В начало » ИСТОРИЯ » ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ МОСКВЫ В НОВУЮ БУХАРУ


ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ МОСКВЫ В НОВУЮ БУХАРУ

История российской контрразведывательной службы как специального учреждения насчитывает почти столетие. В январе 1903 года в Санкт-Петербурге было образовано первое в истории России специальное контрразведывательное подразделение – “Разведочное отделение”. Позднее, в 1911 году контрразведывательные отделения появились при штабах почти всех военных округов.

Созданным органам контрразведки пришлось с ходу вступить в борьбу с германской и австро-венгерской разведками, которые накануне первой мировой войны вели свою работу против Российской империи по различным каналам, включая направление в страну своих кадровых сотрудников.

Особенно отличалось этим Разведывательное бюро Генерального штаба австро-венгерской армии. Шесть из тридцати офицеров, состоявших на конец 1913 года в его штате, побывали перед первой мировой войной в России с целью сбора разведывательной информации. Чтобы скрыть истинную цель поездок, австрийские офицеры выступали перед российскими властями в качестве путешественников, туристов, отпускников. Однако излюбленным прикрытием для австрийских разведчиков стало изучение русского языка.

Именно под таким безобидным предлогом в один их осенних дней 1913 года российскую границу пересекли два австрийских офицера. Утром 21 октября на поезде № 503 Киев-Москва они приехали в Москву. В элегантных пальто и шляпах они ни чем не выделялись среди остальных пассажиров вагона первого класса, сошедших на перрон Киевского вокзала.

Однако контрразведывательное отделение штаба Московского военного округа было прекрасно осведомлено об истинной цели приезда австрийских офицеров. Уже вечером следующего дня на столе начальника КРО подполковника отдельного корпуса жандармов Туркистанова лежал доклад сотрудника Буячкина: “Имею честь доложить Отделению следующее: 22 октября 1913 года в дом-здание гостиницы “Метрополь” в квартиру № 7, занимаемую Членовой прибыли два австрийских офицера. Гюнтер Вильгельм – капитан австрийского Генерального штаба, 30 лет, вероисповедания католического… Кюнцель Рудольф – капитан австрийского Генерального штаба, 30 лет, вероисповедания католического, национальный паспорт явлен в императорское Генеральное Консульство на проезд в Россию от 1 октября 1913 года.”

Проведенное контрразведчиками проверка по учетам Центрального Регистрационного отделения Главного управления Генерального штаба показала, что В. Гюнтер в звании обер-лейтенанта уже приезжал весной 1911 года в качестве причисленного к австрийскому Генеральному штабу офицера 7 драгунского австрийского полка в Россию на два месяца с тем, чтобы посетить южные районы Российской империи и проехать далее в Малую Азию. Поведение Гюнтера на территории России давало основание подозревать его в проведении военного шпионажа.

Обустроившись на новом месте, Гюнтер и Кюнцель не слишком обременяли себе изучением русского языка и уже в начале ноября 1913 года отправились в первую разведывательную поездку по России. Путь их лежал в столицу империи - Санкт-Петербург. К этому времени они уже находились под постоянным наблюдением российских контрразведчиков.

В последующие месяцы австрийские офицеры продолжают поездки по различным российским регионам. В январе 1914 года они появляются в Нижнем Новгороде, в начале следующего месяца совершают турне по городам Рига, Вильно, Варшава. Подозревая о наблюдении со стороны российской контрразведки, австрийцы ведут себя повсюду достаточно осторожно.

22 февраля 1914 года Гюнтер и Кюнцель отправились в наиболее продолжительную из своих поездок по Российской империи. Маршрут разведчиков пролегал по весьма интересным для иностранных спецслужб районам Поволжья, а также Средней Азии, которая относительно недавно вошла в состав Российской империи.

Можно было предположить, что австрийские офицеры весьма активно проявят себя в ходе долгого путешествия. Но собственные силы и средства работавшего по австрийцам Московского контрразведывательного отделения не позволяли проконтролировать действия австрийцев в отдаленных губерниях империи и начальник КРО подполковник Туркистанов решил обратился за помощью к органам политической полиции. 22 февраля 1914 года он телеграфировал начальнику Самарского губернского жандармского управления об отправленииГюнтера и Кюнцеля в очередную поездку. Телеграмма заканчивалась просьбой: “Благоволите встретить, установить цель заезда, связи. При выезде из Самары телеграфируйте направление, вагон, поезд, приметы... .” О выезде австрийских офицеров московскими контрразведчиками были также заблаговременно поставлены в известность контрразведывательное отделение Туркестанского военного округа в Ташкенте и губернское жандармское управление в Оренбурге.

Ночью 23 февраля 1914 года поездом №7 Гюнтер и Кюнцель приехали в Самару, где их уже поджидали на вокзале сотрудники жандармского управления. Никто из толпившихся на перроне встречающих не мог предположить, что на их глазах разыгрывается один из рядовых эпизодов скрытой работы двух спецслужб: австрийской военной разведки и российской политической полиции. Филеры жандармского управления по известным им приметам быстро выявили среди сошедших с поезда пассажиров австрийских офицеров и негласно сопроводили их до места ночлега – гостиницы “ Националь”.

На следующее утро под наблюдением филеров Гюнтер и Кюнцель отправились на почту, где купили некоторое количество марок, затем осмотрели памятник Александру II, берег Волги, словом вели себя подобно другим иностранцам, оказавшимися волей случая проездом в этом волжском городе.

Однако ближе к обеду австрийцы, выйдя из очередного магазина, направились на самарский пивоваренный завод, владельцем которого являлся бывший австрийский подданный фон Вакано. Это не могло не насторожить филеров. Появившись когда-то в Российской империи в качестве дезертира из австрийской армии, предприимчивый иностранец через некоторое время основал в Самаре существующий до сего времени пивоваренный завод, где было впервые освоено производство знаменитого “жигулевского” пива. Но российской контрразведке и политической полиции фон Вакано был известен не только как владелец крупного завода. Его уже продолжительное время подозревали в проведении в России шпионажа в интересах австрийской разведки.

Посетив завод, австрийцы вернулись в “Националь”. Через некоторое время к зданию гостиницы подъехал автомобиль, в котором помимо шофера находился сын фон Вакано. Вышедшие из гостиницы Гюнтер и Кюнцель уселись в машину, после чего автомобиль на большой скорости покинул стоянку. Дежурившим возле “Националя” филерам губернского жандармского управления оставалось только проводить его взглядом. Материально-техническое обеспечение спецслужб оставалось слабым местом и в самодержавной России. Пролетка извозчика, конечно же, не могла конкурировать по скорости с последним на то время достижением научно-технического прогресса.

Австрийцы отсутствовали около двух часов. После чего возвратились в гостиницу, собрали вещи и вечером на поезде выехали в сторону города Оренбурга.

На следующий день сотрудники жандармского управления опросили шофера автомобиля и выяснили маршрут поездки австрийцев. Он оказался весьма необычным для рядовых туристов, за которых себя выдавали Гюнтер и Кюнцель. По словам шофера от гостиницы австрийцы прямиком направились в промышленную зону города к Постникову оврагу. Оставив шофера в автомашине, австрийцы перебрались через овраг и направились пешком к находившемуся за ним трубному заводу. Примерно через 30 минут офицеры с сыном фон Вакано возвратились к автомашине и поехали в гостиницу. Данный факт все расставил по своим местам. Самарский трубный завод являлся в тот период одним из крупнейших предприятий и выполнял накануне первой мировой войны важные оборонные заказы. Австрийские офицеры, по-видимому, провели визуальную разведку интересовавшего их промышленного объекта.

О результатах наблюдения за Гюнтером и Кюнцелем Самарское губернское жандармское управление уже 26 февраля 1914 года сообщило телеграммой в Москву. Между тем австрийские офицеры продолжали свое путешествие. После Самары следующей их остановкой стал г. Оренбург, где они провели около суток. Филеры оренбургского губернского жандармского управления зафиксировали их прогулки по городу, покупку значительного количества фотографических карточек с видами города и некоторые другие факты. Но наиболее интересные события развернулись позднее, в вагоне поезда, в котором австрийцы отправились из Оренбурга в Ташкент.

Начальник контрразведывательного отделения штаба Туркестанского военного округа жандармский ротмистр Пригара, получив из Оренбурга сообщение о выезде австрийцев, подготовил и осуществил весьма интересную комбинацию. По маршруту следования поезда на станции Казалинск в купе к иностранцам якобы случайно подсел секретный сотрудник контрразведывательного отделения. Ему удалось достаточно быстро завязать знакомство с австрийцами, которые представились австрийскими офицерами запаса. Проникнувшись доверием к сотруднику КРО, капитан Кюнцель даже собственноручно записал для него свой домашний адрес в Австрии.

Через некоторое время на станции Джусалы австрийцы вышли из вагона и портативным фотоаппаратом сфотографировали станционные сооружения и прилегающую местность. На вопрос секретного сотрудника о цели фотографирования австрийцы пояснили, что они, якобы, состоят в настоящее время профессорами геологии Венского университета и командированы в Россию для исследования местности.

Оказавшись в Туркестане, австрийцы продолжали свою “исследовательскую работу”. Посещая города Ташкент, Самарканд, Новую бухару, Коканд, Ош, Андижан, Гюнтер и Кюнцель фотографировали крепостные сооружения, воинские казармы, железнодорожные станции, делали в ходе поездок различные пометки на топографических картах. Активно работавшие по австрийцам ташкентские контрразведчики периодически подводили к ним своих секретных сотрудников под видом попутчиков, извозчиков. В результате удалось установить, что Гюнтер и Кюнцель не ограничивались фотографированием и визуальным наблюдением, а, вступая в разговоры с местными жителями, занимались выведыванием интересующей их информации. Так, по пути из Ташкента в Коканд они пытались опрашивать железнодорожников о российской крепости в городе Кушка, закрытой для доступа иностранцев. Интересовало австрийцев и местное “туземное” население, их быт и в особенности отношение к русским.

По итогам наблюдения за австрийскими офицерами Ташкентское контрразведывательное отделение взяло под наблюдение ряд иностранных подданных. В частности, внимание контрразведчиков привлекли владельцы и персонал фирм “Проводник”, “Искандер”, “Шиндель”, конторы Ганьшина и Шаревского. Перечисленные заведения возглавляли постоянно проживавшие в Туркестане и занимавшиеся там коммерцией или другим бизнесом австрийцы. В ряде городов они встречали Гюнтера и Кюнцеля на вокзале, сопровождали в поездках по городу и, по-видимому, информировали их по представляющим для разведки интерес вопросам.

Из Средней Азии дорога австрийских разведчиков пролегала через Туркмению в Закавказье. Гюнтер и Кюнцель переправились на пароме из Красноводска в Баку, оттуда направились в Тифлис. Пробыв в городе около двух суток, они проехали на автомобиле по военно-грузинской дороге во Владикавказ и лишь затем возвратились в Москву.

Докладывая в апреле 1914 года окружному генерал-квартирмейстеру штаба Московского Военного округа о поездках австрийцев, подполковник Туркистанов отмечал: “ Мне кажется, что цель этих командировок несомненно – военная разведка, что подтверждается еще и тем обстоятельством, что офицеры эти не столько заняты изучением русского языка, для чего им надлежит естественно жить в Москве, а большую часть своего времени посвящают разъездам по России. Борьба с такого рода разведкой является почти бесплодной, потому что офицеры эти не всегда ведут записи, а производят разведку маршрутов, а отчасти и дислокации войск на память, получая нужные сведения также изустно от своих соотечественников, осевших в каждом уголке России”.

Во многом Туркистанов был прав, но его точка зрения не является бесспорной. Во-первых, в одном из документов Московского контрразведывательного отделения упоминается, что Кюнцель и Гюнтер по возвращении из поездок по России сразу же посещали австро-венгерское консульство в Москве и, видимо, оставляли там собранный разведывательный материал. Можно предположить, что проведи контрразведчики задержание австрийцев до посещения ими консульства, они изъяли бы у Кюнцеля и Гюнтера сделанные в Туркестане фотоснимки железнодорожных станций и военных крепостей, записные книжки с секретными данными. Этого материала вполне могло хватить для привлечения австрийских разведчиков к уголовной ответственности за шпионаж. Российская контрразведка, делая по сути свои первые шаги в сфере борьбы с иностранным шпионажем, еще просто не выработала, не нашла достаточно эффективных методов противодействия легальной разведке.

Русские контрразведчики в данном случае могли бы взять пример со своих австрийских коллег. Командированный примерно в то же время в Австро-Венгрию капитан российского Генерального штаба Плеханов сообщил своему руководству о том, что ему весьма затруднительно вести на территории этой страны сбор интересовавших нашу разведку данных. И офицерская среда и в целом представители других слоев общества весьма сдержанно, если не сказать враждебно, относились к русскому офицеру. Установить контакты и получить в беседе необходимую информацию было почти невозможно. Плеханов чувствовал себя в изоляции.

В России же со времен Петра I господствовало восторженно-почтительное отношение к иностранцам. Российские власти, не смотря на очевидное осложнение международной обстановки и явную опасность войны, тем не менее даже не попытались выработать какие-то правила, регламентировавшие проживание и передвижение иностранцев по стране.

Доходило до анекдотических случаев, когда приезжавшие в Россию для ведения разведки иностранные военнослужащие снимали комнаты в квартирах русских офицеров. Только в начале мая 1914 года, то есть менее чем за три месяца до начала первой мировой войны, начальник штаба Московского военного округа генерал-лейтенант Миллер по настоянию контрразведчиков своим приказом запретил проживание иностранных офицеров в семьях российских военнослужащих.

Но вернемся к знакомым нам офицерам австрийского Генерального Штаба Кюнцелю и Гюнтеру. Прибыв из Туркестана, 24 марта 1914 года капитан Гюнтер отправился в очередную поездку во Владивосток, откуда позднее выехал в Японию и уже не возвратился в Россию.

Но второго австрийского офицера российские контрразведчики не хотели отпускать из страны безнаказанно. Узнав о том, что 15 апреля 1914 года Кюнцель намеревается выехать в Австрию, помощник начальника контрразведывательного отделения Московского военного округа ротмистр Берман спешно получил у командующего округом разрешение на проведение обыска по месту проживания Кюнцеля, а в зависимости от результатов обыска и на арест австрийского офицера.

По действовавшему на тот период времени законодательству сотрудники КРО не мели права самостоятельно производить обыск и задержание, поэтому обратились за помощью в московское губернское жандармское управление.

Поздно ночью в дверь номера гостиницы “Шереметьевское подворье”, где проживал австрийский разведчик, постучали. Когда заспанный Рудольф Кюнцель открыл дверь, то увидел несколько штатских лиц и чинов жандармского управления. Предъявив ордер, они вошли в номер и занялись осмотром вещей австрийца.

Во время обыска австриец вел себя на удивление спокойно и сразу же заявил жандармам, что ничего компрометирующего они у него не найдут. Так собственно и случилось. В номере удалось обнаружить одну единственную вещь, которая свидетельствовала об истинной профессии австрийца – это было удостоверение, выданное Кюнцелю Разведывательным бюро австро-венгерского Генерального штаба, и дававшее право его владельцу на проезд по австрийским железным дорогам в гражданском платье.

На следующий день жандармы по просьбе контрразведчиков провели обыск у знакомого Кюнцеля Ярослава Шильчака. Но надежды вновь не оправдались. Шильчак хранил у себя дневник Кюнцеля, его записную книжку с адресами, различные воинские уставы, список офицеров австрийского Генерального Штаба, в том числе и личного состава Разведывательного бюро.

15 апреля 1914 года начальник КРО подполковник Туркистанов, товарищ прокурора Московской Судебной палаты Добраков и участвовавшие в обыске жандармские чины собрались на совещание в канцелярии губернского жандармского управления. Им предстояло решить как поступить с Кюнцелем, от которого отобрали подписку о невыезде.

Представляя интересы контрразведки, подполковник Туркистанов заявил на совещании, что действия австрийцев в период их нахождения в феврале - марте 1914 года в городе Самаре и в Средней Азии подпадают под признаки преступлений, предусмотренных статьями 112 и 113 Уголовного Уложения и потребовал привлечения австрийского капитана к уголовной ответственности за шпионаж. Но товарищ прокурора к представленным контрразведчиками материалам отнесся несколько иначе. Нисколько не сомневаясь в том, что австрийцы являются разведчиками, Добраков указал на то, что материалы об их шпионской работе добыты с помощью секретных сотрудников и филеров, а, следовательно, они не могут быть использованы в качестве доказательств на судебном процессе.

В этот день, возможно впервые в практике отечественных спецслужб, перед контрразведчиками со всей остротой встал вопрос о том, как “легализовать”, то есть оформить в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством имеющиеся в их распоряжении оперативные материалы о шпионской деятельности иностранных разведчиков и агентов.

Одна из первых подобных попыток московских контрразведчиков, к сожалению, оказалась неудачной. Не помогло им и обращение в российский МИД с просьбой выслать подозреваемых в шпионаже австрийцев за пределы Российской империи. Министерство иностранных дел ответило весьма дипломатично. Соглашаясь, что приезжающим в Россию австрийским офицерам недопустимо заниматься военной разведкой, оно, тем не менее, указало в своем ответе, что “предъявление австро-венгерскому правительству обвинения против австрийских офицеров, носящего неопределенный характер, как например, посещение ими господина фон Вакано, у которого бывают проездом германские офицеры, и прогулка на автомобиле мимо казенного Трубного завода, едва ли может увенчаться успехом. Поэтому Министерство иностранных дел затруднялось обвинить перед австрийским правительством офицеров Кюнцеля и Гюнтера в занятии военной разведкой и, тем более, подкрепить это обвинение угрозой высылки офицеров, изучающих русский язык, при повторении подобных случаев”.

С капитана Кюнцеля пришлось снять все обвинения, и он вскоре выехал на родину. Тем не менее, в этой истории рано ставить точку. Не успели покинуть страну Гюнтер и Кюнцель, как в том же апреле 1914 г. в Москву для изучения русского языка прибыла очередная пара австрийских офицеров: тридцатилетние капитаны Голинка Ричард Кондратьевич и барон Стипзиц фон Тернова Карл Иосифович.

Московское контрразведывательное отделение уже располагало данными, что они являются офицерами Железнодорожного бюро австрийского Генерального Штаба, которое решало задачи во многом схожие с задачами Разведывательного бюро. Пребывание новой пары разведчиков в Москве оказалось непродолжительным. Не прошло и трех месяцев, как Австро-Венгрия и Россия оказались на грани военного конфликта. 13 июля 1914 года, исходя из резко осложнившейся международной обстановки, российский император Николай II утвердил постановление Совета Министров о введении в действие положения о подготовительном к войне периоде.

В эти тревожные дни военные контрразведчики взяли под плотное наблюдение проживавших в Москве и подозревавшихся в проведении шпионажа иностранных офицеров и нижних чинов. 15 июля 1914 года помощник начальника КРО Московского военного округа Берман докладывал генерал-квартирмейстеру Московского Военного Округа генералу Миллеру: “Среди проживающих в Москве германских колонистов царит уныние и сочувствия к Австрии и Германии не наблюдается”. В 13 часов этого же дня в распоряжение Бермана поступили агентурные сведения о том, что в австро-венгерское консульство поступило распоряжение из Вены вызвать в консульство проживавших в Москве и в близлежащих губерниях австрийских военных чинов запаса. Подобные шаги могли свидетельствовать только об одном – в ближайшее время Австро-Венгрия вступит в войну с Россией. Полученные сведения были доложены генералу Миллеру и в Главное Управление Генерального штаба военного министерства в Санкт-Петербург.

О том, что ситуация резко обостряется, свидетельствовало и поведение находившихся в Москве австрийских разведчиков – офицеров Железнодорожного бюро австрийского Генерального штаба. Неотступно наблюдавшие за капитанами Голинка и Стипзиц фон Тернова филеры Московского контрразведывательного отделения зафиксировали, что 15 июля 1914 года они вместе отправились на квартиру австро-венгерского консула. Сотрудники КРО остались ждать австрийцев возле дома и через некоторое время заметили, как из подъезда вышел чрезвычайно взволнованный капитан Стипзиц фон Тернова. На поджидавшей его автомашине он сразу же направился на свою квартиру, спешно уложил вещи и поехал на Александровский вокзал. В половине одиннадцатого того же дня с почтовым поездом № 3 он отправился в г. Белосток, намереваясь, по-видимому, оттуда выехать за границу. Сходным образом повел себя и капитан Голинка. Возвратившись от вице-консула, он отправился на вокзал и вечером того же дня выехал из Москвы по Курской железной дороге в сторону Орла.

Однако подобное развитие событий не явилось неожиданным для российских контрразведчиков. Они правильно предположили, что в случае опасности возникновения войны австрийские офицеры постараются покинуть Россию до начала боевых действий и к тому же провести наблюдение за перевозками по российским железным дорогам во время своего следования к границе. Поэтому еще 14 июля 1914 года в московское контрразведывательное отделение поступило распоряжение начальника российского Генерального штаба о задержании капитанов Голинка и Стипзиц фон Тернова при выезде их из России в пределах приграничных военных округов. Начальнику Московского охранного отделения по линии Министерства внутренних дел была дана команда оказать в этом всяческое содействие военным контрразведчикам.

Выполняя распоряжение Генерального штаба, ротмистр Берман сделал все необходимое. О выезде австрийских офицеров и необходимости их задержания были оповещены начальники контрразведывательных отделений приграничных военных округов — Киевского, Варшавского и Виленского. Стипзица фон Тернова и Голинку негласно сопровождали в поездах филеры контрразведывательного отделения и московского охранного отделения, которые получили приказ вести наблюдение за австрийцами до пограничных пунктов, и там совместно с местными властями произвести их задержание. Берману оставалось только ждать дальнейшего развития событий.

В последующие два дня в его адрес по телеграфу поступили донесения сотрудников. Капитан австрийского Генерального Штаба Карл Стипзиц фон Тернова был задержан контрразведчиками 16 июля 1914 года в Белостоке и препровожден в Варшаву в распоряжение местных военных властей. Капитан Ричард Голинка был арестован 17 июля по прибытии на пограничную станцию Луков и также отправлен в штаб военного округа в Варшаву. У обоих офицеров при задержании были отобраны пакеты с документами, переданными им австрийскими дипломатическими представителями в России. Этими эпизодами закончилось продолжавшееся длительное время противоборство московских военных контрразведчиков с австрийскими офицерами – сотрудниками Разведывательного и Железнодорожного бюро Австрийского Генерального штаба. Задержаниями Стипзица фон Тернова и Голинки российские контрразведчики отчасти реабилитировали себя за свои предыдущие промахи в борьбе с австрийской легальной разведкой.

Владимир ЛАЗАРЕВ, член Общества изучения истории отечественных спецслужб

Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т.1

Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских