В начало » ИСТОРИЯ » ГОСУДАРСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ПОРУ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1917-1922 гг.)


ГОСУДАРСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ПОРУ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1917-1922 гг.)

В годы Октябрьской революции и Гражданской войны проблемы безопасности приобрели невиданно острый и всеобъемлющий характер. Для страны, ее населения и многочисленных государственных образований, возникших на территории бывшей Российской империи, они, без преувеличения, стали вопросом жизни и смерти. Само представление о безопасности, системе государственных органов и методов, ее обеспечивавших, радикально поменялись. Обширность и относительная неразработанность данной проблематики побуждают ограничиться лишь некоторыми аспектами темы, связанными с государственной безопасностью Советской России и, прежде всего, с деятельностью Всероссийской чрезвычайной комиссии /1/. Специфика угроз безопасности, задач и способов их разрешения в 1917-1922 гг. требует предварительной характеристики этого переломного периода, отличавшегося чрезвычайной сложностью, насыщенностью событий и противоречивостью их оценок.


ОСНОВНЫЕ УГРОЗЫ И ЗАДАЧИ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Октябрьская революция, хотя и началась с верхушечного переворота в Петрограде, тем не менее, вскоре охватила всю страну и знаменовала начало пятилетней братоубийственной Гражданской войны /2/. Она стала проявлением системного кризиса российского общества. Сложность и глубина конфликта, небывалая маргинализация и атомизация общества обусловили острейший, многосоставный и многоуровневый характер противоборства и привели к грандиозным изменениям. Государственность, вся социальная и экономическая структуры России пережили небывалую трансформацию. Образно говоря, страна была «разделана» и «пропущена» через гигантскую «мясорубку» истории, и из этого кровавого «фарша» началось формирование новых государственных структур, классов и социальных групп.

Для Советской России и нескольких десятков иных государственных образований, возникших на территории страны, это был жесточайший «экзамен» на выживание. В подавляющем большинстве они его не выдержали и пали под давлением превосходящих сил. Большевикам победа далась с неимоверным трудом, и они не раз были готовы к уходу в подполье. Исход великого противостояния был обусловлен множеством факторов, а точнее, являлся «равнодействующей» различных, зачастую противоположных, объективных тенденций, действия «субъективного фактора» и случайных обстоятельств. Тем не менее, именно «человек с ружьем», военный фактор, непосредственно определил результат Гражданской войны. При этом тыл имел не меньшее значение, чем вооруженные действия на фронтах. Его состояние и переменчивые настроения населения в огромной степени определяли ход военных действий. Собственно тыла, характерного для классических войн, в Гражданскую войну и не было (поэтому и проблема границ не играла главенствующей роли). Едва ли не каждая воинская часть и чуть не каждый атаман стремились завести себе «контрразведку». Необычайная «мода» на эти органы, а главное, их колоссальная роль во многом предвосхитили некоторые черты последующей эпохи.

Острота и многообразие угроз, порожденных особенностями ожесточенной Гражданской войны, делали проблемы безопасности приоритетными для всех режимов, возникших на территории России. Однако для советского государства они имели небывалое значение. Это определялось тем, что большевики, считая себя борцами за социалистическое преобразование общества и всего мира, трактовали свои задачи в глобальном плане. Поэтому обеспечение безопасности они понимали весьма специфически - прежде всего как возможность беспрепятственно осуществлять свою радикальную стратегию. Направляя все силы на ее осуществление, большевики усматривали чрезвычайное множество угроз и решали колоссальное количество задач по их нейтрализации. Все эти угрозы сплетались в один гигантский клубок. Четко их разграничить, выделив единый универсальный критерий, невозможно. Все их классификации во многом условны.

В самом общем виде угрозы государственной безопасности Советской России можно разделить на «внешние» (выступления организованных, вооруженных антибольшевистских сил; военные действия на фронтах Гражданской войны; иностранная интервенция и международная блокада) и на «внутренние» (противодействие установлению советской власти /3/, антибольшевистские восстания, забастовки, деятельность враждебных политических сил и спецслужб на советской территории и т. п.). При этом угрозы трансформировались из «внутренних» во «внешние» и наоборот /4/.

Среди угроз безопасности выделяются стратегические (создававшие принципиальную опасность для власти большевиков) и тактические (конкретные наступления на фронтах, восстания, те или иные политические, социальные и экономические проблемы). Из-за крайней неустойчивости ситуации самые острые тактические угрозы чаще всего являлись одновременно и стратегическими, поскольку ставили под вопрос само существование советского режима. Примечательно, что, разгромив основных противников и решив подавляющее большинство тактических проблем, в годы Гражданской войны и даже позднее большевики не смогли ликвидировать ряд важнейших стратегических угроз, к числу которых они относили капиталистическое окружение, «мелкобуржуазную» психологию масс, острую борьбу в партийном руководстве, периодически приводившую к расколам, и т. д.

Поскольку угрозы Советской республике большевики определяли, исходя не только из конкретной обстановки, но и марксистской теории, их можно разделить на реальные и вымышленные, вызванные влиянием доктринального фактора. Но и они порой имели под собой реальную основу, которая просто абсолютизировалась. Например, рыночные отношения большевики считали опаснейшим злом, а ожидания мировой революции являлись одним из ключевых факторов, определявших их политику. Догматически классовый подход заставлял преувеличивать степень внешней угрозы и воспринимать остальной мир как враждебное окружение, с которым предстоит борьба не на жизнь, а на смерть /5/.

Классифицировать угрозы можно и следующие образом:

1) военные (вооруженные выступления на фронтах и в тылу, разведывательно-диверсионная деятельность и иностранная интервенция);

2) политические (точнее, социально-политические), связанные с антибольшевистскими и неустойчивыми настроениями масс, забастовками, неоднозначными отношениями с различными политическими силами (которые не носили характер военного противоборства), а также с разногласиями внутри как госаппарата, так и самой большевистской партии;

3) экономические (прежде всего продовольственная, военно-промышленная, транспортная и топливная);

4) международные (дипломатические и экономические).

Отчасти задачи по обеспечению военной, международной, экономической и политической безопасности (борьба с оппозицией как внутри страны, так и за рубежом, политический контроль за населением, защита границ и т. д.) большевики унаследовали от дореволюционного государства. Вместе с тем, поскольку сам их режим и угрозы ему стали качественно иными, многие задачи обеспечения безопасности претерпели принципиальные изменения. Попытки социально-экономической модернизации, скорейшего преодоления индустриального и военно-технического отставания от передовых держав, предпринимавшиеся царским правительством, трансформировались у большевиков в задачи социалистического переустройства всего общества на основе марксистских принципов и прагматических соображений - стремления любым путем удержаться у власти. Вместо традиционных усилий царской России по расширению сфер влияния большевики взяли курс на мировую революцию. Отсюда появились новые задачи: экономическое и военно-политическое подавление «эксплуататорских классов», по сути, их уничтожение; «перевоспитание», переделка социальной психологии «мелкой буржуазии», т. е. подавляющего большинства населения страны /6/; подталкивание с помощью Коминтерна, спецслужб и Красной Армии революции в других странах и т. д. Обилие и масштабность задач, которое ставило перед собой большевистское руководство, приводило к чудовищному перенапряжению сил народа, ужесточению режима и созданию колоссального госаппарата.

На разных этапах Гражданской войны направление главного удара большевистской политики менялось. С 24 октября 1917 до мая 1918 гг., когда Гражданская война носила очаговый, локальный характер, основными задачами были: овладение государственной властью, борьба против разрозненных выступлений антибольшевистских сил и угрозы немецкой интервенции, раскол и подавление оппозиции, установление контроля над экономикой. С мая 1918 до ноября 1920 гг., когда Гражданская война приобрела «глобальный» и крайне ожесточенный характер, доминировали задачи борьбы с вооруженными антибольшевистскими силами, иностранной интервенцией, подпольными организациями и восстаниями. Другими задачами были: привнесение Гражданской войны в деревню, ее раскол; подавление оппозиции и создание фактически однопартийной диктатуры; формирование новой, относительно целостной социально-экономической модели, получившей позднее название военного коммунизма, и системы политического контроля над населением; обеспечение продовольственной, военно-технической, транспортной, топливной безопасности и т. д. С конца 1920 до октября 1922 гг. Гражданская война вновь стала преимущественно «локальной», проявляясь в виде небывалой волны крестьянских восстаний, а также завершающихся военных действий в Закавказье, Забайкалье и на Дальнем Востоке. На первый план в эти годы вышла борьба с этими восстаниями, подавление широкого недовольства населения (а отчасти - и партийных масс). Все это потребовало не только военных мер, но и существенных социально-экономических уступок (нэп), а также чистки РКП(б). Постоянной задачей большевиков в годы Гражданской войны было подталкивание мировой революции в Европе /7/.

Основными методами решения всех этих задач являлись: военные, включая красный террор и секретно-оперативную деятельность; политические (решения о коалиции с левыми эсерами, о заключении Брестского мира, о введении продовольственной диктатуры, о фактическом запрете партий умеренных социалистов, а затем их частичной легализации, об отказе от военного коммунизма и переходе к нэпу и т. д.); административно-организаторские; пропагандистские и дипломатические. Чаще всего все эти методы применялись в комплексе, однако уже с самого начала доминировали военные, а в целом – насильственные /8/.

Еще накануне Октябрьской революции Л.Д. Троцкий писал: «...чем больше перед нами стоит трудностей, тем радикальнее должны быть употребляемые средства» /9/. Этот принцип стал универсальным для большевиков. Насилие они использовали для прихода к власти, но в несравненно большей степени - для утверждения и сохранения собственного режима. Это объяснялось не только Гражданской войной, но и обретенной верой в могущество государственного принуждения, в то, что «непосредственными велениями пролетарского государства» можно перейти к социализму и к коммунистическому распределению /10/.

По сути, решающей причиной победы красных в Гражданской войне и стало то, что они обеспечили гораздо большее государственное насилие по отношению к своим врагам, населению в целом, чем их противники. Это удалось им осуществить как в силу отсутствия у большевиков «предрассудков», морально-политических «тормозов» по отношению к массовым репрессиям, так и благодаря тактической гибкости, успехам в государственном строительстве, пропаганде, наличию определенной социальной опоры, а также Первой мировой войне и целому ряду других факторов (в т. ч. социокультурных, связанных с особенностями массового сознания, расколом «низов» и «верхов» общества). Вопрос о том, кто является основным «субъектом», «реализатором» революционного насилия, большевики разрешили не сразу.

ВЫБОР «ОРУЖИЯ»

После Февральской революции, падения монархии российское государство, а вместе с ним и вся система его государственной безопасности начали рушиться. Октябрьская революция добила их окончательно. Поэтому большевикам приходилось обеспечивать безопасность Советской России и одновременно создавать новую систему соответствующих органов. Поначалу они явно недооценивали сложность этих задач.

Ленин, исходя из своей концепции советского государства-коммуны, которая предусматривала «слом» полиции, постоянной армии и всего старого государства, полагал, что ведущую роль в революционном переустройстве общества и борьбе с контрреволюцией будут играть непосредственно революционные массы. В силу того, что власть после социалистической революции перейдет от «меньшинства» к «большинству» населения, писал он, народ сам, с «простотой и легкостью» сможет подавить эксплуататоров «без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс (типа Советов рабочих и солдатских депутатов)» /11/. Эти взгляды вождь сохранял поначалу и после прихода к власти. Буржуазия полагает, что государство сильно мощью правительственного аппарата, говорил он на II съезде Советов, «по нашему представлению, государство сильно сознательностью масс» /12/. «Товарищи трудящиеся! - обращался вождь к населению. - Помните, что вы сами теперь управляете государством... Установите строжайший революционный порядок, беспощадно подавляйте попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов, контрреволюционных юнкеров, корниловцев и тому подобное» /13/.

Ставка на революционизированные массы помогала большевикам овладевать властью. Но уже с декабря 1917 г. Ленин все чаще стал говорить о том, что трудящиеся ломают сопротивление эксплуататоров «недостаточно твердо, решительно и беспощадно» /14/. Дальнейшее обострение внутреннего и международного положения заставило большевиков отказаться от «всеобщего вооружения народа» и создать регулярную армию, которая уже к лету 1918 г. стала крупнейшим государственным институтом Советской России /15/. С весны 1918 г. был взят курс на массовое привлечение на службу старого чиновничества и на жесткую централизацию государственного управления. В начале 1920-х гг. штаты советского госаппарата, фактически слившегося с большевистской партией /16/, по некоторым данным, доходили до 5,7 млн. чел. В 1920 г. 40% трудоспособного населения Москвы и Петрограда составляли служащие различных учреждений. (В Петербурге в 1910 г. эта доля была лишь 6,7 %.) /17/ В народе популярное у большевиков понятие «коммуна» стало расшифровываться как: «кому - на, а кому - нет!»

Таким образом, в отличие от белых правительств, чьи государственные институты «мало чем отличались от походных управлений» /18/, большевикам в короткие сроки удалось создать, причем вопреки их первоначальной доктрине, гигантский госаппарат, который стал главным орудием обеспечения безопасности их режима и сыграл решающую роль в мобилизации людских, материальных ресурсов и в подавлении политических противников и недовольства масс. В отражении многообразных угроз Советской республики так или иначе участвовали все партийные, государственные органы (включая большевистские комитеты и ячейки, Советы, ревкомы, комбеды, ревтрибуналы, суды, НКВД, Наркомпрод, Наркомюст, Комиссия по дезертирству и т. д.), а отчасти даже и общественные организации. Однако главными «боевыми органами Соввласти» стали Красная Армия и ВЧК /19/.

Ведомство Ф.Э. Дзержинского стало квинтэссенцией и символом масштабного насилия, применявшегося советским государством к своим противникам и «несознательному» населению. Чекисты прямо или косвенно решали большинство из неисчислимого множества задач по обеспечению безопасности Советской республики, а в целом ряде критически важных сфер их вклад был решающим. Тем не менее вплоть до последнего времени эта деятельность, равно как и многие принципиальные проблемы истории ВЧК, как ключевого государственного института, не находили адекватного отражения в историографии.


МЕЧ ПАРТИИ

Поскольку большевики поначалу не собирались создавать специализированных учреждений по борьбе с контрреволюцией, эти функции осуществляли Военно-революционный комитет, Советы и многие другие органы, опиравшиеся на красногвардейцев, матросов и революционизированных рабочих.

К декабрю 1917 г. ситуация в Петрограде обострилась. Приближавшийся созыв Учредительного собрания активизировал антибольшевистские силы. Начавшаяся после Октябрьского переворота забастовка государственных, банковских и иных служащих приобретала всероссийский характер, охватывая не только обе столицы /20/, но губернские центры и даже небольшие уездные города и грозила парализовать всю страну. Эту забастовку пытались координировать Всероссийский комитет спасения Родины и революции, подпольное Временное правительство, Союз союзов служащих государственных учреждений и другие нелегальные организации. Лично Ленин, ВРК, ВЦИК, СНК, Петроградский Совет и другие органы принимали целые вороха решений по борьбе с «саботажниками» /21/. Применялось запугивание (ВРК объявил их «врагами народа»), принудительный привод на работу, отдача под суд, конфискация имущества, лишение денежного содержания, места, права пенсий, отсрочек по воинской повинности и, наконец, аресты. Однако справиться с забастовкой не удавалось.

В столице еще с ноября нарастали массовые «винные погромы», сопровождавшиеся грабежами и бесчинствами. Созданный 2 декабря 1917 г. Комитет по борьбе с погромами во главе с Г.И. Благонравовым, а затем В.Д. Бонч-Бруевичем оказался бессилен. Зинаида Гиппиус записывала в дневнике: «4 декабря 1917 г. Винные погромы не прекращаются ни на минуту. Весь Петроград... пьян. Непрерывная стрельба, иногда пулеметная. Сейчас происходит грандиозный погром на Васильевском. 5 декабря. Ничего особенного. Погромы и стрельба во всех частях города (сегодня восьмой день). Пулеметы так и трещат... Раненых и убитых в день не так много: человек по 10 убитых и 50 раненых» /22/.

В этой острейшей ситуации, 5 декабря 1917 г., Военно-революционный комитет, который играл ведущую роль в наведении «революционного порядка», в борьбе с забастовкой служащих (а также в организации наркоматов и решении массы других неотложных проблем) был распущен. Бытовавшие в историографии объяснения, что ВРК якобы выполнил возложенные на него задачи /23/, явно не соответствовали действительности. Большинство наркоматов практически бездействовало из-за забастовки служащих, и заменить ВРК большевикам было нечем! /24/ Лишь после его роспуска начался поиск форм новой организации.

5 декабря 1917 г. Совнарком по предложению Ф.Э. Дзержинского обсудил вопрос о ликвидации бывшего градоначальства и создании специального органа для поддержания порядка в столице. Одобрив этот план, СНК поручил реализовать его К.Е. Ворошилову /25/. Между тем, ситуация накалялась. 6 декабря Комитет по борьбе с погромами ввел в Петрограде осадное положение. Бонч-Бруевич вспоминал, что когда в самом начале декабря он доложил Ленину об обстановке, тот «воскликнул: Неужели у нас не найдется своего Фукье Тенвиля, который обуздал бы расходившуюся контрреволюцию?» /26/ В последний момент выбор пал на Дзержинского. Он не только имел опыт противодействия царской полиции в условиях подполья и 11-летнего пребывания в тюрьмах и ссылках, но и отличался фанатичным революционным идеализмом, решительностью и беспощадностью, а также редкой готовностью безропотно выполнять во имя революции самую тяжелую и грязную работу /27/.

6 декабря Совнарком, обсуждая вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе», поручил Дзержинскому «составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер» /28/. 7 декабря 1917 г. Совнаркому пришлось рассматривать «требования ЦК профсоюза почтово-телеграфных служащих» и возможность «всеобщей забастовки всех служащих государственных учреждений». Но комиссия Дзержинского еще не закончила свое организационное заседание, проводившееся в кабинете председателя ВЦИК Я.М. Свердлова, и члены правительства терпеливо ждали. В конце заседания СНК Дзержинский сделал доклад «Об организации и составе комиссии по борьбе с саботажем». Совнарком одобрил создание нового органа и постановил назвать его Всероссийской чрезвычайной комиссией при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем /29/.

Излагая задачи, структуру комиссии /30/, Дзержинский, волнуясь, потребовал «организации революционной расправы над деятелями контрреволюции», фактически, красного террора /31/. Однако большинство членов правительства еще не были готовы к этому. Задачи и полномочия ВЧК Совнарком определил более осторожно:

«1) Пресекать и ликвидировать все контрреволюционные и саботажные попытки и действия по всей России.

2) Предание суду Ревтрибунала всех саботажников и контрреволюционеров и выработка мер борьбы с ними.

3) Комиссия ведет только предварительное расследование, поскольку это нужно для пресечения». Первоочередными направлениями деятельности ВЧК были признаны: «печать, саботаж, кадеты, правые эсеры» /32/.
В состав комиссии были включены известные большевики /33/.

Правительственные документы не дают ответа, зачем большевистскому руководству потребовалось столь спешно, импровизированно создавать новый орган борьбы с контрреволюцией. Традиционные объяснения, сводившиеся большей частью к ссылкам на обострение обстановки в Петрограде и саботаж государственных служащих /34/, не могут прояснить ни причин разгона Военно-революционного комитета в самый критический момент, ни создания только спустя два крайне напряженных дня почти беспомощной поначалу Всероссийской чрезвычайной комиссии. Она, в отличие от ВРК, не имела ни аппарата, ни воинских частей, ни представителей в гарнизонах, военных учреждениях и на предприятиях. К тому же из 10 ее членов 6 являлись руководящими работниками ВРК. С позиций марксистской доктрины Военно-революционный комитет, опиравшийся на относительно широкие слои революционных рабочих и солдат, также являлся гораздо более подходящим органом, чем ВЧК.

Действительные причины создания Всероссийской чрезвычайной комиссии назвал М.И. Лацис в «Организационном отчете ВЧК за четыре года ее деятельности (1917-1921)». «Первую борьбу с контрреволюцией пришлось вынести на себе Петроградскому Военно-Революционному комитету», отмечал он. «В числе контрреволюционных элементов первое место занимали лжесоциалистические партии. Военно-Революционному комитету приходилось в первую очередь сталкиваться с ними. А у них имелись свои «плакальщики» в составе ВРК в лице левых эсеров. Последние сильно тормозили борьбу с контрреволюцией, выдвигая свою «общечеловеческую» мораль, гуманность и воздержание от ограничения права свободы слова и печати для контрреволюционеров. Для руководителей Советской власти становилось ясным, что совместно с ними будет немыслимо вести борьбу с контрреволюцией. Поэтому выдвигается мысль о создании нового органа борьбы, куда бы не входили левые эсеры. Исходя из этих соображений, 7 декабря (ст. стиля) Советом Народных Комиссаров было принято ...постановление об организации ВЧК...» /35/

Таким образом, причины создания ВЧК заключались не столько в обострении обстановки, сколько в стремлении большевиков избавиться от влияния левых эсеров в сфере «борьбы с контрреволюцией» с тем, чтобы обеспечить более жесткое и оперативное подавление всех своих политических оппонентов. Эту проблему актуализировало вхождение левых эсеров в состав советского правительства, где они, в частности, получали портфель наркома юстиции /36/, а так же приближавшийся созыв Учредительного собрания, на котором должен был окончательно решаться вопрос о власти. Учреждение ВЧК, подотчетной лишь Совнаркому, где преобладали большевики, позволило им, соблюдая советские процедуры, обзавестись фактически партийным органом, который призван был играть важную роль не только в борьбе с контрреволюцией, но и в реализации большевистской стратегии в целом. Сама организация Чрезвычайной комиссии стала одним из проявлений развертывавшейся «красногвардейской атаки на капитал» /37/. В какой-то мере она отразила начавшееся разочарование Ленина в возможностях трудящихся подавить контрреволюцию. Говоря о факторах учреждения ВЧК, Лацис признал: «Массы были еще напитаны в значительной мере старым духом... и нередко шли вместе со своим классовым врагом против товарищей по классу. Отсюда острая необходимость в аппарате принуждения, чистки, острастки, вразумления» /38/.

Однако большевикам не сразу удалось в полной мере реализовать свой замысел о ВЧК как о «собственном» органе, своего рода, «мече» партии. Неразграниченность полномочий ВЧК и Наркомата юстиции (НКЮ), а также различия в понимании меры допустимого насилия между большевиками и левыми эсерами стали провоцировать острые конфликты двух ведомств. Они регулярно выплескивались на заседаниях Совнаркома и ставили под угрозу само существование правительственной коалиции. 18 декабря 1917 г. по ордеру Дзержинского были арестованы некоторые члены Учредительного собрания (как участники «Союза защиты Учредительного собрания»), но лево-эсеровский нарком юстиции И.З. Штейнберг освободил их. 19 декабря СНК подтвердил, что изменения постановлений ВЧК «допустимы только путем обжалования этих постановлений в Совет Народных Комиссаров» /39/. Однако, левые эсеры тут же внесли на рассмотрение правительства резолюцию «О компетенции Комиссариата юстиции и всех комиссий, имеющих право арестов», ставившую эти комиссии, а также аресты и следственные действия в отношении членов Учредительного собрания, крупных политических деятелей под контроль НКЮ. Большевики выхолостили эту резолюцию. Но в результате острейшей дискуссии и кулуарных переговоров им пришлось согласиться приостановить проведение в жизнь двух этих решений до рассмотрения спорных вопросов на следующем заседании СНК /40/.

21 декабря 1917 г. заседание правительства открыл доклад Штейнберга о взаимоотношениях между НКЮ и ВЧК, а также иными «следственными комиссиями». Большевикам удалось подтвердить статус ВЧК как органа, непосредственно подчиненного Совнаркому, тем не менее, они вынуждены были пойти на уступки. Было решено, что ВЧК передает «результаты своей работы» в Следственную комиссию при Ревтрибунале, которая ставилась под контроль НКЮ; деятельность чекистов осуществляется отныне «при ближайшем наблюдении» наркоматов юстиции, внутренних дел и президиума Петросовета, НКЮ и НКВД извещаются об арестах, «имеющих выдающееся политическое значение»; неурегулированные конфликты выносятся на рассмотрение СНК /41/. Однако столкновения между ВЧК, по-прежнему действовавшей исходя из «революционной целесообразности», и Наркомюстом, пытавшимся блюсти «революционную законность», продолжались.

Громкий скандал вызвало убийство в Мариинской тюремной больнице в ночь с 6 на 7 января 1918 г. А.И. Шингарева и Ф.Ф. Кокошкина /42/. 7 января Совнарком, заслушав доклад Штейнберга, поручил НКЮ «в кратчайший срок проверить основательность содержания в тюрьмах политических заключенных... всех же, кому в течение 48 часов не может быть предъявлено обвинений, освободить» /43/. Но нарком, уже отчаявшись установить реальный контроль за деятельностью ВЧК и производимыми ею арестами, потребовал ввести в ее состав левых эсеров. Поскольку Дзержинский не согласился, этот вопрос был вынесен на рассмотрение СНК. Большевики отклонили предложения Штейнберга о предварительном обсуждении кандидатур чекистов в НКЮ и НКВД и о пяти представителях левых эсеров в ВЧК, однако в итоге вынуждены были согласиться «назначить товарищем председателя Чрезвычайной комиссии членов от фракции левых эсеров ЦИК» /44/. 8 января Совнарком утвердил четырех членов ВЧК от партии левых эсеров (ПЛСР): В.А. Александровича (П.А. Дмитриевского) - он стал товарищем председателя комиссии, М.Ф. Емельянова, Д.В. Волкова и П. Сидорова. В марте 1918 г. левые эсеры составили 7 из 21 члена коллегии ВЧК, т. е. треть членов, как и в СНК.

Включение левых эсеров в Чрезвычайную комиссию стало поворотным моментом во взаимоотношениях ВЧК с НКЮ, да и в целом с ПЛСР. Сразу разногласия устранить не удалось. К концу января 1918 г. вспыхнул новый конфликт - из-за арестов чекистами редакторов и сотрудников ряда газет. Тем не менее, 31 января Совнарком по докладу Штейнберга уточнил функции ВЧК и разграничил ее полномочия со следственными и судебными органами. Было признано, что в ВЧК «концентрируется вся работа розыска, пресечения и предупреждения преступлений, все же дальнейшее ведение дел, ведение следствий и постановка дела на суд предоставляется следственной комиссии при трибунале». Эта мера, а главное подключение левых эсеров к деятельности ВЧК, способствовали нормализации отношений между Чрезвычайной комиссией и НКЮ.

В целом большевикам удалось сохранить свое преобладающее влияние на деятельность ВЧК. Уже в марте 1918 г., после заключения Брестского мира, левые эсеры вышли из Совнаркома, что затруднило их контроль над чекистскими органами. В мае-июне в связи с нежеланием участвовать в развертывавшемся красном терроре руководство ПЛСР, по меньшей мере, дважды обсуждало вопрос об отзыве левых эсеров из ВЧК. Тем не менее, в итоге возобладала линия на укрепление в ней своего представительства /45/. После июльских событий 1918 г. (наглядно продемонстрировавших большевикам опасность присутствия в таком органе, как ВЧК представительства иной партии) почти все левые эсеры были оттуда вычищены, часть из них - расстреляна. Большевистское руководство и сами чекисты, уже не стесняясь, стали постоянно подчеркивать, что ВЧК является «прямым органом партии», ее ЦК.

«ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ...»: КАДРЫ И МЕТОДЫ РАБОТЫ ВЧК

Проблема кадров была одной из самых сложных для ВЧК. В их подборе главенствовал классовый подход и принцип партийности. 21 февраля 1918 г. ВЧК постановила принимать в свои ряды партийных сотрудников, а беспартийных - лишь как исключение. Это не всегда удавалось соблюдать. Но, несмотря на острейший кадровый голод, ЦК, партийные комитеты старались насытить ВЧК коммунистами. (Аналогичную политику вел и ЦК ПЛСР.) В результате к началу 1921 г. среди сотрудников губернских, транспортных чека и особых отделов коммунисты составляли уже большинство (53,6 %).

Подобный подход был вызван как идеологизацией деятельности ВЧК, так и обстановкой ожесточенной Гражданской войны. В результате главным критерием для подбора чекистских кадров была надежность. Дзержинский подчеркивал: «Если приходится выбирать между, безусловно, нашим человеком, но не совсем способным, и не совсем нашим, но очень способным, - у нас в ЧК необходимо оставить первого». Подобный принцип неизбежно вел к колоссальным издержкам. Одной из оборотных его сторон являлось то, что до 80 % чекистов имели начальное образование или не имели его вовсе! (1,6 % были неграмотными, 8,4 % - имели «домашнее» образование, 69,1 % - начальное). Лишь 19,1 % обладали средним и 1,3 % - высшим образованием. Среди чекистов явно доминировали русские - (77,3 %), была значительная доля евреев (9,1 %), затем шли латыши (3,5 %), украинцы (3,1 %) и поляки (1,7 %). К началу 1921 г. из сотрудников местных органов лишь 5,1 % работали в ЧК с 1918 г., 17% -с 1919 г., зато 26,8% - с первой половины 1920 г., а большинство (51,1 %) - со второй половины 1920 г.! /46/ Столь высокая текучесть кадров, затруднявшая рост профессиональной квалификации чекистов, была вызвана как стремительным увеличением аппарата ВЧК, военными мобилизациями, политикой РКП(б) по обновлению чекистских кадров, так и непреходящей остротой проблемы комплектации ЧК надежными сотрудниками.

Работа в чекистских органах требовала не только неординарной устойчивости психики, умения выносить колоссальные нагрузки. «Ни в одном учреждении, - писал Я.Х. Петере, - не было столько соблазна, сколько в ВЧК...» Далеко не все чекисты могли удержаться от присвоения конфискованного имущества или выкупа за арестованного, заложника. Когда подобные случаи становились известны руководству, чекистов беспощадно расстреливали или выгоняли без права работать в ЧК. Однако справиться с этим злом не удавалось. Впервые вопрос о чистке личного состава председатель ВЧК поднял уже 26 апреля 1918 г. Затем они проводились неоднократно. В результате, например, в Петроградской ЧК из 64 коммунистов, которые насчитывала ее партячейка в июле 1918 г., к концу 1919 г. осталось лишь 5 чел. /47/

То, что сам Дзержинский обладал несомненной личной честностью и моральным авторитетом в чекистских кругах, до некоторой степени сдерживало вал злоупотреблений, во всяком случае в центральном аппарате, и поддерживало у чекистов определенный уровень идейности, нередко граничившей с мессианством. Благодаря устойчивости идейных принципов, а также избранных критериев комплектования и жесткой дисциплины большевикам, несмотря на все трудности, удалось в целом обеспечить политическую надежность чекистских кадров. Среди них не известны случаи массовых измен, в целом характерные для Гражданской войны, и даже единичные измены были редки. «ЧК у нас организованы великолепно», - подчеркивал Ленин /48/.

Однако с проблемой профессионализма чекистов дело обстояло иначе. Поскольку ВЧК поначалу категорически отказывалась привлекать к своей работе служащих царской контрразведки, а уже тем более охранки, она совершенно не имела квалифицированных сотрудников. Обучение чекистов азам оперативной работы поначалу проходило исключительно в процессе их деятельности. (Для некоторых чекистов это обучение облегчалось их «обратным» знакомством с методами работы царской полиции, как бывших подпольщиков.) Это во многом предопределило преобладание в работе ВЧК методов прямого подавления и устрашения, что принесло «чрезвычайкам» печальную славу как в России, так и за рубежом.

С апреля 1918 г. руководство ВЧК стало поднимать вопрос об организации инструкторских курсов (при обязательном условии недопущения в качестве лекторов на них бывших охранников и жандармов). Однако создать трехнедельные курсы удалось лишь осенью того года. Занятия на курсах вели не только руководящие чекистские, партийные, советские работники, но и отдельные офицеры бывшего Генштаба. Это обстоятельство отразило эволюцию кадровой политики, с трудом, но происходившую под влиянием практической деятельности. В результате на службу в ВЧК, разумеется негласно и в ограниченных масштабах, стали принимать старых специалистов. Прежде всего, их использовали на технических должностях (шифровальщиков, перлюстраторов и т. п.), а также как консультантов. Одним из первых консультантов Дзержинский тайно пригласил В.Ф. Джунковского - бывшего заместителя министра внутренних дел и шефа жандармов. В августе 1918 г. в центральном аппарате ВЧК насчитывалось 125 «старослужащих», их доля составляла 16 % /49/. Тем не менее, в целом, в отличие, например, от структур РККА, старые кадры играли явно второстепенную роль.

Задачи, ставившиеся перед ВЧК большевистским руководством, и состав сотрудников во многом определили методы ее работы. Чекисты считали свою Комиссию органом открытой борьбы, прямого подавления, «непосредственной расправы». Дзержинский публично заявлял, что главное в деятельности ЧК - «осуществление непосредственных репрессий над врагами пролетариата» /50/.

Чекисты в целом признавали наружное наблюдение. «Наружная разведка» начала формироваться уже с первых дней создания ВЧК. (Вначале разведчики были лишь при Отделе по борьбе со спекуляцией, а 18 марта 1918 г. было принято решение организовать разведку при каждом оперативном отделе.) Но к «внутренней», агентурной разведке они долгое время относились настороженно. Хотя сам Дзержинский почти с самого начала прибегал иногда к вербовке агентов, лишь 17(4) февраля 1918 г., на третьем месяце существования ВЧК, чекистское руководство решило «пользоваться секретными сотрудниками, но вне стен Комиссии» и только для борьбы со спекулянтами, уголовными элементами. Политические противники выявлялись «идейным содействием советских элементов». Более того, под влиянием неприятных ассоциаций с «провокациями» царской полиции, а также марксистских идей о решающей роли масс в подавлении «эксплуататоров», 18 марта 1918 г. ВЧК приняла решение о недопустимости использования в своей работе провокаций, т. е. внедрения секретных сотрудников в оппозиционные большевикам партии и организации /51/. Лишь 12 июня 1918 г. после острых споров коммунистическая фракция I конференции ЧК решила: «секретными сотрудниками пользоваться» /52/.

Конференция приняла «Основные положения по разведке». Всем чрезвычайным комиссиям предписывалось организовать внешнюю и внутреннюю разведки. Последняя должна была осуществляться «путем использования элементов из среды контрреволюционеров». В одобренных конференцией «Кратких сведениях ЧК для ведения разведки» подчеркивалось, что «главным и единственным основанием розыска контрреволюции является внутренняя, совершенно секретная и постоянная разведка; задача ее заключается в обследовании преступных контрреволюционных организаций и уличении участников...» По отношению к агентурной разведке все другие силы и средства ЧК, работающие по розыску (сотрудники ЧК - комиссары и разведчики, а также добровольные заявители, анонимщики, материалы обысков и т.д.), объявлялись вспомогательными. Инструкция подробно излагала методы вербовки секретных сотрудников (принуждение, убеждение, материальная зависимость) и руководства ими, закрепления вербовки, выводов из разработки, способов связи и т. д. Так быстро составить и утвердить столь серьезные и принципиально новые для чекистов документы позволило то, что член коллегии ВЧК Д.Г. Евсеев детально изучил прежние полицейские инструкции и переработал их (порой заменив лишь отдельные фразы), а также сумел убедить чекистов принять их /53/. Таким образом, остатки революционного романтизма в мировоззрении чекистов стали вытесняться «революционным прагматизмом». ВЧК начала признавать методы оперативной работы ненавистной царской охранки.

Однако развертывание красного террора прервало этот процесс и затормозило реализацию решений I конференции. Лишь с осени 1918 г., а, по сути, с 1919 г. ВЧК стала прилагать усилия для развертывания агентурного аппарата. Укреплялся институт агентов внутреннего наблюдения (в основном из сотрудников ЧК, относительно немногочисленный), начали предприниматься попытки создания массовой осведомительной сети. Значимость ее резко возрастала по мере перехода контрреволюции к конспиративным формам борьбы. Но подавляющая часть сотрудников ЧК по-прежнему недооценивала роль агентуры, особенно из контрреволюционной среды. В начале 1919 г. московские чекисты спорили о том, должны ли вообще ЧК заниматься розыском. В декабре того же года на I съезде особых отделов многие выступили против вербовки секретных сотрудников из контрреволюционных организаций. Дзержинский, хотя и поддержал вербовку, но на идейной основе (на основе зависимости - только в порядке исключения). В итоге съезд допустил вербовку агентов из вражеской среды лишь в качестве исключения. IV конференция ЧК, отметив роль агентуры, тем не менее подтвердила ставку на «идейную» вербовку /54/. В результате создание агентурной сети ВЧК шло с большим трудом и по специфическому пути.

В начале 1919 г. был взят курс на привлечение к осведомительной работе партийных организаций. Фактически этим намеревались компенсировать упразднявшиеся уездные ЧК. Приказом № 134 ВЧК потребовала от губчека предложить коммунистическим ячейкам своих уездов «взять на себя задачу наблюдения за контрреволюционными и другими преступными элементами и о каждом случае, требующем применение мер пресечения, извещать губчека». Многие партийные организации откликнулись на это. В исполкомах районных советов при отделах управления стали создавать политотделы, затем преобразованные в политбюро. С весны 1919 г. ВЧК приступила к массовой вербовке осведомителей из коммунистов. Этот курс поддерживался Лениным /55/ и большевистским руководством. 15 июня 1919 г. ЦК обязал все партийные учреждения и их работников сообщать в особые отделы обо всех фактах измены, дезертирства и шпионажа. В 1920 г. Оргбюро потребовало от коммунистов, работающих в армии и на транспорте, быть осведомителями особых отделов и ЧК. В циркулярном письме Главпути и транспортному отделу ВЧК подчеркивалось: «ТЧК должны вовлечь в свою работу всех коммунистов, всех сознательных рабочих, комиссарский состав и все рабочие организации. Каждый коммунист должен стать осведомителем соответствующих органов ЧК» /56/.

В результате агентурная сеть ЧК опиралась, главным образом, на партийные организации и ответственных советских работников. Однако раскрывать законспирированные организации с ее помощью было невозможно. Агентов же из «вражеской среды» насчитывалось сравнительно немного. (Некоторым исключением были умеренные социалисты, в целом более «податливые» к «идейной» вербовке.) В начале 1920-х гг. число таких агентов, как и в целом агентурная сеть, стали быстро расти. В 1922 г. штатная численность «осведомителей» составляла 30 тыс. чел. и продолжала увеличиваться нараставшими темпами. Однако, несмотря на существенные сдвиги, изощренная оперативно-агентурная работа (особенно вербовка агентов из контрреволюционных организаций) так и не получила повсеместного распространения среди чекистских органов.

В деятельности ВЧК доминировали методы непосредственной расправы: массовые аресты и расстрелы, взятие в заложники, облавы, обыски и т. д., при которых чаще всего чекисты руководствовались лишь своим «революционным чутьем» и классовым происхождением подозреваемых. Дзержинский откровенно признавал: «Есть три вопроса, в которых почти все чекисты грешны... Это заложники, специалисты и арестованные вообще» /57/. Несмотря на попытки некоторой регламентации репрессий, массовые расстрелы и варварский институт заложничества, активно практиковавшиеся чекистами с лета 1918 г., применялись в течение всей Гражданской войны. Причем масштаб террора был настолько широк, что подавляющую часть репрессированных составляли отнюдь не члены контрреволюционных организаций и даже не «буржуазия». 17 декабря 1919 г. в циркулярном письме ВЧК вынуждена была разъяснять местным чекистским органам, кого следует брать в заложники: «За какого-нибудь сельского учителя, лесника, мельника или мелкого лавочника, да еще еврея, противник не заступится и ничего не даст. Они чем дорожат... Высокопоставленными сановными лицами, крупными помещиками, фабрикантами, выдающимися работниками, учеными, знатными родственниками... Из этой среды и следует забирать заложников». Потребовав взять на учет «все буржуазное население, могущее служить заложниками», ВЧК запретила без согласования с ней брать в заложники. Тем не менее, институт заложничества продолжал существовать и даже увеличивал свои масштабы. После начала войны с Польшей по приказу самой ВЧК были срочно арестованы «опасные и вредные лица польской национальности» и объявлены заложниками. Кроме того, поляки «устранялись от ответственных должностей» (исключение составляли те, за кого ручались губкомы) /58/.

Лацис, пытаясь объяснить советской общественности причины «такой массы невинно арестованных», привел характерный пример методов работы ЧК: «Когда целое учреждение, полк или военная школа замешаны в заговоре, то нет другого способа, как арестовать всех, чтобы предупредить возможную ошибку, и в процессе тщательного разбора дела выщелять и освобождать арестованных» /59/. До «тщательного разбора» дело доходило не так уж часто. Но если доходило, то чекистами на местах нередко применялись пытки, избиения арестованных, а порой - массовые порки крестьян. Сам Дзержинский, хотя и был безжалостен к тем, кого считал врагами революции, и бестрепетно санкционировал массовые расстрелы, к подобным случаям относился нетерпимо. Поэтому сотрудники ВЧК старались просто не сообщать ему об этом. Когда в октябре 1919 г. в Новгородской губернии вскрылось, что чекисты выбивали из арестованных показания палками и ногайками, Дзержинский категорически запретил избивать арестованных и потребовал привлечь виновных к ответственности. Однако, когда новый председатель губчека Пюккенен «говорил об избиении в президиуме ВЧК», то секретарь ВЧК «отнесся к этому довольно спокойно, не видя в этом ничего особенного» /60/.


В феврале 1920 г. на IV Всероссийской конференции ЧК Дзержинский потребовал: вместо «оружия террора, вместо арестов и обысков, которые не давали возможность скопляться нашим врагам», «изыскать такие методы», при помощи которых не нужно было бы ни производить массовых обысков, ни пользоваться террором /61/. Чекистское руководство пыталось проконтролировать эти решения. Приказом ВЧК от 23 июня 1920 г. коллегии губчека были запрошены о том, «завершена ли реорганизация ЧК» согласно положениям IV конференции; как налажена регистрация и информация; «сколько у Вас осведомителей, и как Вы смотрите на осведомителей»; «нужны ли агенты наружного наблюдения»; «не замечаете ли Вы ошибок Центра и каковы они; как улучшить контакты с другими советскими органами и т.д. /62/ Но из-за нового обострения ситуации в связи с советско-польской войной и ряда других факторов существенных успехов в перестройке методов работы ЧК добиться не удалось.

8 января 1921 г. в приказе ВЧК Дзержинский признал, что переполненные тюрьмы забиты не буржуазией, а «главным образом рабочими и крестьянами», которые попали туда «за мелкие кражи или спекуляцию». Он вновь осудил «старые методы» - «массовые аресты и репрессии» и отметил, что «грубые признаки различия на своего или не своего по классовому принципу - кулак, бывший офицер, дворянин», которые применялись в 1918-1920 гг., в новых условиях лишь озлобляют население против советской власти, «льют воду на контрреволюционную мельницу». Дзержинский подчеркнул: «открытые восстания должны подавляться беспощадно, бандитские шайки просто подлежат уничтожению, но борьба с подпольными организациями эсеров.., ловля политических или экономических шпионов требуют тонких приемов работы, внутреннего осведомления и т. д.». Вместе с тем, «всех подозрительных, которые могут принять участие в активной работе, беспартийных офицеров или лиц правоэсеровского, махновского и т.п. толка нужно держать на учете.. .» /63/ 30 июня 1921 г. ВЧК потребовала «насаждения осведомления» на заводах, в совхозах, кооперативах, лесхозах, карательных отрядах, деревнях. 17 июля ВЧК распространила специальную инструкцию по осведомительной службе, предписывавшую губчека «иметь все сведения о составе советских учреждений, фабрик, воинских частей, выяснять «малейшие колебания настроений» в разных слоях населения» /64/.

Однако, хотя осведомительная сеть росла, овладение «тонкими» методами работы чекистам давалось с трудом. Из-за противоречивости задач, среди которых по-прежнему видное место занимала борьба с восстаниями и иными открытыми проявления «контрреволюции», дефицита подготовленных кадров и все еще сохранявшейся недооценки агентуры, ограниченности приемов ее вербовки изменение методов работы ВЧК шло с трудом. «Массовые операции» оставались излюбленным приемом большинства чекистских органов.


В БОРЬБЕ ЗА «МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ»: РАЗВЕРТЫВАНИЕ АППАРАТА И ФУНКЦИЙ ВЧК

Поначалу полномочия Чрезвычайной комиссии были ограничены. У нее не было права суда и расстрела. Она испытывала крайний дефицит людских и материальных ресурсов и не имела ни аппарата, ни агентуры, ни воинских частей, ни своей тюрьмы (арестованных помещали в «Кресты»), ни даже собственного бюджета. До середины 1918 г. ВЧК существовала за счет кредитов НКВД и «самофинансирования» (средств, которые попадали к ней «при совершении операций», т. е. при обысках, конфискациях и т. д.). Председатель ВЧК и члены президиума вынуждены были сами участвовать в обысках и арестах.

При этом ВЧК рассматривалась как временное учреждение. (Окончательно эти представления изменились лишь в 1920-1921 гг., т. е. сравнительно незадолго до упразднения Комиссии.) Деятельность ее распространялась лишь на Петроград. Она была одной из множества разнообразных комиссий, комитетов и иных органов, боровшихся с контрреволюцией. Однако постепенно ВЧК начала концентрировать в своих руках эти функции. 16 февраля 1918 г. была упразднена комиссия Бонч-Бруевича, ее полномочия и часть работников перешли к ВЧК /65/. Следственная комиссия при Ревтрибунале после переезда правительства в Москву осталась в Петрограде, потеряв свой всероссийский статус. С февраля 1918 г., когда в Советской России была узаконена смертная казнь, чекисты стали практиковать расстрелы и это сразу же повысило значимость их ведомства. Рос и аппарат ВЧК. Вначале он состоял из трех отделов. Но уже в марте 1918 г., после переезда в Москву, ВЧК имела 5 основных отделов: борьбы с контрреволюцией, со спекуляцией, с преступлениями по должности, иногородний и информационное бюро. Численность чекистов возросла с 10 до 130 чел. С марта 1918 г. началось создание губернских ЧК. Затем стали учреждаться областные, окружные, уездные, районные, пограничные, а кое-где и волостные комиссии или чрезвычайные комиссары.

Многие ЧК уже с момента создания развертывали активную деятельность. ВЧК уже на следующий день после своего учреждения начала аресты кадетов, «саботажников», офицеров и спекулянтов. Пермская окружная ЧК за первые полтора месяца работы, с середины марта до мая 1918 г., арестовала 73 чел., завела 117 дел по конфискации и реквизиции имущества и провела 209 обысков /66/.

Вместе с тем, с самого начала ВЧК встречала подозрительное и даже негативное отношение к себе не только в обществе, но даже в большевистских кругах. Часть партийных, советских работников и даже некоторые чекисты по-прежнему полагали, что особые органы для борьбы с контрреволюцией не нужны /67/. По свидетельству Петерса, «многие», не понимая «разницы между репрессиями в прошлом и настоящем», неохотно шли работать в ВЧК, неохотно участвовали в обысках и арестах /68/. К тому же отношение к ЧК омрачали их самоуправство и злоупотребления властью. В Москве чекисты попытались прямо на арене цирка арестовать клоуна Бим-Бома, «пробиравшего» советскую власть, а когда тот попытался убежать, застрелили его на глазах у публики /69/. 26 марта 1918 г. сотрудники ВЧК, заручившись разрешением управделами СНК Бонч-Бруевича, реквизировали 5 автомобилей из гаража Совнаркома. При этом они настойчиво пытались забрать автомобили Ленина и Троцкого, а когда им отказали, обвинили служащих базы в контрреволюции /70/.

Подавляющая часть советского руководства не разделяла стремления Дзержинского резко ужесточить репрессивную политику и увеличить полномочия своей Комиссии. Усилий Ленина, который в большинстве случаев поддерживал председателя ВЧК, не всегда хватало для проведения соответствующих решений. В результате Совнарком и ЦК РКП(б) (куда с весны 1918 г. начал перемещаться центр руководства ВЧК) не всегда шли навстречу просьбам Дзержинского, затягивали и выхолащивали предлагавшиеся им меры /71/. На местах, несмотря на неоднократные обращения ВЧК к Советам, долго не создавали чрезвычайные комиссии.

В решающей мере дальнейшему повышению роли ВЧК способствовали обострение социально-политического и военного положения Советской России, формирование однопартийной диктатуры и развертывание красного террора, в котором чекисты играли ключевую роль. Полномочия ВЧК во многом и определялись остротой положения и политикой большевистского руководства в отношении террора. Причины массового террора (с учетом того, что «красный террор» нельзя рассматривать в отрыве от «белого террора» и общей обстановки взаимного ожесточения сторон в реалиях Гражданской войны) коренились прежде всего в стремлении большевиков в условиях «глобализировавшейся» Гражданской войны во что бы то ни стало удержаться у власти и реализовать свою идеологическую доктрину. Но одним из факторов небывалых, зачастую «слепых», репрессий явилась профессиональная неподготовленность, малограмотность основной массы сотрудников ЧК, революционно-идеалистическое предубеждение перед использованием «тонких», агентурных методов работы.

С развертыванием массового террора весной-летом 1918 г. начался стремительный рост могущества ВЧК. По темпам расширения своих рядов, структур, объема полномочий и увеличения своего «веса» в общественной жизни ведомство Дзержинского стало одним из самых быстрорастущих государственных институтов, сопоставимым разве что с Красной Армией. Уже к августу 1918 г. его центральный аппарат превысил 780 чел. ВЧК получила самостоятельное финансирование. Путем массовых реквизиций и контрибуций было налажено и «самофинансирование». Его масштабы было столь велики, что чекисты нередко помогали мебелью, канцтоварами, бельем и другой бытовой утварью большевистскому ЦК и некоторым другим партийным комитетам.

К концу 1918 г. было образовано 40 губчека и 365 уездных ЧК. Еще в декабре 1917 г. у ВЧК появился войсковой отряд в 30 чел. К концу мая 1918 г. численность чекистских войск выросла не менее, чем в 30 раз. Но единого отряда не было. По решению I конференции ЧК был создан корпус войск ВЧК. В нем предполагалось создать 35 батальонов по 750 чел., т.е. всего более 26 тыс. чел. В связи с мобилизациями на фронт численность войск ВЧК колебалась, но в целом росла. К декабрю 1918 г. она составляла 11 тыс. чел., а в феврале 1919 г. - 22 тыс. штыков и сабель с 360 пулеметами и 36 орудиями. (С мая 1919 г. эти войска, сохраняя определенную самостоятельность, вошли в войска внутренней охраны - ВОХР, реорганизованные с сентября 1920 г. в войска внутренней службы - ВНУС, ас января 1921 г. они вновь вернулись в ВЧК.)

Создание мощного центрального аппарата, корпуса войск и разветвленной сети местных комиссий качественно изменило положение ВЧК. Менее чем за год она превратилась из малоизвестного столичного учреждения в один из важнейших институтов советского государства. «ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима», - подчеркивал Ленин /72/.

Функции и структура ВЧК формировались главным образом под влиянием растущих угроз безопасности Советской республики. Но соответствующие задачи чекистам определяло далеко не только большевистское руководство. В силу обострения ситуации в стране и крайне слабой, даже на фоне других советских институтов, регламентации полномочий, сфер деятельности ВЧК /73/, чекисты зачастую явочным порядком, руководствуясь лишь «революционной целесообразностью» и своими представлениями о безопасности, расширяли свои функции. Это способствовало росту мессианских настроений в чекистской среде и приводило к многочисленным столкновениям с ведомствами, в чью компетенцию ВЧК бесцеремонно вторгалась.

Крайне подозрительное отношение со стороны чекистов вызывали бывшие офицеры. Между тем, во многом благодаря усилиям Троцкого, преодолевшего сопротивление широких партийных кругов и колебания самого Ленина, был взят курс на массовое привлечение старых офицеров в Красную Армию. В результате они составили костяк ее командно-административного аппарата, их доля доходила до 76 %. Для контроля над ними использовались военные комиссары, а институт заложничества, введенный официально 5 сентября 1918 г. Нарковнуделом, приказом Троцкого был распространен на офицеров и членов семей военспецов, перебежавших к белым /74/. Однако измены военных специалистов происходили периодически, а порой носили массовый характер. Например, на 500-600 офицеров, насчитывавшихся в 3-й армии, за январь-февраль 1919 г. ЧК и ревтрибуналы зафиксировали до 100 «измен», из них около 50 случаев перехода на сторону противника /75/. Штаб 47-ой дивизии перешел в Одессе на сторону неприятеля и руководил операциями против красных /76/.

Ненадежность «военных специалистов», ненависть чекистов к бывшим офицерам, а также невозможность в условиях Гражданской войны четко разграничивать борьбу со шпионажем и с контрреволюцией привели к затяжному конфликту с военным ведомством из-за контроля над контрразведкой (а фактически над командным составом армии). Уже в январе 1918 г. Дзержинский поднял вопрос о ликвидации старой контрразведки. По предложению бывшего агента царских спецслужб К.А. Шеваро-Войцинского он санкционировал создание контрразведывательного бюро (КРБ) ВЧК. Оно действовало в Петрограде и Финляндии и располагало штатом в 35 чел., включая 25 агентов. Однако деятельность КРБ была парализована тем, что революционные матросы, прикомандированные к Шеваро-Войцинскому, заподозрив своего начальника в измене, расстреляли его. Весной 1918 г. были предприняты несколько новых попыток создания контрразведки ВЧК /77/. 9 апреля президиум ВЧК постановил «взять в ведение ВЧК работу по военной контрразведке».

Большевистское руководство решило иначе, и в мае 1918 г. при оперативном штабе Наркомвоена (с осени - при Реввоенсовете Республики - РВСР) был создан военный контроль, в функции которого входили не только разведка, борьба со шпионажем, но и наблюдение за военспецами. Тем не менее, I конференция ЧК постановила начать организацию контрразведывательной работы в воинских частях, где не было военного контроля. 16 июля 1918 г. СНК санкционировал создание ЧК на Восточном фронте. 29 июля 1918 г. при отделе борьбы с контрреволюцией ВЧК был создан военный подотдел, который возглавил М.С. Кедров. В ноябре 1918 г. II конференция ЧК постановила организовать при всех фронтах и армиях чрезвычайные комиссии, которые могли назначать комиссаров в воинские части. В декабре 1918 г. при ВЧК был образован военный отдел. При нем было организовано военно-регистрационное бюро, которое взяло на учет комсостав РККА. Создать военные отделы поручалось всем губчека /78/.

В ноябре-декабре 1918 г. была проведена ревизия органов военного контроля, выявившая там крупные недостатки. Чекисты предложили упразднить его, слив со своими органами. Однако военное командование и даже многие армейские партработники выступили против. Сказались как ведомственные интересы, так и неприятие методов работы ЧК: чекисты с особым рвением арестовывали и расстреливали бывших офицеров. 6 августа в Петрозаводске они арестовали около 200 офицеров, находившихся на службе в Красной Армии79. В октябре 1918 г. в заложниках в Советской России оказалось не менее 8 тыс. бывших офицеров. Чекисты, как и часть других партийцев, по сути, не смирились с массовым привлечением их в армию и с тем, что Троцкий пытался оберегать их от блюстителей чистоты социального происхождения /80/. На фронтах ЧК порой громили органы военного контроля, невзирая на то, что во главе их нередко стояли коммунисты.

Все это вызывало у военных небезосновательные опасения в том, что ЧК могут дезорганизовать с таким трудом развертывавшуюся армию. Реввоенсоветы стали реорганизовывать военный контроль, создавать особые отделы и упразднять армейские ЧК. 13 декабря 1918 г. представители Реввоенсовета Республики (РВСР) и ВЧК договорились объединить военный контроль и армейские ЧК, но проблемы подчиненности новых органов не разрешили. РВСР настаивал, что они будут назваться особыми отделами и создаваться на базе реорганизованного военного контроля. Бюро ЦК 19 декабря 1918 г. одобрило «предложения, выработанные при Реввоенсовете», и назначило заведующим военным контролем Кедрова /81/. 1 января 1919 г. был создан Особый отдел Республики во главе с Кедровым, объединивший военный контроль и военный отдел ВЧК.

Тем не менее, проблема взаимоотношений Особого отдела с ВЧК не была урегулирована. В феврале 1919 г. он был подчинен ВЧК. Но 13 мая 1919 г. Совет Обороны передал особые отделы фронтов и армий в подчинение одного из членов соответствующих реввоенсоветов. По существу, эти органы находились в двойном подчинении и реввоенсоветов, и ВЧК. Поскольку чекисты выступали против этого, 24 июня 1919 г. Политбюро и Оргбюро ЦК подтвердили прежнее решение, но добавили, что заведующие особых отделов назначаются реввоенсоветами по соглашению с ВЧК. Оргбюро совместно с Дзержинским поручалось «найти ответственных руководителей» для Особого отдела ВЧК /82/. Кедров плохо справлялся со своими обязанностями и стремился к независимости не только от военных структур, но и от ВЧК /83/. 18 августа 1919 г. особые отделы возглавил сам Дзержинский.

Хотя проблемы подчиненности до конца еще не были урегулированы, с 1919 г. особые отделы стали основными «рабочими» органами ВЧК. В их деятельности преобладали не агентурные методы, а непосредственная расправа, что не всегда позволяло выявлять разведывательные сети противника, но вызывало многочисленные, зачастую необоснованные репрессии /84/. 8 июля 1919 г. по обвинению в связях с белогвардейцами Особым отделом ВЧК был даже арестован главком И.И. Вацетис. Но вопреки уверениям чекистов в его «изобличении», обвинения не подтвердились, и после 97-ми дневного ареста Вацетис был освобожден (хотя его военная карьера рухнула). Тем не менее, несмотря на огромные «издержки», результативность контрразведывательной деятельности в армии все же повысилась. Пытаясь преодолеть негативное отношение к чекистам в армейской среде, Троцкий 16 марта 1921 г. своим приказом потребовал «относиться с особой серьезностью к сообщениям Особых отделов и чрезвычайных комиссий о ненормальных явлениях... в жизни воинских частей», устранять их и сообщать об этих мерах чекистам /85/.

В итоге усилий военных властей и чекистов (а также качественного изменения офицерского корпуса в ходе Первой мировой войны) в Красную Армию было привлечено более 73 тыс. «военных специалистов». В белых и других армиях, по подсчетам А.Г. Кавтарадзе, служило около 100 тыс. «старых» офицеров /86/. Таким образом, путем ряда мер, в том числе насилия, большевикам удалось расколоть существовавший в России 250-тысячный офицерский корпус и использовать одну его часть (примерно 30%) в борьбе против другой, а точнее, других, которые в совокупности объединяли 40% офицеров. Это явилось одной из важных предпосылок победы красных в Гражданской войне.

В начале 1920-х гг. интеграция бывших офицеров в Красную Армию в основном завершилась. «Вопрос о специалистах и коммунистах, как вопрос общего порядка, в Красной Армии в значительной мере свою остроту утратил», - констатировал Особый отдел ГПУ в марте 1923 г. «Случаи недоразумений между командирами и комиссарами становятся единичными: как общее правило, обе стороны объединились... Отдельные «непримиримые» коммунисты систематически из армии выживаются» /87/. Синтез кадров, структур и традиций старой и «рабоче-крестьянской» армии явился одним из краеугольных камней мощи советских вооруженных сил, как в период Гражданской войны, так и в последующие годы.

В отношениях с Наркомвоеном ВЧК все же вынуждена была считаться с могуществом этого ведомства, сказывалось и уважительное отношение Дзержинского к Троцкому. С другими советскими наркоматами чекисты, стремившиеся фактически монополизировать сферу борьбы с контрреволюцией, церемонились куда меньше.

Забастовки, массовое воровство на железных дорогах и «засоренность» ее охраны «чуждыми» элементами, включая бывших полицейских, побудили I Всероссийскую конференцию ЧК поставить вопрос о передаче в их ведение охраны путей сообщения. Не сразу, но СНК пошел навстречу, и 26 июля, а затем 7 августа 1918 г. санкционировал создание железнодорожного отдела ВЧК. В ноябре 1918 г. II Всероссийская конференция ЧК постановила образовать при ВЧК транспортный отдел, который распространил свою деятельность не только на железные дороги, но и на водные и шоссейные пути, а также на почтово-телеграфные учреждения. Практически с самого начала борьба чекистов с «контрреволюцией» на транспорте сопровождалась повальными арестами железнодорожников и острыми конфликтами с Наркоматом путей сообщения (НКПС), профсоюзами. Это не раз вызывало озабоченность Совнаркома, но развертывание «официального» красного террора отодвинуло эти проблемы. Однако после того как его пик был пройден, Наркомпуть осмелел и поднял вопрос об упразднении транспортного отдела ВЧК. 1 декабря этот вопрос был поставлен в повестку дня Совета Обороны. 3 декабря 1918 г. на заседании комиссии Совета Обороны было решено лишь регламентировать порядок арестов и переработать положение о транспортном отделе, запретив чекистам вмешиваться в технические и распорядительные функции НКПС /88/. В мае 1919 г. транспортные органы ЧК были реорганизованы и выведены из подчинения губчека. В 1920 г. последовали новые реорганизации, некоторое сужение прав чекистов по аресту железнодорожников. Однако конфликты с НКПС продолжались. Некоторые транспортные органы ЧК, как признавало чекистское руководство, ощущали себя «какой-то независимой державой» /89/. В итоге эти конфликты были разрешены тем, что в апреле 1921 г. Дзержинский был назначен наркомом путей сообщения.

Развертывание деятельности ВЧК в условиях нараставшего массового террора порождало столкновения с революционными трибуналами. Созданные согласно декрету о суде 22 ноября 1917 г. и реорганизованные в мае 1918 г., ревтрибуналы тоже боролись с контрреволюционными преступлениями, спекуляцией и взяточничеством. Но многие ЧК, видя, что они недостаточно жестко подавляют контрреволюцию (в 1918 г. ревтрибуналы сравнительно немного выносили расстрельных приговоров и нередко оправдывали подсудимых), стали фактически командовать ими, изымать дела, пересматривали их приг

Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских