день эти предложения в основном были приняты Политбюро. Для завершения рассмотрения вопроса комиссии в составе Каменева, Курского и Дзержинского было отведено пять дней /259/. Однако из-за сопротивления чекистского руководства и разногласий в партийной верхушке принятие окончательного проекта затянулось. Потребовалось обсуждение этих проблем на XI партконференции и IX съезде Советов, создание Президиумом ВЦИК двух комиссий по этим проблемам, рассмотрение Политбюро 5 января 1922 г. дела арестованного чекистами работника НКИД А.Ф. Нуортевы /260/ и другие меры. (Возможно, решение Политбюро о направлении в Сибирь Дзержинского для организации вывоза продовольствия и его длительную - с 5 января по 8 марта, командировку, с заменой его в комиссии по реорганизации ВЧК на И.С. Уншлихта, тоже следует рассматривать в этом контексте.)

Наконец, 23 января 1922 г. путем опроса по телефону было принято постановление Политбюро о разработке проекта нового положения, предусматривавшего упразднение ВЧК и создание при НКВД Главного политического управления с существенно более узкими функциями /261/. Возражения Уншлихта и проект реформы, подготовленный коллегией ВЧК, в принципиальном плане были отклонены. 2 февраля 1922 г. Политбюро утвердило «Проект положения об упразднении ВЧК». 6 февраля 1922 г. Президиум ВЦИК принял декрет «Об упразднении ВЧК и о правилах производства обысков, выемок и арестов». 9 марта 1922 г. Политбюро утвердило Положения о ГПУ и Особых отделах ГПУ, а 22 марта - одобрило некоторые поправки в Положении о ГПУ, сделанные Президиумом ВЦИК /262/.

ГПУ потеряло некоторые полномочия, включая право суда, непосредственной расправы, и лишилось самостоятельного статуса. Тем не менее, оно по-прежнему контролировалось Дзержинским, а функции, аппарат и численность ведомства в целом изменились отнюдь не радикально /263/ .Общий штат ГПУ составил 119 тыс. чел., включая 30 тыс. осведомителей. Реальная численность составляла примерно 100 тыс. чел. /264/ Уже с 9 марта 1922 г. полномочия едва созданного ГПУ вновь стали расширяться. Политбюро предоставило ему следующие дополнительные права: вынесения «внесудебных приговоров с ведома Президиума ВЦИК» по делам собственных сотрудников; «непосредственной расправы» над вооруженными грабителями и уголовниками; ссылки и заключения в Архангельский концлагерь «подпольных анархистов, левых эсеров и уголовников-рецидивистов» /265/. С октября 1922 г. ВЦИК законодательно закрепил за ГПУ право внесудебной расправы, включая расстрелы в отношении взятых на месте преступления бандитов и налетчиков. В результате ГПУ сохранило за собой некоторые функции «боевого органа». В 1923 г. ГПУ было преобразовано в ОГПУ, которое уже не входило в состав НКВД, а подчинялось непосредственно Совнаркому. В результате отличительные особенности ВЧК, ее положение в качестве важнейшего и относительно самостоятельного государственного института в значительной мере были сохранены или воспроизведены.

Таким образом, реальная реформа советских органов госбезопасности была куда менее радикальна, чем это пыталось представить большевистское руководство. Отчасти она носила «демонстрационный», «экспортный» характер. Не собираясь отказываться от террора /266/, власть стремилась лишь «одернуть» чекистов и «вписать» их в новую нэповскую реальность. Из целого ряда принципиальных и взаимосвязанных факторов, вызвавших реорганизацию ВЧК, - в том виде, в котором она произошла, - на первом плане был международный. Об этом откровенно заявлял Уншлихт. Реформа готовилась в период активного развития отношений Советской России с ведущими державами и подготовки Генуэзской конференции, на которой большевики предполагали разрешить накопившиеся проблемы и нормализовать отношения с Западом. Поэтому посредством упразднения самого страшного атрибута своей власти они стремились показать эволюцию режима. Начало нового расширения полномочий ГПУ, спустя всего 33 дня после его создания, во многом было вызвано разочарованием в Генуэзской конференции (о чем Ленин стал говорить уже с 10 февраля 1922 г., т. е. задолго до начала ее работы), и в то же время успехом «запасной» стратегии большевиков, - начавшимся процессом дипломатического признания Советской России западными державами.

***

Неспособность различных социальных и политических сил к компромиссу в обстановке обострившихся экономических, социальных и политических противоречий привела в ходе революционного процесса 1917 г. к большевистскому перевороту, ставшему отправной точкой развернувшейся в стране Гражданской войны. Будучи трагедией общенационального масштаба, она вызвала к жизни волны невиданного ожесточения и насилия, исходившие от противоборствующих сил. Бессилие самодержавного режима в обеспечении безопасности страны обернулось драмой невиданных масштабов и беспрецедентного ожесточения, в реалиях которой проблемы государственной безопасности страны приобрели новые, весьма специфические формы, решаясь в рамках бескомпромиссно поставленного вопроса «кто кого». Понятия «победа» или «поражение» в такого рода событиях носят весьма условный характер, ибо при любом исходе событий в проигрыше оказывается вся страна.

Выживание в Гражданской войне Советской республики были обеспечены, в числе других факторов, созданием колоссального госаппарата, сумевшего гораздо лучше, чем многочисленные противники большевиков, мобилизовывать людские и материальные ресурсы, а также использовать для борьбы с ними беспрецедентные меры подавления. Численность ВЧК, даже по минимальным данным, превышала 100 тыс., милиции - 300 тыс. чел. Этот гигантский аппарат стал надежной опорой режима и главным орудием обеспечения его безопасности. «Создание военного и государственного аппарата, который способен был победоносно выдержать испытания 1917-1921 годов - дело великое, занявшее, захватившее, исчерпавшее [выделено - Ред.] реальные ...силы рабочего класса», - подчеркивал Ленин /267/.

Крупнейший, до сих пор недооцененный вклад в дело сохранения советского государства внесла и ВЧК. Созданная в кратчайшие сроки и в сложнейших условиях, она смогла развернуть чрезвычайно широкую и разностороннюю деятельность. Эта деятельность стала одним из принципиальных факторов, обеспечивших большевикам победу в Гражданской войне. С помощью ВЧК большевики смогли подавить «внутреннюю» контрреволюцию, установить контроль над армией, госаппаратом, стратегическими отраслями, противодействовать многочисленным спецслужбам белых правительств и держав

Антанты, бороться с бандитизмом, уголовной преступностью и решать целый ряд других задач.

Сформировавшаяся в годы Гражданской войны, ВЧК представляла собой качественно новый тип органов государственной безопасности. Главные отличия заключались в идеологизации, глобальности решаемых ими задач, в обширности полномочий, в беспрецедентном по своим масштабам и разветвленности аппарате, а также в беспощадности и массовости репрессий. ВЧК выполняла функции боевого органа непосредственной расправы, контрразведки, розыска, следствия, суда, разведки, политического контроля за госаппаратом и населением, охраны границ, правительства и множества других. Соединение в одном органе многих разнородных функций в чем-то предвосхищало дальнейшее развитие спецслужб.

ВЧК была разящим, но «обоюдоострым» мечом революции. Выкованный в ответ на угрозу большевистской власти, он и сам в какой-то мере стал представлять угрозу если и не для советского руководства, то для его новой экономической и особенно внешнеполитической стратегии. Проявив гибкость, большевистское руководство реформировало ВЧК, сохранив, однако, большинство его системообразующих черт. Эти черты, сформировавшиеся в годы Гражданской войны, органы государственной безопасности в той или иной мере сохраняли на протяжении всей советской эпохи.

