В начало » ЛЮДИ, СОБЫТИЯ, СУДЬБЫ » Память людей – ему награда


Память людей – ему награда

До Нового года оставалось чуть больше недели. В выходной день семья Романовых, находясь в полном составе, собиралась походить по магазинам, купить подарки, продукты к праздничному столу.

И тут раздался телефонный звонок.


- Понял, выезжаю, - ответил в трубку Михаил Михайлович и, обратившись к жене и сыну, сказал: - Меня на работу вызывают. Большое начальство будет совещание проводить. Думаю, за несколько часов обернусь туда и обратно.


К частым и порой неожиданным отлучкам из дома главы семейства Нина Николаевна и Сергей уже привыкли. Заместитель командира группы «А» регулярно выезжал на тренировки, парашютные прыжки, полевые занятия… Такая вот у него беспокойная служба.


А какой «сюрприз» руководство подготовило спецназовцам на этот раз?..


Начальник 7-го управления КГБ генерал-лейтенант Алексей Бесчастнов, которого встречали майоры Михаил Романов и Роберт Ивон, был серьезен. Он знал, зачем вызвал подчиненных в выходной день. Группе предстояло выполнить сверхсекретное задание советского правительства в Кабуле. И возглавить ее должен майор Романов. Так уж получилось, что накануне командир спецподразделения Геннадий Зайцев лег в госпиталь, а временно исполнявший его обязанности Роберт Ивон повредил ногу на десантной подготовке и сильно хромал. Но не только из этих обстоятельств исходил Алексей Дмитриевич при подборе кандидата. Майор Романов, по убеждению Бесчастнова, являлся как раз тем человеком, кому можно поручить выполнение сверхсекретной операции…


Михаил родился в Москве в тревожном и трагическом для страны 1937 году. К счастью, молох репрессий не затронул семью Романовых. В 1941 отец Михаил Федорович ушел на фронт, храбро воевал, был ранен. Домой вернулся майором, устроился работать на одном из столичных предприятий.


Трудности послевоенного времени в юношеском возрасте переносились легко. Михаил их как бы не замечал. В свободное от учебы время с увлечением занимался борьбой, плаванием, лыжами. Спорт закалял волю, воспитывал лидерские качества, помогал выработать уверенность в собственных силах. Благодаря спорту Романов мог не только за себя постоять, но и других защитить. Однажды в городском автобусе дворовая шпана пристала к пассажирам. Наш герой не побоялся встать на защиту людей, за что получил удар в спину острым предметом…


Срочную Романов служил в войсках правительственной связи КГБ СССР. Был старшиной подразделения, активно занимался спортом. Может быть, именно в то время на волевого и энергичного сержанта обратил внимание оперработник военной контрразведки, обслуживавший часть.  Ибо уволившись в запас, Михаил совсем недолго проработал на заводе и поехал учиться в Ленинград, в школу КГБ, готовившую сотрудников наружного наблюдения. Там он познакомился со своей будущей женой Ниной, тоже слушателем школы. После учебы оба получили распределение в Москву, где сразу же и поженились. Вместе служили в 7-м управлении КГБ.


Нина Николаевна – потомственная чекистка. Ее мама, Анна Васильевна, в Великую Отечественную служила в СМЕРШе, демобилизовалась старшим лейтенантом.


В «семерке» на организаторские способности молодого офицера обратили внимание партийные начальники, предложив должность освобожденного секретаря комитета ВЛКСМ. Переход на комсомольскую работу сулил хорошие служебные перспективы. Но Михаил отказался от столь заманчивого предложения и остался на хлопотной, требующей полной самоотдачи, оперативной работе, которая ему пришлась по душе.


В группу «А» Романов пришел с должности заместителя начальника отделения одного из отделов, где он достиг значительных высот в оперативной работе и спорте. Ему поставили задачу сформировать и подготовить группу на уровне мировых стандартов. Руководство 7-го Управления, из-за отсутствия отечественного опыта по подготовке антитеррористических подразделений, ориентировалось на систему и вооружение западногерманского антитеррористического подразделения.