Гражданская война в России доказала, что наращиванием госаппарата и применением массовых репрессий (при единстве и твердости политической воли и ряде других условий) возможно подавить не только политических противников, но в значительной мере - и достаточно широкие слои населения. Беспрецедентным военно-политическим нажимом большевикам удалось «отвоевать» Россию и легитимизировать свою власть. Однако цена, заплаченная за это народом, стала беспрецедентной. В 1917-1922 гг. население России сократилась на 12,7-15 млн. чел. /268/ Это означало, что в ходе Гражданской войны каждый десятый-одиннадцатый человек погиб или же вынужден был покинуть страну (число эмигрантов составило примерно 2 млн. чел.). Для сравнения, в ходе Гражданской войны в США 1861-1865 гг. погибло примерно 540 тыс. чел./269/, т.е. лишь каждый пятьдесят седьмой - пятьдесят восьмой житель. В годы Первой мировой войны (1914-1917 гг.) безвозвратные потери России составили 3-4 млн. чел., примерно в 4 раза меньше, чем в Гражданской войне! Более того, потери всех 38 стран, участвовавших в Первой мировой войне и представлявших 3/л населения Земного шара, составляли примерно 10 млн. чел., т.е. были существенно меньше потерь одной лишь России в Гражданской войне! Невиданные потери объяснялись не столько более совершенным и разрушительным вооружением (здесь, по сравнению с Первой мировой войной, ничего не изменилось), сколько невиданным ожесточением борьбы, а в какой-то мере и гипертрофированным развитием карательных органов противоборствующих сторон.

Однако одержанная таким путем победа советской власти отнюдь не гарантировала полного укоренения коммунистического режима в России. Нейтрализовав, в том числе с помощью ВЧК, подавляющую часть тактических угроз, режим ни в годы Гражданской войны, ни позднее не смог, как уже отмечалось, ликвидировать важнейшие стратегические угрозы и в итоге, несмотря на последующее развитие органов госбезопасности, потерпел катастрофу. Таким образом, с помощью гипертрофированной системы госбезопасности (и ряда других условий) оказалось возможным не только создать, но и законсервировать общественную модель, мера эффективности которой оказалась ограниченной, что, в конечном счете, нанесло колоссальный удар по безопасности страны в стратегической перспективе.

Отечественный опыт свидетельствует, что, борясь с угрозами безопасности страны, неразумно и опасно превышать «порог» необходимых мер подавления и гипертрофированно расширять полномочия и аппарат органов, обеспечивающих эту безопасность, иначе тактические выигрыши обернутся стратегическим проигрышем.

Другим важным уроком может служить необходимость гибкого политического регулирования органов госбезопасности, с целью более эффективного выполнения ими своих функций и предотвращения постоянно существующей угрозы выхода этого аппарата из-под контроля.

_____________

1 Исследование соответствующей деятельности несоветских правительств только начинает развертываться, см.: Бортневский В.Г. Белая разведка и контрразведка на Юге России во время гражданской войны // Отечественная история. - 1995. - № 5; Цветков В.Ж. Спецслужбы (разведка и контрразведка) Белого движения в 1917-1922 гг. // Вопросы истории. - 2001. - № 10. Но даже история ВЧК остается сравнительно малоизученной темой в силу ее фактической закрытости до 1990-х гг., крайней идеологизированности и немногочисленности исследований. Из них наибольшее значение сохраняет монография Л. С. Велидова «Коммунистическая партия - организатор и руководитель ВЧК (1917-1920 гг.)». - М., 1967 (2-е изд. 1970). Современные исследования затронули лишь некоторые аспекты деятельности ВЧК, не освещавшиеся прежде. См.: Рассказов Л.П. Карательные органы в процессе формирования и функционирования административно-командной системы в Советском государстве (1917-1941 гг.). - Уфа, 1994; Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1918-1922 гг. - Казань, 1995; Петров М.Н. ВЧК-ОГПУ: первое десятилетие (на материалах Северо-запада России). - Новгород, 1995; Левые эсеры и ВЧК. - Казань, 1996; Леонов СВ. Рождение советской империи: государство и идеология 1917-1922 гг. - М.,1997; Олех Г.Л. Кровные узы: РКП(б) и ЧК/ГПУ в первой половине 1920-х гг.: Механизм взаимоотношений. - Новосибирск, 1999; Зданович А.А. Становление и развитие Особого отдела ВЧК (1918-1919 гг.). - М., 2000; Legget G. The Cheka. Lenin's Political Police. - Oxford, 1981.

2 В советскую эпоху наблюдалось стремление разграничить, «оторвать» Октябрьскую революцию от Гражданской войны и тем самым переложить ответственность за небывалое кровопролитие с большевиков на «интервентов и белогвардейцев». В советской историографии доминировала точка зрения о том, что Гражданская война началась весной-летом 1918 г. Между тем, сам Ленин уже с ноября 1917 г. неоднократно говорил об идущей в России Гражданской войне. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 35. - С. 53, 126, 135-137, 151, 164, 186, 187, 192, 197, 211, 212, 243, 268, 369; Т. 36.-С. 79 и др. Эти оценки подтвердило и большевистское правительство. Уже 28 ноября 1917 г. Совнарком квалифицировал контрреволюционное движение на Дону (Каледин) и Урале (Дутов) как «открытую гражданскую войну» (см.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 13. Л. 2, 6.). Более того, вопреки своим обычным утверждениям, 11 января 1918 г. на III Всероссийском съезде Советов Ленин признался: «На все обвинения в гражданской войне мы говорим: да... мы начали и ведем войну против эксплуататоров». На IV Чрезвычайном съезде Советов он подтвердил, что Гражданская война началась с октября 1917 г. (Ленин В.И. Поли. собр. соч. - Т. 35. - С. 268; - Т. 36. - С. 94.) Большинство западных и возрастающее число отечественных исследователей рассматривают эти события как единый период.

3 Это «противодействие» сложно разграничить от «выступлений организованных, вооруженных антибольшевистских сил». Одним из критериев послужило отсутствие жесткой привязки таких выступлений к конкретным населенным пунктам, «сборный» и мобильный характер антибольшевистских вооруженных соединений.

4 Например, сопротивление утверждению советской власти в некоторых регионах порой приводило к их обособлению и развертыванию антибольшевистской деятельности. Разгром Белого движения внутри страны породил массовую эмиграцию и создание за границей враждебных РСФСР политических и вооруженных формирований. В то же время иностранная интервенция, подрывная деятельность белых или иных правительств способствовала активизации антибольшевистской деятельности внутри РСФСР. После захвата Красной Армией тех или иных территорий там зачастую начинались антибольшевистские восстания.

5 Выступая на заседании комфракции VIII съезда Советов, Ленин заявил о неизбежности войн и о том, что «Советская Республика, окруженная капиталистическими странами, это такая недопустимая вещь для капитализма, что всякую возможность для возобновления войны они ухватят» (РГАСПИ. Ф. 94. Оп. 2. Д. 16. Л.31).

6 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 36. - С. 182, 197, 198, 203, 296-298.

7 Эта задача отразилась уже в Декрете о мире II съезда Советов (который был обращен не столько к правительствам, сколько непосредственно к народам воюющих государств и был призван всемерно разжечь антивоенные и революционные настроения в Европе); в ходе переговоров с Четверным союзом; во время вспыхнувших в Германии, Венгрии и некоторых других странах революций. Она нашла отражение в создании Коминтерна, советско-польской войне, в ходе которой планировалось выйти через Польшу к границам Германии и поднять там революцию и т. д.

8 «Иного пути к освобождению масс, кроме подавления путем насилия эксплуататоров, нет», - подчеркивал Ленин. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 37. -С.174).

9 Троцкий Л. Соч. - М; Л.,1925. - Т. III. - Ч. 1. - С. 282.

10 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 44. - С. 151.

11 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 33. - С. 90, 91.

12 Там же. - Т. 35. - С. 21. Примечательно, что Советы Ленин называл тогда «организацией полной свободы народа» и полагал, что они, не считаясь с «формальностями», даже «могут внести необходимые коррективы» в правительственные декреты. Большевистская партия, как институт государственного управления, осенью-зимой 1917 г. редко фигурировала в работах и выступлениях Ленина. См.: Там же. - Т. 35. - С. 54-57, 64.

13 Там же. - С. 66.

14 Там же. - С. 187, 188, 197.

15 Она насчитывала 374,6 тыс. чел., а в аппарате Наркомвоена, созданном на основе бывшего Военного министерства, к августу работало 2,6 тыс. чел., что превосходило все остальные наркоматы, кроме ВСНХ, и приближалось к численности Военного министерства накануне Октябрьской революции (3 тыс. офицеров и чиновников, без солдат и обслуживающего персонала). К июлю 1919 г. РККА достигла 2,3 млн., а к июню 1920 г. - 4,4 млн. чел.!

16 В 1920 г. 53 % (!) коммунистов являлись служащими советских учреждений, 27% - служили в Красной Армии, а на фабриках и заводах работало лишь 11 % членов партии. См.: Девятый съезд РКП(б). Протоколы. - М., 1960. -С. 573.

17 Правительственный вестник. - 1989. - № 6. - С. 10; Крицман Л. Героический

период великой русской революции. - М., 1925. - С. 193, 194; Гимпельсон Е.Г. Влияние гражданской война на формирование советской политической системы 1918-1920 гг. // История СССР. - 1989. - № 5. - С. 7.

18 Из протоколов Парижского совещания членов ЦК партии народной свободы 26 мая - 2 июня 1921 г. // Исторический архив. - 1992. - № 1. - С. 94.

19 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 44. - С. 396. Стоит отметить, что Красная

Армия играла ключевую роль в борьбе не только с «внешней», но и с «внутренней» контрреволюцией. В июне 1918 г. примерно 40% численности всех вооруженных сил находилось в тылу, в т.ч. для борьбы с восстаниями, охраны объектов и т.д.; в июле 1919 г. - 44%, а к лету 1920 г. - уже 65%!

20 Даже по неполным данным, в Петрограде бастовало примерно 11 тыс. почтово-телеграфных служащих (95 % работников почтамта и более 99 % - центрального телеграфа), 10 тыс. банковских, 20 тыс. конторских служащих, а самое главное, подавляющая часть аппарата министерств и ведомств.

21 Ленин В.И. Поли. собр. соч. - Т. 35. - С. 42, 89, 156-158, 291, 308, 309, 333; Декреты Советской власти. - Т. 1. - С. 31, 57, 71, 540, 546.

22 Гиппиус 3. Черные тетради // Звенья. Исторический альманах. - М.; СПб., 1992. - Вып. 2. - С. 32, 33.

23 Великий Октябрь и защита его завоеваний. - М., 1987. - Кн. 1. - С. 281. Городещий Е.Н. Рождение советского государства. 1917-1918 гг. - М. 1987 - С. 80-82.

24 Ликвидационная комиссия ВРК, образованная 5 декабря 1917 г., осуществляла лишь экстренные меры по борьбе с контрреволюцией и являлась сугубо временным органом. На самом деле Ленина не устраивала самостоятельность ВРК, а ввиду предстоящего созыва Учредительного собрания она казалась фактором риска для большевистской власти.

25 В помощь ему предполагалось создать комиссию из представителей городского самоуправления, военного ведомства и Исполкома Петроградского Совета. См.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 19. Л. 1.

26 Бонч-Бруевич В.Д. Избр. соч. - М, 1963. - Т. III. - С. 114.

27 Еще в 1914 г. он писал жене: «Пока теплится жизнь и жива сама идея, я буду землю копать, делать самую черную работу, дам все, что смогу». Его практически религиозное отношение к революции проявлялось и в советах по воспитанию сына: «Он должен в душе обладать святыней более широкой и более сильной, чем святое чувство к матери или к любимым, близким, дорогим людям. Он должен полюбить идею... Это святое чувство сильнее других чувств...» (Феликс Дзержинский. Дневник и письма. - М., 1956. -С. 134, 153).

28 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 19. Оп. 1. Д. 20. Л. 2.

29 Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 21. Л. 2.

30 На первом, организационном заседании ВЧК было намечено создать три отдела: информационный, организационный и отдел борьбы с контрреволюцией и саботажем. 8 декабря было принято решение об организации отдела по борьбе со спекуляцией.

31 Бонч-Бруевич В.Д. Указ. соч. - С. 115.

32 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 21. Л. 2об.

33 И.К. Ксенофонтов, Н.А. Жиделев, В.К. Аверин, К.А. Петерсон, Я.Х. Петере, Д.Г. Евсеев, В.А. Трифонов, Г.К. (Серго) Орджоникидзе и В.Н. Васильевский. Однако Аверин, Жиделев, Петерсон, Трифонов, Орджоникидзе не смогли принять участия в работе комиссии. 8 декабря 1917 г. и в последующие дни в состав ВЧК были введены: В.Р. Менжинский, К.А. Яковлев, А.П. Смирнов, В.В. Фомин, И.Н. Полукаров, СЕ. Щукин, СП. Чернов и др. 8 декабря был избран Президиум ВЧК в составе председателя, двух его заместителей и двух секретарей.

34 Велидов А.С. Коммунистическая партия - организатор и руководитель ВЧК (1917-1920 гг.). - М.,1967. - С. 26,38-42; Городецкий Е.Н. Указ. соч. - С. 167-170; Великий Октябрь и защита его завоеваний. - Кн. 1. - С 290; Рассказов Л.П. Указ. соч. - С. 57,58. Некоторые авторы «выводили» создание ВЧК не столько из обострения обстановки, сколько из роспуска ВРК. Но, подчеркивая закономерность ликвидации ВРК, они не могли объяснить, почему ее провели в столь напряженный момент. См.: Софинов П.Г. Очерки истории ВЧК (1917-1922 гг.). - М., 1960. - С. 16-18. Известный американский историк Р. Пайпс также полагает, что ВЧК заместила ВРК, однако причины разгона последней он видит в давлении «Крестьянского съезда», что вряд ли можно считать серьезным аргументом. См.: Пайпс Р. Русская революция. - М., 1994. -Ч. 2. -С. 491.

35 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. Первая организационная часть. - М., 1922. -С. 8.

36 7 декабря 1917 г. заседание СНК началось с обмена мнениями «по поводу

привлечения левых эсеров в министерства». Этот вопрос активно обсуждался СНК и на следующий день. Окончательно правительственная коалиция была оформлена 9 декабря. См.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 21. Л. 2; Д. 22. Л. 1; Д. 23. Л. 1-1об.

37 Как показывает записка Ленина Дзержинскому 7 декабря 1917 г., учреждение ВЧК мыслилось вождем в едином контексте не только с резким ужесточением борьбы с контрреволюционерами и «саботажниками», но и с введением всеобщей трудовой повинности и организацией тотального контроля над «лицами, принадлежащими к богатым классам», всеми государственными служащими. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 35. - С. 156-158.

38 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 5-7.

39 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 30. Л. 2; Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 54. - С. 384.

40 С участием членов коллегии Наркомюста и представителей от комиссий, «имеющих право ареста». См.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 30. Л. 2-2об.

41 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 32. Л. 1-3; Ленинский сборник. - XXI. - С. 113, 114.

42 Эти кадетские лидеры, бывшие министры Временного правительства (Кокошкин являлся еще и депутатом Учредительного собрания) были арестованы 27 ноября 1917 г. во время обыска на квартире у графини СВ. Паниной. (Она, будучи товарищем министра просвещения, отказалась сдать советской власти министерские деньги.) 2 января 1918 г. по докладу Штейнберга Совнарком принял решение о медицинском освидетельствовании Кокошкина и Шингарева. 6 января они были переведены в больницу. По некоторым данным, ожидалось их близкое освобождение. Просмотрев их дела, Штейнберг не нашел там материала для обвинения. Но в ночь на 7 января они были убиты толпой матросов и красногвардейцев. Позднее выяснилось, что организаторами преступления явились начальник милицейского секретариата 1-го городского района Петрограда П. Михайлов и его подручный П. Куликов. См.: Иоффе Г. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. - М., 1995. - С. 218, 219; РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 39. Л. 1об.

43 Не удовлетворившись этим, левые эсеры подняли вопрос о привлечении в комиссию по расследованию убийства Шингарева и Кокошкина «представителей от Центральных комитетов всех партий». Это предложение было отвергнуто. См.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 42. Л. 1об.

44 Орфографическая ошибка в данной фразе отражала остроту дискуссии и некоторую неопределенность решения. Но надпись в скобках в этой протокольной записи Ad hoc, что в переводе с латинского означает «для данного случая, для этой цели», подтверждает, что левые эсеры были включены в состав ВЧК для того, чтобы снять озабоченность их партии контролем над этим органом.

45 Рабинович А. Большевики и самоубийство левых эсеров //1917 год в судьбах России и мира. Октябрьская революция: от новых источников к новому осмыслению. - М., 1998. -С. 190.

46 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 268.

47 Кутузов В.А., Степанов О.Н. По поручению партии // Вопросы истории КПСС. - 1986. - № 12. - С. 84.

48 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 39. - С. 417.

49 Ирошников М.П. Председатель СНК Вл. Ульянов (Ленин): Очерки государственной деятельности. - Л., 1974. - С. 424.

50 Велидов А.С. Указ. соч. - С. 46.

51 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 11, 12.

52 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 194. Л. 3.

53 На это обстоятельство первым обратил внимание виднейший историк ВЧК А.С. Велидов.

54 Велидов А.С. Указ. соч. - М., 1970. - С. 130-141. 354

55 «Хороший коммунист в то же время есть и хороший чекист», - отмечал он. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 40. - С. 279.

56 Рассказов Л.П. Указ. соч. - С. 66; Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 195.

57 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 190.

58 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 187, 190, 191.

59 Известия ВЦИК. - 1920. - 6 февраля.

60 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 1005. Оп. 2. Д. 20.

Л. 1об.

61 Из истории ВЧК. - С. 362, 363.

62 ГА РФ. Ф. Р-1005. Оп. 2. Д. 20. Л. 237, 237об.

63 РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 149. Л. 3-4.

64 Рассказов Л.П. Указ. соч. - С. 67.

65 РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 3. Д. 8. Л. 1. 358

66 Обухов Л. Репрессии и террор в Прикамье в годы Гражданской войны // Годы террора: Книга памяти жертв политических репрессий. - Пермь, 1998. - С. 38.

67 Велидов А.С. Указ. соч. - С. 26, 50, 51. Собственно, само создание ВЧК, как отмечали чекисты, отчасти и было вызвано наличием в обществе и даже среди большевиков «течения «за благородство» к политическому врагу», препятствовавшее принятию решительных мер по борьбе с контрреволюцией. Эти настроения проявлялись и после создания ВЧК. См.: Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 14.

68 Петерс Я.Х. Из воспоминаний о работе в ВЧК в первый год революции // Утро Страны Советов / Сост. М.П. Ерошников. - Л., 1988. - С. 251.

69 Там же. - С. 249.

70 РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3078. Л. 1, 2.

71 Еще 7 января 1918 г. Дзержинский предложил СНК срочно принять декреты о «саботажниках», «о преступлениях лиц на должностях Советской власти» и рассмотреть вопросы «о разоружении буржуазии» и «о контрразведке». 14 января 1918 г. СНК, обсудив проект декрета Дзержинского о борьбе с саботажем и спекуляцией, передал его на доработку специальной комиссии. Лишь 8 мая Совнарком утвердил декрет о борьбе со взяточничеством, 22 июля - о борьбе со спекуляцией. Кампанию по изъятию оружия у населения в Петрограде чекисты начали лишь 21 марта 1918 г. Вопрос о контрразведке и вовсе был решен лишь в 1919 г. См.: РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 42. Л. 11-11об.; Из истории ВЧК (1917-1921). - М., 1958. - С. 102.

72 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 37. - С. 174.

73 При создании ВЧК и особенно 31 января 1918 г. СНК попытался регламентировать эти полномочия, однако в дальнейшем почти отказался от этого, по-видимому, не желая связывать руки чекистам.

74 Реввоенсовет Республики (6 сент. 1918г.-28 авг. 1923г.). - М., 1991.-С. 28, 36.

75 Эти данные привел Н.Г. Толмачев на заседании военной секции VIII съезда РКП(б). См.: Известия ЦК КПСС. - 1989. - № 9. - С. 148.

76 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 86. Д. 243. Л. 223.

77 Зданович А. Четыре попытки Дзержинского // htpp://www.fsb.ru.

78 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 24, 64-73. Велидов А.С. Указ. соч. - С. 62-72.

79 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 1. Оп. 2. Д. 78. Л. 60.

80 13 октября 1918 г., в самый разгар красного террора, наркомвоен потребовал освобождения всех офицеров, взятых в заложники. 25 октября ЦК РКП(б) поддержал это предложение. При этом были сделаны две существенные оговорки: освобождаются лишь те офицеры, «относительно которых не будет обнаружена их принадлежность к контрреволюционному движению»; при приеме в РККА офицеры «должны представить список своих семейств и им указывается, что семья их будет арестована в случае перехода к белогвардейцам». См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 5. Л. 1об.

81 С оговоркой, «если не встретится возражений со стороны Реввоенсовета». См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 7. Л. 1-1об., З-Зоб.

82 Там же. Д. 13. Л. 1.

83 Кедров не уделял должного внимания налаживанию работы своего отдела, фактически свернул внешнюю разведку. Зато, будучи ярым приверженцем методов красного террора, он лично проводил массовые расправы и допускал аресты крупных военных чинов без согласования с РВСР. См.: Зданович А.А. Становление и развитие Особого отдела ВЧК. - С. 30-50.

84 По неполным данным, за вторую половину 1919 г. особые отделы четырех армий (1-й, 4-й, 10-й, 14-й) за шпионаж и контрреволюцию расстреляли 533 чел., а особые отделы 18-ти губчека - 1436. Самой громкой расправой стал расстрел Особым отделом Южного фронта в Крыму в ноябре 1920 г. 12 тыс. офицеров и другого «белого элемента». См.: Литвин А.Л. Указ. соч. - С. 73,80-82.

85 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1-а. Д. 29. Л. 781.

86 Кавтарадзе А.Г. Указ. соч. - С. 175, 176.

87 РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 2. Д. 16. Л. 48.

88 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 3. Д. 1. Л. 2, 37.

89 Там же. Ф. 94. Оп. 2. Д. 30. Л. 155; Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 194, 195.

90 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 196-200.

91 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 64об. До этого времени из-за реорганизаций

и кадровых перетрясок, последовавших вслед за переездом наркомата в Москву и выходом из него левых эсеров, НКЮ не мог оказывать сколько-нибудь существенное влияние на ВЧК.

92 Там же. Л. 108, 110.

93 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 114,125,129, 142,143,162, 166, 172; Д. 3. Л. 170.

94 Там же. Л. 155.

95 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 162, 163.

96 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 7. Л. 5-5об.

97 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 169.

98 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 7. Л. 1, 3.

99 Официально - для «содействия Временному Литовскому Рабоче-крестьянскому правительству по организации юстиции». См.: ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 166.

100 РГАСПИ. Ф. 357. Оп. 1. Д. 7. Л. 17.

101 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1а. Д. 8а. Л. 30, 32, 42.

102 РГАСПИ. Ф. 357. Оп. 1. Д. 7. Л. 17-17об.

103 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1а. Д. 8-а. Л. 13-48об.

104 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 153. Л. 3, 4. По-видимому, это объяснялось тем, что его арест был санкционирован Сталиным, а тот не хотел освобождать арестованного.

105 Поначалу комиссии ЦК предписывалось «обследовать деятельность чрезвычайных комиссий и указать им, что они должны мобилизовать все силы для борьбы с контрреволюционерами, но вести эту борьбу в надлежащих пределах». Но в результате задачи были сформулированы по иному: обследовать деятельность ЧК, «не ослабляя их борьбы с контрреволюционерами». См.: Там же. Д. 5. Л. 1,2.

106 Общий надзор за ними предполагалось сосредоточить в Особом отделе при ВЦИК. Примечательно, что Л.Б. Каменев - один из разработчиков этого проекта - предлагал во главе отдела поставить Дзержинского, личная репутация которого среди большевиков была весьма высока. См.: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2558. Л. 2-15.

107 Там же. Ф. 19. Оп. 3. Д. 1. Л. 2, 37. Аналогичные решения принимались и ранее. В июне 1918 г. ВЦИК попытался регламентировать аресты чекистами членов Московского Совета. 13 сентября 1918 г., т. е. спустя неделю после официального объявления красного террора, Я.М. Свердлов - один из главных его инициаторов - обязал ВЧК сообщать соответствующим наркоматам об арестах всех ответственных работников и немедленно освобождать тех из них, «относительно которых нет данных о прямой их персональной принадлежности к контрреволюционной деятельности». Однако эти меры не возымели существенного эффекта. Решение от 3 декабря имело большое практическое значение. Но и оно было в значительной мере перечеркнуто самим же Советом Обороны, когда тот уже 17 марта 1919 г. в сверхжесткой форме потребовал от чекистов немедленного ареста всех должностных лиц, не выполняющих постановление о борьбе со снежными заносами. См.: Там же. Д. 24. Л. 1,2.

108 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 190.

109 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 9. Л. 1.

110 В прифронтовых зонах и местностях, охваченных восстаниями, порой не

только оставляли уездные ЧК, но и воссоздавали их. К началу 1920 г. уездные ЧК действовали в 70 из 500 уездов.

111 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 213.

112 Выступая в клубе ВЧК (на следующий день после решения VI съезда об амнистии), он заявил: «Дело не в составе работников ЧК, а в характере деятельности их, где требуется решительность, быстрота, а главное - верность. Когда я гляжу на деятельность ЧК и сопоставляю ее с нападками, я говорю: это обывательские толки, ничего не стоящие». См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 37. - С. 173.

113 ЦК постановил: «На страницах партийной и советской печати не может иметь место злостная критика советских учреждений, как это имело место в некоторых статьях о деятельности ВЧК, работы которой протекают в особо тяжелых условиях». См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 7. Л. 1, 3.

114 25 марта новый состав ЦК подтвердил это решение. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 11. Л. 1. Д. 15. Л. 5об.

115 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 10. Л. 1об., 2.

116 Если осенью 1918 - зимой 1919 гг. советская пресса, отражая опасения широких партийных кругов, выступала скорее против всевластия чекистов и явилась одним из факторов, подтолкнувших к ограничению полномочий ВЧК, то с марта, пользуясь обострением обстановки, сами чекисты при помощи ЦК стали определять тональность и тематику советской печати. Предложения Дзержинского о рекомендациях прессе 14 и 16 марта выносились на обсуждение большевистского ЦК и были им поддержаны. - См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 10. Л. 2; Д. 11. Л. 2.

117 Там же. Д. 20. Л. 3.

118 Декреты Советской власти. - М., 1971. - Т. 5. - С. 295, 296.

119 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 24. Л. 1.

120 Там же. Оп. 3. Д. 54. Л. 8.

121 3 сентября 1919 г. жалоба Дзержинского на то, что «...Президиум ВЦИК часто без достаточных оснований отменяет смертные приговоры Ревтрибунала», обсуждалась даже на Политбюро. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 24. Л. 2.

122 Зданович А.А. Становление и развитие Особого отдела ВЧК. - С. 44, 45.

123 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1-а. Д. 5. Л. 10, 11, 128. Эти решения сопровождались увеличением штатов. 9 января в штат агентурного отдела Региструпа были введены 5 уполномоченных для связи с соответствующими инстанциями. 5 февраля курсы разведки и контроля были расширены на 10 слушателей от флота и одного преподавателя-моряка.

124 Структуру Региструпа образовывали: регистрационное управление (7 чел.);

канцелярия (15 чел., в т. ч. 2 журналиста); типография (16 чел.); 1-й («сухопутный» агентурный) отдел (8 чел., из них 7 - партийные), лаборатория (2 чел., партийные). В 1-й отдел входили четыре отделения: Северное (в «штатах» это отделение обозначено как 2-е, а 1-м названо Западное), «обследующее» Скандинавию, Финляндию, Прибалтику, Мурманский и Архангельский районы; Западное (Литва, Польша, Галиция, Румыния, Германия и государства на территории Австро-Венгрии); Ближневосточное (Балканские страны, Турция, Кавказ, Туркестан, Афганистан и Индия); Дальневосточное (Сибирь, Китай и Индия). Все донесения агентов из отделений немедленно должны были передаваться в «консультантство» (26 чел.) для оценки и разработки. См.: ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1-а. Д. 5. Л. 425-428об.

125 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1-а. Д. 5. Л. 495, 497-499.

126 Очерки истории советской внешней разведки. - М., 1996. - Т. 2. - С. 8-11.

127 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 107. Л. 3.

128 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1-а. Д. 29. Л. 453.

129 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 218. Л. 3, 5.

130 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 73, 184.

131 Она держалась благодаря, прежде всего, неустойчивой поддержке революционизированных рабочих, солдатских масс, нейтрально-благожелательной позиции крестьянства (обеспеченной Декретом о земле и демобилизацией армии), а также отсутствию сплоченных и решительных контрреволюционных сил.

132 Многочисленные общественные организации, революционизированные массы и значительная часть самих большевиков рассматривали решения II съезда Советов как мандат на власть не столько РСДРП(б), сколько Советам, объединявшим различные социалистические партии, программе «земли и мира», одобренной съездом. См.: Леонов СВ. Рождение советской империи. - С. 115.

133 «В то время как внешний враг угрожает свободе народа, демократия решает свои внутренние споры железом и кровью, - подчеркивал Викжель. - Образовавшийся в Петрограде Совет Народных Комиссаров, как опирающийся только на одну партию, не может встретить признания и опоры во всей стране. Необходимо создать новое правительство, которое пользовалось бы доверием всей демократии и обладало бы моральной силой удержать эту власть... до созыва Учредительного собрания... Братоубийственная война никогда не создавала и никогда не может создать власть, авторитетную для всей страны». См.: Протоколы заседаний ВЦИК Советов Рабочих, Солдатских, Крестьянских и Казачьих депутатов II созыва. - М., 1918. - С. 9.

134 Протоколы заседаний ВЦИК II созыва. - С. 27. Впрочем, большинство оппозиционеров не долго придерживалось подобных взглядов. Г.Е. Зиновьев уже 7 ноября 1917 г. отозвал заявление об отставке и обязался подчиниться партийной дисциплине. 29 ноября ЦК рассматривал просьбы Л.Б. Каменева, А.И. Рыкова, В.П. Милютина и В.П. Ногина «об обратном приеме их в ЦК». Причем, по настоянию Ленина, эти просьбы не были удовлетворены. См.: Протоколы ЦК РСДРП(б). - М., 1958. - С. 136.

135 Подготавливая массы к грядущей Гражданской войне, Ленин еще до Октябрьского переворота призывал не бояться ее. Обвинения в разжигании Гражданской войны он называл «запугиванием», утверждая, что «никакие "потоки крови" во внутренней гражданской войне не сравнятся даже приблизительно с теми "морями" крови, которые русские империалисты пролили» во время летнего наступления 1917 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 34. -С. 226; Т. 31. - С. 13, 73). На самом деле, в результате неудачного наступления российская армия потеряла до 150 тыс. убитыми и ранеными, а безвозвратные потери населения в годы Гражданской войны (1917-1922 гг.) составили 12,7-15 млн. чел.

136 По его данным, погибло более 100 солдат и красногвардейцев. Убитых юнкеров было существенно больше. Ж. Садуль, как и Рид, сочувственно относившийся в целом к большевикам, назвал цифру в 400-500 убитых юнкеров. См.: Утро страны Советов: Воспоминания участников и очевидцев революционных событий в Петрограде 25 окт. 1917 г. - 10 марта 1918 г. - Л., 1988. -С. 79, 80; Садуль Ж. Записки о большевистской революции. -М., 1990. -С. 47.

137 В Севастополе в ночь на 16 декабря 1917 г. были арестованы почти все офицеры, лидеры меньшевиков и эсеров. В ответ на гибель черноморских матросов при взятии Калединым Ростова по приговору военно-революционного трибунала, вынесенного с учетом отзывов судовых команд, были расстреляны 62 офицера. Всего в январе 1918 г., как признал позднее председатель Севастопольского ВРК Ю.П. Гавен, по его приказу было расстреляно более 500 офицеров. В том же месяце в Таганроге солдаты из отряда Сиверса заживо сожгли 50 юнкеров в доменной печи. В начале марта 1918 г. в Ялте было уничтожено 240 чел., среди которых было 165 офицеров и до 70 мирных обывателей (адвокатов, журналистов, политиков и т. д.). Массовые расправы были и в других городах. См.: Звенья. - Вып. 2. - С. 144; Родина. - 1992. -№ 4. - С. 100, 101; Мельгунов СП. Красный террор в России. 1918-1923. -М., 1990. -С. 88-91.

138 Протасов Л.Г. Всероссийское Учредительное собрание: История рождения и гибели. - М., 1997. - С. 164.

139 Бонч-Бруевич В.Д. На боевых постах Февральской и Октябрьской революции. - М., 1931. - С. 249, 254; Крупская Н.К. Воспоминания о Ленине. - М., 1989. -С. 351,352.

140 Иоффе Г.З. Указ. соч. - С. 213; Протасов Л.Г. Указ. соч. - С. 271, 306.

141 После перемирия с немцами Россия фактически вышла из войны, с ноября 1917 г. началась национализация предприятий, с декабря - банков. 21 января 1918 г. были аннулированы займы царского и Временного правительств. Между тем иностранцам принадлежала значительная доля предприятий и другой собственности в стране, а иностранная задолженность России к октябрю 1917 г. составляла 11,2-12 млрд. руб.

142 На конференции стран Антанты 1-3 декабря 1917 г. обсуждался меморандум о поддержке антибольшевистских сил. Он был передан правительствам для изучения «возможностей достижения поставленных целей». 3 декабря 1917 г. английский кабинет министров принял решение о «финансовой и прочей поддержке любых антисоветских сил», если те будут следовать политике союзников. Послу Великобритании в России Д. Бьюкенену было разрешено истратить около 10 млн. руб. на организацию контрреволюционного движения. 10 (23) декабря 1917 г. Англия и Франция подписали соглашение по разграничению России на «зоны влияния» для организации борьбы против советской власти.

143 31 марта ЦК РКП(б) констатировал: «Саботаж интеллигентских кругов сломлен. Техники идут к нам, их надо использовать». См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 1. Л. 4об.

144 Если на II съезде ПЛСР в апреле 1918 г. было зарегистрировано 24 тыс. членов партии, то уже на III съезде (конец июня) - не менее 80 тыс. чел., и это без учета Украины, оккупированных областей, Сибири и Средней Азии. См.: РГАСПИ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 4. Л. 6.

145 Политическая история: Россия - СССР - Российская Федерация. - М., 1996. - Т. 2. -С. 65.

146 Черная книга коммунизма. Преступления. Террор. Репрессии. - М., 1999. - С. 92.

147 Канищев В.В. «Мятежный обыватель» //Революция и человек. -М., 1996.-С. 171.

148 Орлов В.Г. Двойной агент / Автор послесл. и прил. А. Зданович. - М., 1998. -С. 220, 221,296-303.

149 Цветков В.Ж. Спецслужбы (разведка и контрразведка) Белого движения в 1917-1922 // Вопросы истории. - 2001. - № 10.

150 Локкарт Р.Б. История изнутри: Мемуары британского агента. - М., 1991. - С. 280.

151 Садуль Ж. Указ. соч. - С. 215, 217, 236-238, 247, 268 и др.

152 Ценность свидетельств Хилла существенно снижает то, что, по его признанию, он не встречался с Блюмкиным - руководителем контрразведывательного отделения ВЧК в мае-июне 1918 г. См.: Эндрю К., Гордиевский О. КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева. - М., 1992. -С. 73.

153 Седьмой экстренный съезд РКП(б). Март 1918 г.: Стенографический отчет. - М., 1962. - С. 171; Ленин В.И. Поли. собр. соч. - Т. 36. - С. 199, 200, 206, 217, 279, 280.

154 Ленинский сборник. - XVIII. - С. 93-95.

155 Подсчитано по: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3053. Л. 1, 2.

156 Садуль Ж. Указ. соч. - С. 242.

157 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 2. Д. 41. Л. 1-2об.

158 Протоколы ВЦИК 4-го созыва. - С. 421-423, 433.

159 Эти слухи имели под собой реальную основу. В частности, в июне Москва предоставила Германии список товаров, включая зерно, предлагавшиеся на экспорт. См.: Пайпс Р. Русская революция. - Ч. 2. - С. 344-346; Рабинович А. Указ. соч. - С. 193, 203.

160 В марте-апреле большевистское руководство еще пыталось сохранить какие-то элементы коалиции с левыми эсерами, во всяком случае, шло навстречу их ходатайствам. Но 3 мая ЦК большевиков отклонил их просьбу о возвращении очень важного для них Наркомата земледелия. 15 мая в результате перевыборов Президиума ВЦИК все левые эсеры были из него удалены и его состав впервые стал чисто большевистским. 10 июня 1918 г. Ленин заявил Свердлову: «Я левым эсерам совсем теперь не доверяю». 2 июля 1918 г. Свердлов предупреждал ярославских большевиков: «Мы можем остаться совершенно одни во всей советской работе». См.: Ленин В.И. Поли. собр. соч. -Т. 50. С. 94; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 3. Л. 95. Таким образом, руководство РКП(б) предусматривало возможность скорого конфликта с левыми эсерами. Последнее подтвердило затем и обвинительное заключение коллегии Верховного ревтрибунала по делу о «контрреволюционном заговоре» ЦК ПЛСР: «Твердость коммунистов при проведении политической линии... не оставляла левым эсерам сомнения в том, что на почве лояльной оппозиции они не выиграют ничего; с другой стороны, им было не менее ясно, что с ними не будут считаться как с политической величиной, и не будут считаться не только в центре, но и на местах. Бездействие грозило превратиться в смерть». См.: Красная книга ВЧК. - М., 1990. - Т. 1. - С. 278.

161 Позднее Дзержинский в своих показаниях утверждал, что за несколько дней до этих событий он уволил Блюмкина с этого поста и распустил отделение, но тот продолжал иметь доступ к документам о немецком посольстве. См.: Красная книга ВЧК. - Т. 1. - С. 256, 257, 261, 295-299.

162 Там же. - С. 252-263.

163 Пайпс Р. Русская революция. - Ч. 2. - С. 324.

164 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 153. Л. 4.

165 Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. - С. 196-200; Литвин А.Л., Овруцкий Л.М. Левые эсеры: Программа и тактика (некоторые вопросы). - Казань, 1992; Фельштинский Ю., Разгон А., Овруцкий Л. 6 июля 1918 г. Две версии одного события // Отечественная история. - 1992. - № 3; Фельштинский Ю. Крушение мировой революции: Брестский мир. - М., 1992. - С. 446-454, 465^70, 487-493.

166 Если полагаться на утверждения Г.А. Соломона, под давлением немецкого правительства большевики обещали в ударном порядке расследовать дело и примерно наказать виновных. «Но дело с расследованием шло плохо. Виновники не открывались. Тем не менее, советское правительство, чтобы умилостивить немцев, решило принести в жертву молоху гекатомбы». Красин якобы рассказывал Соломону, ссылаясь на слова Ленина, что «для удовлетворения требования немцев советское правительство решило обрушиться в сторону наименьшего сопротивления и, выхватив из числа арестованных левых эсеров несколько десятков человек, якобы причастных к убийству Мирбаха, казнить их... И хотя, - говорил мне Красин с глубоким отвращением, - я хорошо знаю Ленина, но такого глубокого и жестокого цинизма я в нем не подозревал... Рассказывая мне об этом предполагаемом выходе из положения, он с улыбочкой, заметь, с улыбочкой прибавил: «Словом, мы произведем среди товарищей левых эсеров внутренний заем... и, таким образом, и невинность соблюдем, и капитал приобретем...» См.: Соломон Г. Среди красных вождей. - М., 1995. - С. 56.

167 Борман А.А. Москва - 1918. (Из записок секретного агента в Кремле) // Русское прошлое. Историко-документальный альманах. - Л., 1991. - Кн. 1. -С. 126, 133.

168 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 86. Д. 237. Л. 1-Зоб.

169 Там же. Л. 5-7.

170 Стасова Е.Д. Страницы жизни и борьбы. - М., 1960. - С. 107.

171 Бунин И.А. Окаянные дни. - М., 1990. - С. 94.

172 Узнав об отмене смертной казни II съездом Советов рабочих и солдатских депутатов, Ленин пришел в негодование: «Вздор, - повторял он. - Как же можно совершать революцию без расстрелов?» См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 35. - С. 172, 192, 193; Т. 34. - С. 195; Троцкий Л.Д. К истории русской революции. - М., 1990. - С. 212, 213.

173 Троцкий Л. Соч. - М., б.г. - Т. III. - Ч. 2. - С. 71.

174 «Нас упрекают, что мы применяем террор, - говорил Ленин 4 ноября 1917 г., - но террор, какой применяли французские революционеры, которые гильотиннировали

безоружных людей, мы не применяем и, надеюсь, не будем применять... Так как за нами сила». См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. -Т. 35. -С. 63.

175 Лент В.И. Полн. собр. соч. - Т. 35. - С. 123, 125, 126, 138, 172, 174, 185, 186, 188,203,204,311-314.

176 Звенья. - Вып. 2. - С. 140.

177 14 января 1918 г. он заявил на совещании по борьбе с голодом: «Пока не применим террора - расстрела на месте - к спекулянтам, ничего не выйдет». См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 35. - С. 311.

178 Велидов А.С. На пути к террору // Вопросы истории. - 2002. - № 6. - С. 104.

179 Мельгунов С. Указ. соч. - С. 37, 38.

180 Возражая левому эсеру Штейнбергу, противившемуся введению в феврале 1918 г. «расстрелов на месте», Ленин воскликнул: «Наоборот, именно в этом настоящий революционный пафос... и заключается. Неужели вы думаете, что мы выйдем победителями без жесточайшего террора?» По свидетельству Троцкого, «это был период, когда Ленин при каждом подходящем случае вколачивал мысль о неизбежности террора». Он не пропускал ни одного случая, чтобы не заметить: «Если мы не умеем расстрелять саботажника-белогвардейца, то какая же это великая революция? Одна болтовня и каша...» См.: Троцкий Л. К истории русской революции. - С. 215, 216.

181 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 38.

182 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 1. Л. 12-19.

183 Там же. Ф. 19. Оп. 2. Д. 41. Л. 1, 2об.

184 До этого, 28 мая, НКЮ отклонил ходатайство об освобождении СП. Белецкого, И.Г. Щегловитова и А.Н. Хвостова. См.: ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 2. Л. 53, 53об.; Оп. 1. Д. 1. Л. 17.

185 В Перми были убиты великий князь Михаил Александрович и его секретарь, причем было инсценировано их бегство. В Екатеринбурге была расстреляна царская чета с детьми, доктором Боткиным и прислугой; раненых добивали штыками. Всего погибло 11 чел. 18 июля по приказу из Екатеринбурга в Алапаевске были расстреляны, а затем сброшены в шахту (некоторые были еще живыми) великая княгиня Елизавета Федоровна, великий князь Сергей Михайлович, еще три князя и прислуга (всего 8 чел.). При этом также было инсценировано их бегство. Еще четыре великих князя после полуторогодового заключения были расстреляны 27 января 1919 г. в Петропавловской крепости, якобы в ответ на убийство Р. Люксембург и К. Либкнехта в Германии. См.: Иоффе Г.З. Революция и судьба Романовых. - М., 1992. - С. 240-257, 322-347.

186 Леонов СВ. Рождение советской империи. - С. 222-224.

187 Пятый созыв ВЦИК Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов: Стеногр. отчет. - М., 1919. - С. 9.

188 Велидов А.С. На пути к террору. - С. 103, 104.

189 Отчет ВЧК за четыре гола ее деятельности. - С. 19.

190 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 194. Л. З-Зоб.

191 Например, 28 июля член Реввоенсовета Восточного фронта Ф.Ф. Раскольников телеграфировал Троцкому о необходимости ввести расстрелы в «определенные рамки», приводя чудовищные примеры немотивированных расправ. См.: Родина. - 1992. - № 4. - С. 100.

192 Первый раз они стреляли холостыми, а второй раз - боевыми патронами около него. См.: РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 3. Д. 10.

193 Большинство членов комфракции конференции поддержали решение о расстрелах и постановили даже заменить Урицкого на его посту «более стойким и решительным товарищем, способным ...провести тактику беспощадного пресечения и борьбы с враждебными элементами». Последнее не было поддержано чекистским руководством. Однако 19 августа 1918 г. коллегия Петроградской ЧК отменила запрет Урицкого на проведение расстрелов, и сам он воздержался при голосовании, утвердившим смертный приговор 21 заключенному. (Среди 9-ти, расстрелянных за уголовные преступления, были и 4 бывших комиссара ЧК.)

194 «Мы все давным-давно были идейно подготовлены к наступлению такой эпохи, когда завоевания диктатуры пролетариата... нам нужно будет отстаивать не только с оружием в руках, но и применять одно из самых радикальных и сильнодействующих средств нашей революционной борьбы - красный террор, - писал Бонч-Бруевич. - Мы были готовы к этому, поскольку... восставая в прежнее время против единоличного террора... высказывались за массовый террор». См.: Бонч-Бруевич В.Д. На боевых постах Февральской и Октябрьской революций. - С. 190, 191.

195 Новая жизнь. - 1918. - 4 января.

196 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 50. - С. 106.

197 Там же. - Т. 36. - С. 193; Т. 50. - С. 89, 140, 144, 145, 165; Ленинский сборник. - XVIII. - С. 202, 209.

198 Рабинович А. Моисей Урицкий: Робеспьер революционного Петрограда? //Отечественная история. - 2003. - № 1; Литвин А. Л. Указ. соч. - С. 177-196; Волкогонов Д. Ленин: Политический портрет: в 2 кн. - М., 1994. - Кн. 1. -С. 389-402.

199 Стасова Е.Д. Указ. соч. - С. 105, 106.

200 В нее вошли: И.А. Пятницкий - член ВЦИК, три представителя ВЧК - Н.А. Скрыпник - зав. отделом по борьбе с контрреволюцией, В.В. Фомин - зав. отделом по борьбе со спекуляцией, В.Э. Кингисепп - следователь при президиуме ВЧК и Верховном трибунале, а также еще один Фомин - представитель Лефортовского района. См.: ЦА ФСБ. Протокол междурайонного совещания по вопросу о проведении террора в связи с покушением на тов. Ленина.

201 Там же.

202 Стасова Е.Д. Указ. соч. - С. 106.

203 Пятый созыв ВЦИК. - С. И.

204 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 602. Л. 2.

205 РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 603. Л. 1.

206 Мельгунов С. Указ. соч. - С. 21-26; Реввоенсовет Республики. - С. 36; Политическая история: Россия - СССР - Российская Федерация. - Т. 2. - С. 73.

207 Известия ВЦИК. - 1920. - 6 февраля.

208 Подсчитано по: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3053. Л. 1, 2.

209 Например, число расстрелянных в Ярославской губернии в сводке № 1 - 235 чел. - почти в два раза меньше, чем зафиксировано в «Красной книге ВЧК» (хотя и ее данные далеко не полны) - 428 чел. Список подобных «нестыковок» весьма обширен.

210 Мельгунов С. Указ. соч. - С. 45.

211 Футорянский Л.И. Казачество России в огне Гражданской войны (1918-1920 гг.). - Оренбург, 2003. Необходимо также учесть, что белый террор охватывал гораздо менее населенные области, чем большевистский центр.

212 Подобная участь ожидала и многих других, подвергшихся по ложному обвинению чекистскому аресту. См.: Очерки истории российской внешней разведки. - С. 19-24.

213 Борман А.А. Указ. соч. - С. 117, 127.

214 Локкарт Р.Б. Указ. соч. - С. 284, 293.

215 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 11, 73.

216 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 1-а. Д. 8. Л. 200, 201.

217 По другой версии, с Рейли латыши познакомились до Локкарта.

218 Примечательно, что арестованный в связи с покушением на Ленина Локкарт был вскоре отпущен чекистами. Когда же он был арестован во второй раз, то в Кремле, где была тюрьма для особо важных преступников, он оказался в одной камере с Буйкисом (Шмидхеном), которого обвиняли как агента Локкарта в соучастии в заговоре. Было ли это агентурной разработкой чекистов, неизвестно, но за все 36 часов, что они провели вместе, Буйкис даже не попытался заговорить с Локкартом. См.: Локкарт Р. Указ. соч. - С. 289-302.

219 При этом Рейли пытался отговорить Берзина от этого плана, а Бойс задумывался о возможности его реализации. См.: Эндрю К., Гордиевский О. Указ. соч. - С. 79, 80.

220 В дальнейшем он стал одним из основателей французской компартии.

221 Подсчитано по: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3053. Л. 1, 2.

222 Подсчитано по: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3053. Л. 1, 2. 408

223 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 113, 114.

224 МЧК. Из истории Московской чрезвычайной комиссии: Сборник докладов. - М., 1978. -С. 185, 186,204.

225 РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3054. Л. 1.

226 Там же. Д. 3056. Л. 1.

227 Известия. - 1920. - 6 февраля.

228 Велидов А.С. Коммунистическая партия - организатор и руководитель ВЧК. С. 215.

229 РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3053. Л. 2.

230 Подсчитано по: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3053. Л. 1, 2; Известия. - 1920. - 6 февраля.

231 Декреты Советской власти. М., 1968. - Т. 4. - С. 95-97, 436, 437.

232 Подсчитано по: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 86. Д. 243. Л. 98-103.

233 Известия. - 1990. - 4 октября; Черная книга коммунизма. - М., 1999. - С. 106, 107.

234 Черная книга коммунизма. - С. 104, 105.

235 РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3054. Л. 1.

236 Там же. Д. 3056. Л. 1.

237 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 81. Л. 2.

238 Лубянка, 2. Из истории отечественной контрразведки. - М., 1999. - С. 175-179.

239 Сюда входят и потери в военных операциях в Армении и Грузии в 1921. См.: Россия и СССР в войнах XX в. Потери Вооруженных сил. - М, 2001. - С. 143.

240 Рассказов Л.П. Указ. соч. - С. 386.

241 При этом репрессии производили далеко не одни только ЧК. Лишь Военной коллегией Верховного трибунала ВЦИК за 1921 г. было расстреляно 4337 военнослужащих. См.: Волкогонов Д. Троцкий: Политический портрет: В 2 кн. - М., 1997. - Кн. 1. - С. 295.

242 Legget G. Op. cit. - P. 359; Эндрю К., Гордиевский О. Указ. соч. - С. 82.

243 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 45. - С. 94.

244 Альбац Е. Мина замедленного действия. - М., 1992. - С. 53.

245 В.И. Ленин и ВЧК: Сборник документов. - М., 1987. - С. 410, 415; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 117. Л. 1.

246 Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 201.

247 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 215. Л. 13.

248 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 45. - С. 19.

249 Предположив, что духовенство попытается дать бой большевикам, приступившим к изъятию церковных ценностей, Ленин 19 марта потребовал: «...мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли это в течение нескольких десятилетий». См.: Ленин В.И. Неизвестные документы. 1891-1922 гг. - М., 1999. - С. 517.

250 Русская православная церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. - М., 1996.-С. 69.

251 Он был разделен на секретариат и 5 управлений. В секретно-оперативное управление, созданное в январе 1921 г., входили 5 отделов: секретный, занимавшийся партиями, а также духовенством и кооператорами; особый; оперативный; информационный, контролировавший настроение населения через осведомителей, а также ведавший перлюстрацией и цензурой; иностранный. Кроме того, были экономическое, войсковое, административно-организационное управления и управление делами. Помимо них существовали отделы: транспортный, снабжения, два специальных (ведавших шифрами и охраной) и следственный. См.: Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 209-212.

252 ЦА ФСБ. «Секретарь Президиума ВЧК - тов. Горбунову (на телефонограмму 19471 от 2/1.22 г.)»; «Количественный состав сотрудников на 1.01.1922».

253 Подробнее см.: Леонов СВ. Реорганизация ВЧК в ГПУ // Исторические чтения на Лубянке. 1999. - М.; Вел. Новгород, 2000.

254 «Почти неограниченные права ВЧК смущали другие советские учреждения... - признавали сами чекисты. - Руководствуясь своим пролетарским чутьем, ВЧК не поддавалась влиянию мелкобуржуазной идеологии в той мере, как остальная товарищеская среда, наблюдавшая в своем большинстве за ходом Гражданской войны из окон своего кабинета... Отсюда неизбежность конфликтов. А эти конфликты разрешались то в пользу ВЧК, то в пользу ее оппозиционеров, насколько активно выявлялась деятельность контрреволюционеров». ВЧК «стремилась устранить всякие недоразумения... Единственное, чем она никогда не поступалась, это взгляд на Гражданскую войну как на борьбу за установление твердой пролетарской диктатуры, в которой мягкотелости не должно быть места». См.: Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. - С. 193, 200.

14-1,1,2 417

255 Цит. по: Бордюгов Г.А., Козлов В.А. История и конъюнктура. - М., 1992. - С. 249, 250.

256 В конце ноября 1920 г. он подверг критике проект циркулярного письма ВЧК за выпячивание роли ЧК. Посоветовав чекистам «скромнее держаться», он посчитал «опасным, если губчека или особые отделы будут думать, что они только соль земли». ЧК «должны объективно сыграть громадную роль в борьбе с неурядицами, но это возможно только тогда, если субъективно и даже формально (в правовом отношении) мы будем только слугами (а не спасителями) других ведомств». См.: Феликс Эдмундович Дзержинский. Биография. - М., 1987. - С. 195, 196.

257 Уншлихт во многом заменял перегруженного обязанностями Дзержинского на посту председателя ВЧК. К тому же в разгар этих дел Дзержинский заболел, ушел в отпуск и, к неудовольствию Политбюро, попытался продлить его еще больше. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 187. Л. 2; Д. 198. Л. 4; Д. 219. Л. 2.

258 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 214. Л. 1; Д. 215. Л. 1-3, 5; Д. 219. Л. 3; Д. 223. Л. 1-3; Ленин В.И. Неизвестные документы. - С. 476-479. Подробнее см.: Леонов С.В. Реорганизации ВЧК в ГПУ.

259 Там же. Д. 239. Л. 1.

260 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 249. Л. 2.

261 Вместе с тем подчеркивалась задача «сохранения максимально боевого аппарата ВЧК» и предлагалось введение в состав судей «особо выдвигаемых ВЧК лиц», что усиливало контроль чекистов за судебными органами. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 239. Л. 23, 23об.

262 Там же. Оп. 3. Д. 252. Л. 2, 3; Д. 279. Л. 2, 3, 6, 7.

263 В центральном аппарате ВЧК на 1 января 1922 г. было 2735 сотрудников, а в ГПУ на 1 октября - 2473. С августа по октябрь 1922 г. численность аппарата ГПУ уменьшилась на 108 чел., при этом в основных «рабочих» подразделениях наблюдалась обратная картина. Штаты и реальная численность секретно-оперативного отдела изменились соответственно - с 419 до 429 и с 318 до 327, а иностранного отдела - с 54 до 101 и с 77 до 75. См.: ЦА ФСБ. «Количественный состав сотрудников на 1 января 1921 г.». «Ведомость сокращения сотрудников ГПУ с 1 августа по 1 октября 1922 г.».

264 ЦА ФСБ. «Дополнительное постановление комиссии ВЦИК от 9 февраля. Протокол № 23».

265 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 279. Л. 2, 3.

266 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 45. - С. 190.

267 Ленин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 44. - С. 106. 422

268 В целом оценки сокращения населения в Гражданскую войну колеблются от 11 до 15 млн. чел., а демографические потери - от 20 до 25 млн. чел. См.: Население России в XX веке. - М.,2000. -Т. 1: 1900-1939. - С. 94-95, 139. При этом большинство оценок не учитывает колоссальных масштабов гибели населения во время голода 1921-1922 гг.

269 Урланис Б.Ц. История военных потерь. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил Европейских стран в войнах XVII-XX вв. -СПб.; М., 1998. - С. 359, 360.

Cергей Викторович ЛЕОНОВ, член Общества изучения истории отечественных спецслужб, доктор исторических наук, профессор Государственной педагогической академии

Из книги "ГОСУДАРСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ"

версия для печати