- Но, конечно, хотели создать и что-то свое с точки зрения обучения сотрудников и тактики, - рассказывал Романов корреспонденту газеты «Спецназ России». - Почему я начинаю с тактики? Потому, что под нее подгонялись люди, способные в максимально короткое время локализовать заложников и захватить террористов.


Тогда, во второй половине 70-х годов прошлого века, о международном сотрудничестве советских и зарубежных спецслужб в сфере борьбы с терроризмом не могло быть и речи, поэтому офицеры пользовались материалами, полученными по линии внешней разведки и контрразведки.


В группе Михаил Михайлович отвечал за организацию автотранспортной, снайперской и спортивной подготовки. Имея большой авторитет в спортивном мире, Романов организовывал занятия в лучших спортивных комплексах столицы, привлекал к обучению сотрудников, как сейчас говорят, звезд отечественного спорта. В частности, уроки снайперской подготовки спецназовцам давал участник Великой Отечественной войны, мастер спорта международного класса Владимир Константинович Севрюгин.


Ранее Романов служил в подразделении, где все делали одну работу независимо от должностей и званий, поэтому отношения между старшими и младшими в коллективе были демократичными, уважительными. На таких началах строил майор взаимоотношения и с офицерами группы «А», старался сплотить коллектив. Если подчиненным нравились его дружелюбие, интеллигентность, доступность, коммуникабельность, то руководство подразделения, служившее ранее в других подразделениях на командных должностях, ревниво относилось к авторитету Михаила Михайловича…


Знал об этом и Алексей Дмитриевич Бесчастнов. И ценил майора за человечность и профессионализм, уважал и доверял. Будь оно иначе, вряд ли бы согласился послать его во главе группы в Афганистан. Ведь случись что не так, генерал мог лишиться и звания, и должности.


- Эту задачу гарантированно можешь выполнить только ты, - сказал Бесчастнов. – Без преувеличения – дело государственной важности. Едут только добровольцы. Лучшие из лучших. Там придется стрелять… И в вас тоже будут стрелять… Желательно брать неженатых, малосемейных. Вам все понятно?


- Так точно, товарищ генерал, - по-военному четко ответил майор и был готов немедленно приступить к выполнению задачи.


- Ты ребят собери, объясни все, а потом отпусти домой, к семьям, -  уже другим тоном продолжал Алексей Дмитриевич. – Легенда такая: выезжаем на учения в Ярославскую область…


Сообщение Ивона и Романова офицеры восприняли спокойно. Спецоперация, так спецоперация. Столько лет их готовили к этому. Вот и настал тот час…


Михаил Михайлович приехал домой к вечеру. Жену – капитана КГБ – легендой об учениях не проведешь. Догадываясь, куда улетает муж, Нина Николаевна постаралась его успокоить:


- Ладно, отец, выберешься.


За Романовым заехал Владимир Гришин. Раньше с женой они работали в одном подразделении, хорошо друг друга знали.


- Ты уже старый, а куда Вовку втянул? -  упрекала мужа Нина Николаевна - У него же двое младенцев…


А Володя – мастер спорта, виртуоз за рулем, великолепно стреляет. Как без него обойтись!


Майор собрал вещи. Сыну сказал, что улетает в командировку, снял висевшую в прихожей спортивную куртку, увешенную спортивными значками и вымпелами, расписался на ней и поставил дату – 22 декабря 1979 года.


- Вот так. Мало ли что…


Уже в машине Романов как бы между прочим сказал Гришину:


- Мы один домик «штурмануть» должны… Домик не простой… Либо грудь в орденах, либо голова в кустах…


Владимир не стал уточнять, что это за домик. Тогда не принято было задавать лишних вопросов. Командир сказал ровно столько, сколько мог сказать. Гришин и сам догадывался, что предстоит дело серьезное и опасное. Не будет же руководство без веских оснований отзывать его с учебы из Высшей школы КГБ.


- Ты как? – спрашивал Романов. - Нам же многодетных нельзя брать… 


Составляя списки, майор совсем выпустил из головы, что у офицера двое малолетних детей. А сам Гришин не напомнил. В подразделении его так и не уговорили остаться.


Рвался в бой и командир отделения Глеб Толстиков, лучший друг Романова. Не увидев себя в списках, он стал возмущаться, с какой, мол, стати с собой не берете.


Михалыч деликатно намекал, что нужно кому-то оставаться на хозяйстве, к тому же отыгрывать поздно - кандидатуры уже утверждены «в верхах». На самом деле причина была в возрасте. Глебу Борисовичу уже было под пятьдесят, о чем при составлении списков Романов докладывал начальнику управления.


Теперь Толстиков настаивал, чтобы Романов позвонил генералу Бесчастнову. В конце концов, Алексей Дмитриевич согласился…


Геннадий Зудин тоже мог не лететь в командировку по возрасту, однако и он уговорил...


Какое предстоит выполнить задание – начальство не сообщало. Было приказано вылететь завтра, мол, конкретная задача будет поставлена на месте.


Вылет задерживался. Дул сильный ветер, и метеослужба не давала «добро». Загрузили боеприпасы, забросили кейсы с оружием. А когда  поднимались в салон самолета, их окликнул свой фотограф Сергей Кувылин. Бесстрастное око фотоаппарата запечатлело ребят на трапе. Перед вылетом в командировку в шесть веков назад. «Тушка» с группой «Гром», как машина времени, летела в прошлое. В Афганистане, по местному летоисчислению, был только…  XIV век...


В Баграм прилетели ночью. Здесь подогнали снаряжение, каски, бронежилеты, получили по три-четыре боекомплекта боеприпасов, афганскую форму одежды. Потом группа переехала в Кабул.


С обстановкой в Афганистане майора Романова знакомили резидент ПГУ (Первого главного управления) КГБ генерал-лейтенант Борис Семенович Иванов и его заместитель. Они начали беседу с того, что в эту страну майор с группой прилетел вовсе не для прогулки в горах. Михаил Михайлович и сам это хорошо понимал и ждал постановки конкретной задачи. Но его группе было приказано переместиться в расположение внешней охраны Амина и находиться там до дальнейших распоряжений.


«Мы оказались в километре от дворца, хорошо его видели, - вспоминал Романов. – Убедительное сооружение, мощные стены. Настоящая крепость, стоящая на возвышенности…


Состыковались со спецгруппой «Зенит», которая располагалась в другом месте, рядом с дворцом. Это тоже было комитетское подразделение, сформированное по линии ПГУ. Хорошие ребята. Я близко сошелся с командиром группы Яшей Семеновым. У нас и пароль потом был: «Яша» - «Миша», а ответ: «Миша» - «Яша». Было их немного, человек двадцать пять».


Офицеры «Грома» и «Зенита» М. Романов, Я. Семенов, В. Федосеев и Е. Мазаев провели рекогносцировку местности, разведку огневых точек. Под предлогом заказа советским офицерам места для встречи Нового года, они побывали в ресторане, откуда хорошо просматривались все подступы к дворцу и расположение постов. Однако легенда с посещением ресторана оказалась не пригодной, поскольку не вписывалась в местные условия. Ранее советские граждане никогда этот ресторан не посещали, а афганцы празднуют свой Новый год только 21 марта.


Вот как об этом эпизоде вспоминал сам Михаил Романов: «Перед самой операцией мы с Яшей Семеновым попали в плен. Дело в том, что никакой информацией по дворцу мы не располагали, рекогносцировку не проводили, а надо было идти в бой. Не в слепую же вести людей. Я попросил у командира «мусульманского» батальона автомобиль ГАЗ-66 и, взяв с собой Мазаева и Федосеева, мы поехали в направлении Тадж-Бека. Мимо дворца дорога вела в горы, а там стоял известный, привилегированный ресторан с бассейном. По дороге мы подмечали все, что представляло интерес, - места расположения танков, огневых точек… Когда мы подъехали к ресторану, то увидели – ресторан не работает. Стали возвращаться обратно, но афганский батальон охраны нас пленил. Ситуация сложилась драматическая, боевые группы могли остаться без командиров.


Нас завели в помещение, предложили ждать своей участи и предложили чай. Солдат-водитель говорил на фарси, и я его попросил, чтобы он внимательно слушал и нас ориентировал. С помощью водителя позвали хозяина ресторана, изучили меню и сделали заказ на двадцать человек. В итоге афганцы нам поверили. К тому же их убедили наши аргументы, что мы охраняем Амина… правда они пытались это проверить.


В Афганистане я находился под чужой фамилией, Яша, кажется, тоже. Но у него имелся документ, что он состоит в охране амина, а я, кроме офицерской кокарды, другими доказательствами не располагал. Мне нечего было предъявить, и это могло усугубить положение. Нервы были на пределе. Ведь мы должны были уже находиться в расположении подразделений, оставались считанные часы до начала операции, а мы застряли на блокпосту… Но судьба, видно, сжалилась над нами, вырвались кое-как».


Однако, несмотря на возникшие трудности, к началу операции спецназовцы досконально изучили наиболее удобные пути подхода к дворцу, режим караульной службы, общую численность охраны и телохранителей Амина, расположение огневых точек, внутреннюю структуру здания, размещение аппаратуры связи…


Дворец Тадж-Бек располагался на высоком крутом холме, поросшем деревьями и кустарником, все подступы к нему заминированы, а ведущая сюда единственная дорога охранялась круглосуточно. Толстые стены дворца могли выдержать удары артиллерии. Внешнее кольцо охраны образовывали пункты дислокации батальонов бригады охраны, которые располагались вокруг Тадж-Бека на небольшом удалении. На одной из господствующих высот были закопаны два танка Т-54, которые могли беспрепятственно прямой наводкой простреливать из пушек и пулеметов местность, прилегающую к дворцу. Всего в бригаде охраны насчитывалось около 2,5 тысяч чел. Неподалеку располагался зенитный полк, на вооружении которого находилось двенадцать 100-мм зенитных пушек и шестнадцать зенитных пулеметных установок, а также строительный полк (около 1 тыс. человек, вооруженных стрелковым оружием). Крепкий орешек.


Внутри дворца несла службу личная охрана Хафизуллы Амина, состоявшая из его родственников и особо доверенных людей. Они и форму носили специальную, отличную от других афганских военнослужащих: на фуражках белые околыши, белые ремни и кобуры, белые манжеты на рукавах. Жили они в непосредственной близости от дворца в глинобитном строении, рядом с домом, где находился штаб бригады охраны. Вторую линию составляли семь постов, на каждом из которых располагалось по четыре часовых, вооруженных пулеметом, гранатометом и автоматами. Смена их производилась каждые два часа.


Сигналом к началу операции «Байкал-79» должен был послужить мощный взрыв в центре столицы. Спецназовцам была передана команда: готовность к штурму – 15.00. Командир группы «Гром» майор Романов в 14. 00. организовал подготовку к штурму. «Михаил Михайлович собрал нас всех и поставил задачу на штурм дворца», - вспоминал командир одной из подгрупп Валерий Емышев. – Нас разбили на подгруппы, определили каждой из них боевую машину пехоты и каждому экипажу уточнили пути подхода к зданию, конкретные места атаки и объекты в самом дворце…». Командир выдал каждому по сто граммов водки и нехитрую закуску – хлеб и колбасу. Но напряжение было настолько сильным, что водка прошла, а к еде никто не притронулся. Все прониклись чувством предстоящей опасности…


- Сто грамм перед операцией пришлись весьма кстати, - вспоминает Владимир Петрович Гришин. – Появилась уверенность. Не зря же нашим отцам на фронте перед боем тоже наливали. Считаю, что Михаил Михайлович в тот напряженный для всех момент поступил правильно.


Когда вышли из казармы, Романов сказал:


- Вон в той стороне север. Если пойдет что-либо не так, будем туда пробиваться…


Офицеры хорошо понимали слова командира. В случае провала задания им на помощь никто не придет. Будь они не ладны эти секретные игры политиков…


Время штурма переносилось несколько раз. В конце концов, по распоряжению вышестоящего командования операцию начали раньше намеченного времени. В 19.15. в воздух взлетели красные ракеты, по радиосетям прошел сигнал «Шторм-333».


Две «Шилки» открыли огонь по дворцу, две другие установки били по расположению пехотного батальона, автоматические гранатометы – по расположению афганского танкового батальона. На пяти БМП вместе с солдатами разместились офицеры спецназа. Общее руководство действиями группы «Гром» осуществлял майор Романов. Вот что он рассказывал о той боевой ситуации: «Я создал несколько подгрупп, каждая имела боевую машину пехоты. К нам присоединился Эвальд Козлов, он был в моем экипаже. Машины должны были поддерживать нас пулеметным и автоматным огнем. На них находились и штурмовые лестницы.


Заход в район дворца предполагался с двух сторон. Мне со своей командой «Гром» надлежало крутиться по серпантину, а Яша должен был штурмовать пешеходную лестницу, выходившую на торец дворца. Потом, соединившись у фасада, нам предстояло вместе проникнуть во дворец. Но, как всегда, ситуация вносит свои коррективы. Прорыв группы Семенова был затруднен. Бронетранспортер подбили, экипаж десантировался. Несколько бойцов подошли к намеченному рубежу, а остальные были рассеяны, прижаты огнем к земле.


А мы, поднявшись по серпантину, приблизились к фасадной части. Двух снайперов я отдал на усиление группы по захвату танков. Таким образом, со мной осталось 22 человека. Сформировали штурмовые группы. На одном дыхании прорвались к дворцу. Небольшая задержка была лишь тогда, когда подбили одну нашу БМП. Ворвались со второго захода.


Огненный шквал был такой, что не передать… У дворца микроавтобус стоял, так он в решето превратился. Сквозь него смотреть можно было насквозь. Жаль для музея не сохранили.


Бронежилет не спасал. Бронежилет – это символика. Серьезное оружие не держит. Пистолетный, осколочный вариант – еще да, а автомат прошивает его запросто…».


Вокруг творилось что-то невообразимое. Сплошной ад. Но бойцы «Грома» действовали в едином порыве. Не было ни одного человека, кто бы старался отсидеться в укрытии. На подступах к дворцу получили ранения Михаил Романов, Олег Балашов Сергей Кувылин и др., погибли Геннадий Зудин и Дмитрий Волков. Штурмовые группы таяли на глазах, однако спецназовцы при поддержке «мусульманского» батальона сумели прорваться к зданию дворца.


Бой в самом здании сразу же принял ожесточенный и бескомпромиссный характер. Группа в составе М. Романова, С. Голова, В. Гришина, Э. Козлова, М. Соболева, В. Карпухина, А. Плюснина, и В. Филимонова, а также бойцов «Зенита» ворвались через окно с правой стороны дворца. Г. Бояринов и С. Кувылин в это время вывели из строя узел связи дворца. А. Карелин, В. Щиголев и Н. Курбанов штурмовали дворец с торца. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Если из помещений не выходили с поднятыми руками, то выламывались двери, в комнату бросались гранаты. Затем без разбору стреляли из автоматов. С. Голова буквально «посекло» осколками гранаты. Н. Берлеву во время боя пулей разбило магазин автомата. На его счастье рядом оказался С. Кувылин, который во время успел отдать ему свой рожок. Был тяжело ранен П. Климов.


Во дворце офицеры и солдаты личной охраны Амина, его телохранители сопротивлялись отчаянно, не сдаваясь в плен. «Шилки» снова перенесли огонь и стали бить по Тадж-Беку и по площадке перед ним. В здании на втором этаже начался пожар. По мере продвижения спецназа ко второму этажу, стрельба и взрывы усиливались. Солдаты из охраны Амина, принявшие спецназовцев сперва за собственную мятежную часть, услышав русскую речь и мат, сдались им как высшей и справедливой силе. Я. Семенов, Э. Козлов, В. Анисимов, С. Голов, В. Карпухин и А. Плюснин бросились на второй этаж. М. Романову из-за сильной контузии пришлось остаться внизу. Спецназовцы атаковали яростно и жестко. Без разбору стреляли из автоматов и бросали гранаты во все комнаты, попадающиеся на пути.


Когда группа спецназовцев в составе Козлова, Семенова,  Анисимова,  Карпухина, Голова, Карелина,  Курбанова, и Плюснина, бросая гранаты и ведя беспрерывный огонь из автоматов, ворвалась на второй этаж дворца, то увидели, лежащего возле стойки бара в адидасовских трусах и майке Амина.


После боя начали подсчитывать потери. В спецгруппах КГБ при штурме погибло пять человек и почти все были ранены, но те, кто мог держать оружие, продолжали сражаться. Майор Романов отдал команду бывшему медику Сергею Голову оказать помощь ребятам. А сам в «горячке» боя сумел продержаться до конца, а на следующее утро стал испытывать дикие боли. Оказалось, от удара посыпались камни из почек. Некоторое время, как он сам вспоминал, держался на наркотиках, а в самолет его заносили на носилках…


Через двадцать лет после описываемых событий Михаил Михайлович говорил: «…я по-прежнему живу этими воспоминаниями. Время, конечно, может что-то стереть из памяти. Но то, что мы пережили, что совершили тогда, всегда со мной. Как говорится, до гробовой доски. Я год мучился бессонницей, а когда засыпал, то видел одно и то же: Тадж-Бек, который нужно взять штурмом, моих ребят…».


В очерке автор не стал подробно описывать всю динамику штурма дворца Амина. Об этом бое уже достаточно много сказано и написано. Но для тех, кто впервые узнал о нем из этого очерка, правды ради хочу сказать, что Тадж-Бек брали не только бойцы «Альфы». Ее нештатное подразделение «Гром» насчитывало только 24 человека. Разумеется, такими силами взять хорошо защищенное здание было в принципе невозможно. Кроме них, по данным генерал-майора Александра Ляховского, в штурме принимали участие бойцы следующих подразделений: группы «Зенит» (КУОС - Курсы усовершенствования оперативного состава) – 30 человек, «мусульманского» батальона – 520, 9-й парашютно-десантной роты 345-го отдельного парашютно-десантного полка – 87.


…Во время подготовки к штурму Романову пришлось взаимодействовать с представителями различных управлений Комитета, в частности ПГУ (внешней разведки). Они видели, как грамотно майор руководил подразделением во время штурма. Поэтому по возвращении в Москву новые знакомые предложили офицеру стать одним из руководителей  советнического аппарата службы безопасности Афганистана. Дали время подумать. Михаил Михайлович решил с женой посоветоваться.


- В этом году Сергей школу заканчивает, собирается в университет поступать, - по-житейски рассуждала Нина Николаевна. – Мы с тобой, если что, за границу поедем, а на кого сына оставим. Ведь ни бабушек, ни дедушек уже не осталось.


Глава семейства согласился с доводами супруги и отказался от предложения.


Кто его знает, где найдешь, а где потеряешь…


Майор Романов был потрясен. Сидел в кабинете начальника «семерки», как оглушенный. Генерал-лейтенант Бесчастнов зачитывал отрывки анонимки… Неизвестный доносчик обвинял Михаила и его боевых товарищей в воровстве и мародерстве. Мол, Берлев и Карпухин грабили убитых, а Романов их покрывал. Раз умолчал, не доложил, значит, сам не чист на руку.


Такого нокдауна Романов не ожидал. Только что вышли из боя. Чудом остались живы. До того ли было. Всплыли в памяти раненные бойцы в окровавленных бинтах, оторванная рука Валеры Емышева… В боевых товарищах Михаил Михайлович не сомневался. Те, кто был рядом, знают правду. А вот другие?.. Анонимку читали и Андропов, и его замы. Зловещие слухи поползли по Комитету. «Альфовцы» - мародеры… Какой позор! Не отмоешься! Белый свет был не мил.


- Вот такие дела, Михаил, - грустно сказал генерал, укладывая бумагу в конверт. – Ты не падай духом. Я не верю ни одному слову. И… Андропов тоже не верит. Приказал найти анонимщика, назначил расследование.


…Следователь после нескольких формальных вопросов приступил к делу:


- Как в кармане у Балашова оказалось пять тысяч афганей? Вам об этом известно?


Вот как. Что за чушь. Романов получил в посольстве деньги на всю группу и передал их своему заместителю Олегу Балашову. Потратить не успели, не до этого было. Пачку новых купюр потом целехонькими нашли в окровавленном комбинезоне Балашова. Раненный Олег Александрович после боя о них и не вспомнил.


Не вспомнил тогда о злополучных деньгах и Михаил Михайлович. Из почек начали выходить камни, и его мучили адские боли. Майора на носилках внесли в самолет, и медсестра сделала укол успокоительного. Пришел в себя, когда самолет заходил на посадку во Внуково…


- А домой заезжали из аэропорта? – задал новый вопрос следователь. - В анонимке написано, что вы драгоценности завезли...


- Завозил, - глуша подкатывающую ярость, ответил Михаил Михайлович, - кальсоны в кровище. Заодно и золотишко отвез…


- Я хорошо помню тот день, - рассказывает Сергей Романов. – Отец зашел домой с медсестрой. Он бросил сумки, передал нам с мамой сверток с орешками, изюмом и мандаринами. Да… подсвечник еще привез. Сувенир. Отец еле держался на ногах, сел на стул, медсестра сделала укол. Потом они поехали в госпиталь.


В оставленных дома сумках помимо личных вещей лежали сабли, мечи, ятаганы... Привез как сувениры, видимо, собирался друзьям подарить. О чем честно признался руководству. Начальство потребовало их сдать, что потом Романов и сделал.


Комиссия, назначенная Председателем КГБ, анонимщика так и не нашла. Командир группы «Гром» был оправдан. Но в списках, представленных к званию Героя Советского Союза, Романова не оказалось. Его и Сергея Голова представили к ордену Ленина, а Виктора Карпухина и Эвальда Козлова – к званию Героя.


Вручение наград как раз совпало с днем проведения Всесоюзного коммунистического субботника, в котором добровольно должны были участвовать все граждане страны от мала до велика. Командование группы «А» не сделало исключения даже для Романова, Голова, Карпухина и Козлова. Перед тем как отправиться в Кремль, офицеры помыли окна в служебных помещениях. А после вручения звезд и орденов они отправились в ресторан «Прага». И не потому, что хотели покрасоваться перед тамошней публикой. Просто, в своем коллективе командир запретил им «обмыть» награды. Таковы порядки царили тогда в спецподразделении.


Несмотря на то, что офицера оправдали, наградили высшим орденом Советского Союза, «доброжелатели» продолжали плести вокруг него интриги. Жену полушутя, полусерьезно спрашивали: «Куда вы спрятали бриллианты?». А их и не было. Только как докажешь? Предположим, схоронил их Романов, закопал где-нибудь на даче до лучших времен. Времена эти не заставили себя долго ждать. Грянула перестройка, частная собственность появилась. Почему бы не откопать золотишко, и не вложить его в прибыльный бизнес или открыть собственное дело? Увы, ничего подобного не случилось…


- Отец понимал, что витающие по кабинетам Лубянки слухи не дадут ему спокойно служить, продвигаться по карьерной лестнице, - рассказывает Сергей Романов. – Он сильно переживал, но сделать ничего не мог. Ведь на чужой роток не накинешь платок.


В 1980 году с группы перевелся в службу «Д» 7-го Управления на равнозначную, подполковничью, должность. Там прослужил чуть больше года и уволился в запас в майорском звании по состоянию здоровья: сахарный диабет повлиял на работу почек, резко ухудшил зрение.


Трудовую деятельность Романов начал в Государственном комитете по науке и технике (ГКНТ), где возглавлял протокольный отдел. Там работал с агентурой, тесно взаимодействовал со вторым главком (контрразведка) КГБ. Кстати, по стечению обстоятельств, в ГКНТ пришел работать сын Сергей.


- Для отвода глаз, - улыбается Романов-младший. – Меня после окончания МГУ направили во внешнюю разведку, но для университета и всех окружающих, по легенде, я шел работать в комитет. Раз даже документы туда приносил.


- С выбором профессии вам Михаил Михайлович помог?


- Я собирался поступать на истфак. Однако на семейном совете родители предложили факультет стран Азии и Африки, мол, там учатся дети наших друзей. Мне тогда не было известно, что факультет открывал дорогу в ПГУ. Об этом родители мне ничего не сказали, хотя, может быть, и хотели для меня такой судьбы.


- Отец вам давал «профессиональные» советы?


- С первого курса ненавязчиво напоминал, чтобы в университете я вел себя достойно, не давал повода испортить себе репутацию. А когда я учился в Краснознаменном институте, отец подсказывал как во время учебных занятий грамотно уходить от «наружки», о секретах работы которой знал не понаслышке…


После работы в ГКНТ Романов перешел в инвестиционную строительную компанию «С+Т». А когда зрение сильно ухудшилось - трудился в благотворительном фонде «Альфа-центр» – прототипе Ассоциации ветеранов антитеррора «Альфа».


В жизни Михаила Михайловича важными являлись три важных направления: служба, общественная работа и спорт. Этой линии он незыблемо придерживался всю жизнь. Несмотря на многочисленные болезни, Романов трудился, не покладая рук. Постоянно помогал вдовам, ветеранам «Альфы», знакомым. Общественные интересы ставил выше личных, семейных. Бывало, в выходные приходили к ним домой гости отметить праздник. Не часто оставался в компании хозяин. Когда требовали интересы дела, Михаил Михайлович извинялся и уезжал. По-другому поступить просто не мог, особенно, если кто-то нуждался в его помощи. Ветераны-спецназовцы рассказывали, что Михалыч «мог очень многое».


- Мы к нему частенько обращались за помощью, - говорит Михаил Васильевич Головатов, ветеран подразделения антитеррора, командир группы «Альфа» в 1991-1992 годах. - И Михаил Михайлович никому не отказывал. Устраивал наших детей в детские сады, школы, институты, деньгами помогал. Мне сейчас трудно назвать проблему, которую бы не смог разрешить Романов. Казалось, он мог все. Но свои возможности Михаил Михайлович использовал во благо других людей, своих боевых друзей, с которыми 27 декабря 1979 года штурмовал дворец Амина.


Откуда у обычного человека, не обладавшего, как сейчас говорят, административным ресурсом, такие широкие возможности? В чем секрет?


- Отец был очень коммуникабельным человеком, быстро сходился с людьми самых разных профессий и возможностей, - рассказывает Романов-младший. – Среди знакомых - политики, бизнесмены, ученые, спортсмены, журналисты… В частности, он знал Генриха Боровика и его сына Артема, а также Андрея Караулова и других. Одноклассники занимали высокое положение во властных структурах, правоохранительных органах, бизнесе… Они помогали друг другу. В человеческих отношениях, полагаю, кроется секрет…


Уцелевшие после того боя спецназовцы решили каждый год собираться 27 декабря в Москве, на Ленинских горах. Идея, как говорят ветераны, принадлежала Романову. Но в те времена она не нашла поддержки у руководства КГБ. С какой стати собираются мужчины. А вдруг кто-нибудь в подпитии да взболтнет лишнее, разгласит тайну? Но участие СССР в ликвидации Амина перестало быть тайной по другим причинам. Идея прижилась и стала доброй традицией. Ветераны собирались, вспоминали тот бой и погибших товарищей. Собирались даже тогда, когда высшее политическое руководство страны признало ввод советских войск «трагической ошибкой», когда предавало забвению верных воинскому долгу солдат, позволяло нелюдям глумиться над светлой памятью погибших. Пусть «ошибки» останутся на совести политиков, а спецназовцам, воинам других подразделений стыдиться нечего. Они лишь выполняли приказ. По-другому и быть не могло.


На 25-й годовщине штурма среди ветеранов не было Михаила Михайловича Романова. Он ушел из жизни ровно два месяца назад – 27 октября.


Николай КИРМЕЛЬ


При подготовке материала использованы выдержки из книги А.А. Ляховского «Трагедия и доблесть Афгана».


 


Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских