Существуют на свете страны, где элементы демократической государственности устроены не как у людей, а по-своему. На постсоветском пространстве пальму первенства среди таким стран, конечно, уверенно держит Грузия. То, что такая заурядная демократическая процедура, как парламентские выборы, могла привести к отставке президента – с самого начала, в общем, представлялось вероятным, хотя и ненормальным, но чтобы это в результате выборов Грузия окончательно затрещала по швам – это явление, пожалуй, уникальное. Виноваты в этом, прежде всего, активисты «бархатной» революции, оказавшиеся беспардонными и одновременно сервильными политиканами, которых интересы народов, живущих в Грузии, интересуют лишь после интересов Америки. И после своих собственных партийных интересов.
Тяжелое наследство
Бывший президент Эдуард Шеварднадзе играл до последнего, надеясь переиграть своих оппонентов. Но «молодые оппозиционеры», на этот раз получили от США карт-бланш. Экс-президент должен был понять, что его трон шатается, довольно давно – еще тогда, когда американским послом в Грузию бын назначен Ричард Майлз. Тот самый, который, будучи послом в Азербайджане в 1992 году и в Югославии в 2000 году, организовал местные оппозиционные силы столь блестяще, что проведенные ими «бархатные революции» считаются образцовыми и по сей день. Но не заметил. И, когда за него взялись всерьез, он понял, что уже никто ему не поможет.
Армия, которую ему следовало бы укреплять любой ценой, практически не существует – и уж, в любом случае, является одной из самых слабых на Кавказе. Вместо этого Шеварднадзе сделал ставку на внутренние войска, которые, едва запахло жареным, незамедлительно перешли на сторону оппозиции. Единственной более-менее боеспособной силой остается лишь так называемый «спецназ МГБ», подготовленный американскими инструкторами, который в критические минуты тоже не высказал готовности умереть за президента. Видимо, инструкторы не ограничились военно-специальной подготовкой… И на то были свои причины.
Америку Шеварднадзе перестал устраивать уже несколько лет назад, когда в Грузии выдвинулась плеяда «молодых демократов», позиционировавших себя примерно на ту же роль, что и в России – клянчить деньги у Запада, чтобы на эти деньги проводить «демократические реформы», по-простому – разворовывать их в узком кругу. А Ричард Майлз обеспечил организационную и, что важнее, политическую поддержку «бархатной революции». Так что «молодежь» устраивала Америку гораздо больше.
Наконец, народ Грузии, по недомыслию было поверивший, что ликвидатор внешнеполитической мощи СССР поведет себя лучше с родным краем, возненавидел его буквально в первые же годы правления. И действительно, имея начальные условия не хуже, чем в той же курортной Абхазии, Эдуард Амвросиевич умудрился сделать Грузию одной из самых бедных стран СНГ. Вместо созидательного труда он решил просто сидеть и ждать инвестиций на развитие транзитных проектов.
Положение усугубилось еще и тем, что даже та помощь, которую Шеварднадзе выклянчивал у США и Европы, банально разворовывалась. Исключительно в узком кругу родственников Эдуарда Амвросиевича и его доверенных лиц. «Молодые демократы» в этот круг допущены не были, так что им пришлось устраивать «бархатную революцию», чтобы получить полный и бесконтрольный доступ к кормушке. По прямому назначению сейчас, как и при Шеварднадзе, видимо, будет идти максимум одна четверть от всего объема зарубежной помощи.
Такой политический и экономический климат не мог привлечь в Грузию инвесторов. И даже мощнейшая политическая поддержка со стороны США транзитных проектов не помогла – за последние два года те инвесторы, которые еще присутствовали в Грузии, пытаясь хоть как-то вложить свои деньги, тихо и незаметно ретировались за ее пределы. В том числе и американские инвесторы, что, естественно, не могло понравиться правительству США.
Поэтому неудивительно, что на момент кризиса в Грузии политическая поддержка Эдуарда Амвросиевича ограничилась Стэнфордским университетом, где он был некогда избран почетным профессором.
«Комизм и маски» грузинской демократии
Спектакль по передаче власти был разыгран почти идеально, по нотам, написанным в Госдепартаменте США. Единственным человеком, не понимавшим, что все это – режиссура заокеанского постановщика, был, наверное, только Эдуард Амвросиевич.
«Первый звонок» раздался незадолго до скандала на выборах, когда контроль над грузинской энергетикой перешел в руки самого энергичного американского менеджера – Анатолия Чубайса. Если бы Шеварднадзе в самом деле был столь проницателен, как о нем думали, он бы понял, что его режим больше не устраивает Америку и ею решено ввести в Грузии «прямое президентское правление»: экономическое – посредством Чубайса и Ко, политическое – посредством «ручных» демократов наподобие Бурджанадзе и Саакашвили. Воспользовавшись выборами как предлогом и как удобным моментом. К тому же Чубайс произвел «инспекцию» обстановки в Грузии и просигналил, что к «бархатной революции» все готово.
«Второй звонок» прозвенел в день выборов и подсчета голосов, когда представитель Госдепартамента США в Грузии А. Эрели заявил, что «США глубоко разочарованы этими результатами и грузинским руководством. Эти результаты не отображают волю грузинского народа, но отображают массовые манипуляции на выборах». Правильнее было бы сказать, что такие заявления хорошо отражают волю Госдепартамента – «мавр сделал свое дело, мавр может уходить».
«Третий звонок» прозвучал для Шеварднадзе тогда, когда он попробовал собрать силы и обнаружил, что его приказы не выполняются. И его попытка сделать хорошую мину при плохой игре, открыв первое заседание «демократически избранного» парламента Грузии закончилась плачевно – грузинские «ультра» во главе с Саакашвили при попустительстве полиции вломились в зал заседаний, так что охрана Эдуарда Амвросиевича была вынуждена уводить его из помещения буквально в пожарном порядке. И началось представление.
Спикер старого грузинского парламента Нино Бурджанадзе объявила себя президентом, ссылаясь на грузинскую конституцию, согласно которой президентские полномочия в случае отставки или недееспособности президента переходят к спикеру парламента. Ту деталь, что парламент должен быть действующим, а не старого созыва, мадам Бурджанадзе предпочла деликатно опустить.
Притихшие было митинги на улицах Тбилиси возобновились с новой силой, когда стало ясно, что в Грузии образовался новый центр власти. Десятки тысяч человек требовали только отставки Шеварднадзе, как и силовые структуры, отказавшись выполнять его приказы по применению силы.
И тогда, когда обученный американцами «спецназ МГБ» перешел на сторону оппозиции, он еще делал громкие заявления, вроде: «Я проявил слишком много либерализма, во многом я виноват, так как слишком много им позволял и терпел – это преступление перед народом и родиной, больше я этого не допущу… Преступники будут наказаны, они будут арестованы, незаконно никого не возьмут, к ним будут применены меры в рамках закона».
Только когда Шеварднадзе был оставлен всеми и никто не скрывал, что это делается по указке из-за океана, он начал прозревать и попытался упрекнуть «друга Джорджа»: «Мои зарубежные друзья, хорошо присмотритесь к тому, что происходит в Грузии, кого вы поддерживаете, почему такое необъективное освещение того, что происходило на выборах и после выборов. Если у вас хватит смелости, скажите о том, что произошло сегодня».
Но он уже был никому не нужен. Демократы, сделав столь решительные шаги, отступить тоже не могли – их ожидало бы в лучшем случае продолжительное заключение. То же самое касалось и «спонсоров», вроде Сороса, и организаторов, как Ричард Майлз – в случае провала «бархатной революции» последовал бы громкий процесс, в ходе которого многие скрытые имена и детали получили бы нежелательную огласку. Так что «оппозиционеры» и их работодатели должны были идти до конца.
А Россию судьба Эдуарда Амвросиевича никогда сильно и не заботила. В самом деле, тот же газ поставлялся (и поставляется) в Грузию по сниженным ценам скорее из-за политической инерции и симпатий владельцев «Газпрома», нежели в соответствии с генеральной линией постельцинской России. Только покровительствовавшие Шеварднадзе до некоторого времени заокеанские «спонсоры», «пятая колонна» в правительстве и Федеральном собрании и все та же политическая инерция помешали Российской армии произвести крупномасштабную операцию в Панкисском ущелье. О роли Шеварднадзе в той же абхазской войне уже было сказано достаточно много, чтобы понять: Эдуард Амвросиевич давно уже стал для России и ее граждан, прежде всего абхазов, костью в горле.
Так или иначе, на роль российского министра иностранных дел Игоря Иванова, срочно вылетевшего в Тбилиси и выступившего сразу по прилете на митинге оппозиции, остался лишь последний акт, в котором он сыграл неблагодарную роль судебного исполнителя, к тому же исполнителя воли не России, а совсем другой страны. Иванов открыл глаза Эдуарду Шеварднадзе и потребовал от него прекратить всякое сопротивление столь блестяще разыгранному спектаклю.
И Шеварднадзе сдался. Поворчав на внешнюю политику США («Друзья так не поступают!»), он ушел в отставку. Получив полные гарантии безопасности в пределах Грузии и свой особняк в Тбилиси. Хотя, как утверждают его критики, у Эдуарда Амвросиевича на черный день приобретена за 11 миллионов евро еще и вилла в городе Баден-Баден. Занавес закрылся. Можно поаплодировать безвестному режиссеру из-за океана и позавидовать США из-за того, сколь недвусмысленно там понимают «национальные интересы».
Что дальше?
Едва придя к власти, новые правители Грузии заявили, что денег в казне нет, так как Шеварднадзе поставил страну на грань коллапса (а почему его тогда не отдали под суд?) и поэтому деньги нужно… выпросить у «мирового сообщества». То есть снова закрутилась пластинка с раз и навсегда напетой песней «Заграница нам поможет!». С учетом того, что за последние 10 лет в Грузии не было существенных природных катаклизмов – такие заявления способны вызвать не презрительную жалость, а скорее брезгливость и даже отвращение.
А надеяться на народ и его силы Саакашвили и его команда не могут. Несмотря на то, что Шеварднадзе свергала толпа в десятки тысяч человек, это был спектакль, где в роли массовки выступили голодные и беспринципные тбилисские студенты и «интеллектуалы», прикормленные Госдепартаментом и готовые выйти на улицу за блюдо горячего плова с мясом. Основная масса населения относится к Саакашвили, мягко говоря, неодобрительно.
К тому же сразу после отставки Шеварднадзе начались волнения в регионах Самцхе-Джавахк и Квемо-Картли, примыкающих к Армении и Азербайджану и населенных соответствующими нацменьшинствами. Эти регионы голосовали за партию Шеварднадзе, но лишь потому, что он, обжегшись на Абхазии, благоразумно предпочел не вмешиваться во внутренние дела этих автономных районов, предоставив им местное самоуправление. Сейчас же, когда все шансы прийти к власти имеют грузинские радикальные националисты во главе с Михаилом Саакашвили, с мечтой об автономии жителям этих районов придется, скорее всего, распрощаться.
Вообще «национальный вопрос» будет самым больным местом в будущей Грузии и при неправильном разрешении ее разрушит. Что, собственно, и началось уже в 1991 году с Южной Осетии, продолжилось в Абхазии и сейчас пришло в Аджарию.
Государственник-«сепаратист»
Аслан Абашидзе закрыл границу с Грузией и объявил чрезвычайное положение. Затем он заявил об отказе Аджарии участвовать в «президентских выборах», назначенных на 4 января.
Вместо этого он начал укреплять собственную страну, резонно рассудив, что до выборов Саакашвили и его работодателям будет не до того, чтобы наводить порядок в национальных образованиях. Правда, «спецназ МГБ» попробовал было вторгнуться в Южную Осетию с целью якобы борьбы с наркотиками (в середине декабря!), но, осознав, что ничего хорошего его там не ждет, Саакашвили и Бурджанадзе срочно вывели его обратно.
Следующим шагом Аслана Абашидзе стало смягчение визового режима с Россией, введенное по обоюдному согласию сторон. И этот шаг – не только политическая акция. С учетом того, что Грузия превратилась в территорию произвола и беззакония, где находят приют бандиты и международные террористы, а президент Аджарии небезуспешно пытается поддерживать в своей автономной республике старый порядок, нет препятствий к тому, чтобы облегчить визовый режим с Аджарией. Это выразил министр обороны Сергей Иванов в своем комментарии к смягчению визового режима: «Министерство иностранных дел облегчило – не отменило, а облегчило – визовый режим для части территории Грузии в связи с тем, что руководство Аджарии дает полную гарантию, что с этой территории террористы проникать не будут».
Саакашвили и Бурджанадзе, правда, начали протестовать, что соглашение было заключено через их голову, но дело было сделано. В любом случае, «грузинский Жириновский» Михаил Саакашвили не производит впечатления вменяемого политика, с которым можно вести переговоры по таким важным вопросам, как визовый режим. Так что решение Абашидзе сделать это самостоятельно и согласие, данное Россией – разумные и взвешенные с политической и практической точек зрения шаги. А на возмущение со стороны таких политиков, как Саакашвили, не стоит обращать внимания.
Если Абашидзе – консерватор и прагматик, то Саакашвили – радикальный либерал и разрушитель. Во время правления Шеварднадзе Саакашвили играл на раскол общества, чтобы на волне «народного возмущения» прийти к власти. И выйти из этого образа до президентских выборов ему, скорее всего, уже не удастся.
Страна развитого бандитизма
Сейчас тон в грузинской политике задают две основные силы – радикальные либералы, поддерживаемые американским Госдепартаментом, и… «воры в законе», которые по своему влиянию на государственную политику небезуспешно спорят с ними.
Представительства зарубежных компаний закрывают свои офисы в Грузии именно потому, что в условиях всеобщего хаоса криминальные авторитеты являются одной из самых весомых сил. Например, недавно в Тбилиси прямо из представительства известной международной фирмы DTS, распространяющей, в частности, автомобили «Тойота», был совершен масштабный вооруженный угон всех (!) автомобилей этой марки, по размаху напоминающий не заурядный налет, а скорее какую-то невиданную бандитскую «спецоперацию». С грузинскими налетчиками по дерзости замысла и по масштабности его реализации, пожалуй, смог бы поспорить только небезызвестный одесский «авторитет» Мишка Япончик, использовавший в качестве орудия рэкета все доступные ему средства до бронепоезда включительно. Как результат, DTS и «Тойота» прекратили свою деятельность в Грузии до лучших времен.
О засилье воров и бандитов в политике высказался даже министр внутренних дел Георгий Барамидзе: «Они у нас как кость в горле. Мы уже дошли до той стадии, когда воры лезут в парламент, влияют на политику, на действия полиции, пытаются утвердиться во всех сферах и управлять ситуацией в стране. Это настоящая война, и мы ведем себя как на настоящей войне». Правда, он тут же признал, что до выборов такой произвол, скорее всего, будет продолжаться: «То, что мы делаем, это только журнал перед киносеансом, настоящее кино начнется после выборов. На данном этапе МВД не делает очень резких движений, чтобы сохранить стабильность».
И знаком, показывающим, что Грузия превратилась в «страну развитого бандитизма», является не что иное, как приезд «Платона Еленина» (по выданному британскому паспорту) к сородичу и подельнику Бадри Патаркацишвили. Действительно, у них много общего. Оба они объявлены в России в розыск, оба спаслись благодаря позиции «третьих стран», оба находятся или находились в теснейших деловых отношениях с авторитетами наподобие Квантришвили и Исмаилова, наконец, оба пытаются влиять на политику своей родины скупкой всего и вся. И то, что Борис Абрамович приехал обсуждать будущие выборы (а больше ему приезжать было незачем), указывает лишь на то, что в Грузии без разрешения таких людей больше не может выстрелить ни один автомат.
Тяжелое наследство
Бывший президент Эдуард Шеварднадзе играл до последнего, надеясь переиграть своих оппонентов. Но «молодые оппозиционеры», на этот раз получили от США карт-бланш. Экс-президент должен был понять, что его трон шатается, довольно давно – еще тогда, когда американским послом в Грузию бын назначен Ричард Майлз. Тот самый, который, будучи послом в Азербайджане в 1992 году и в Югославии в 2000 году, организовал местные оппозиционные силы столь блестяще, что проведенные ими «бархатные революции» считаются образцовыми и по сей день. Но не заметил. И, когда за него взялись всерьез, он понял, что уже никто ему не поможет.
Армия, которую ему следовало бы укреплять любой ценой, практически не существует – и уж, в любом случае, является одной из самых слабых на Кавказе. Вместо этого Шеварднадзе сделал ставку на внутренние войска, которые, едва запахло жареным, незамедлительно перешли на сторону оппозиции. Единственной более-менее боеспособной силой остается лишь так называемый «спецназ МГБ», подготовленный американскими инструкторами, который в критические минуты тоже не высказал готовности умереть за президента. Видимо, инструкторы не ограничились военно-специальной подготовкой… И на то были свои причины.
Америку Шеварднадзе перестал устраивать уже несколько лет назад, когда в Грузии выдвинулась плеяда «молодых демократов», позиционировавших себя примерно на ту же роль, что и в России – клянчить деньги у Запада, чтобы на эти деньги проводить «демократические реформы», по-простому – разворовывать их в узком кругу. А Ричард Майлз обеспечил организационную и, что важнее, политическую поддержку «бархатной революции». Так что «молодежь» устраивала Америку гораздо больше.
Наконец, народ Грузии, по недомыслию было поверивший, что ликвидатор внешнеполитической мощи СССР поведет себя лучше с родным краем, возненавидел его буквально в первые же годы правления. И действительно, имея начальные условия не хуже, чем в той же курортной Абхазии, Эдуард Амвросиевич умудрился сделать Грузию одной из самых бедных стран СНГ. Вместо созидательного труда он решил просто сидеть и ждать инвестиций на развитие транзитных проектов.
Положение усугубилось еще и тем, что даже та помощь, которую Шеварднадзе выклянчивал у США и Европы, банально разворовывалась. Исключительно в узком кругу родственников Эдуарда Амвросиевича и его доверенных лиц. «Молодые демократы» в этот круг допущены не были, так что им пришлось устраивать «бархатную революцию», чтобы получить полный и бесконтрольный доступ к кормушке. По прямому назначению сейчас, как и при Шеварднадзе, видимо, будет идти максимум одна четверть от всего объема зарубежной помощи.
Такой политический и экономический климат не мог привлечь в Грузию инвесторов. И даже мощнейшая политическая поддержка со стороны США транзитных проектов не помогла – за последние два года те инвесторы, которые еще присутствовали в Грузии, пытаясь хоть как-то вложить свои деньги, тихо и незаметно ретировались за ее пределы. В том числе и американские инвесторы, что, естественно, не могло понравиться правительству США.
Поэтому неудивительно, что на момент кризиса в Грузии политическая поддержка Эдуарда Амвросиевича ограничилась Стэнфордским университетом, где он был некогда избран почетным профессором.
«Комизм и маски» грузинской демократии
Спектакль по передаче власти был разыгран почти идеально, по нотам, написанным в Госдепартаменте США. Единственным человеком, не понимавшим, что все это – режиссура заокеанского постановщика, был, наверное, только Эдуард Амвросиевич.
«Первый звонок» раздался незадолго до скандала на выборах, когда контроль над грузинской энергетикой перешел в руки самого энергичного американского менеджера – Анатолия Чубайса. Если бы Шеварднадзе в самом деле был столь проницателен, как о нем думали, он бы понял, что его режим больше не устраивает Америку и ею решено ввести в Грузии «прямое президентское правление»: экономическое – посредством Чубайса и Ко, политическое – посредством «ручных» демократов наподобие Бурджанадзе и Саакашвили. Воспользовавшись выборами как предлогом и как удобным моментом. К тому же Чубайс произвел «инспекцию» обстановки в Грузии и просигналил, что к «бархатной революции» все готово.
«Второй звонок» прозвенел в день выборов и подсчета голосов, когда представитель Госдепартамента США в Грузии А. Эрели заявил, что «США глубоко разочарованы этими результатами и грузинским руководством. Эти результаты не отображают волю грузинского народа, но отображают массовые манипуляции на выборах». Правильнее было бы сказать, что такие заявления хорошо отражают волю Госдепартамента – «мавр сделал свое дело, мавр может уходить».
«Третий звонок» прозвучал для Шеварднадзе тогда, когда он попробовал собрать силы и обнаружил, что его приказы не выполняются. И его попытка сделать хорошую мину при плохой игре, открыв первое заседание «демократически избранного» парламента Грузии закончилась плачевно – грузинские «ультра» во главе с Саакашвили при попустительстве полиции вломились в зал заседаний, так что охрана Эдуарда Амвросиевича была вынуждена уводить его из помещения буквально в пожарном порядке. И началось представление.
Спикер старого грузинского парламента Нино Бурджанадзе объявила себя президентом, ссылаясь на грузинскую конституцию, согласно которой президентские полномочия в случае отставки или недееспособности президента переходят к спикеру парламента. Ту деталь, что парламент должен быть действующим, а не старого созыва, мадам Бурджанадзе предпочла деликатно опустить.
Притихшие было митинги на улицах Тбилиси возобновились с новой силой, когда стало ясно, что в Грузии образовался новый центр власти. Десятки тысяч человек требовали только отставки Шеварднадзе, как и силовые структуры, отказавшись выполнять его приказы по применению силы.
И тогда, когда обученный американцами «спецназ МГБ» перешел на сторону оппозиции, он еще делал громкие заявления, вроде: «Я проявил слишком много либерализма, во многом я виноват, так как слишком много им позволял и терпел – это преступление перед народом и родиной, больше я этого не допущу… Преступники будут наказаны, они будут арестованы, незаконно никого не возьмут, к ним будут применены меры в рамках закона».
Только когда Шеварднадзе был оставлен всеми и никто не скрывал, что это делается по указке из-за океана, он начал прозревать и попытался упрекнуть «друга Джорджа»: «Мои зарубежные друзья, хорошо присмотритесь к тому, что происходит в Грузии, кого вы поддерживаете, почему такое необъективное освещение того, что происходило на выборах и после выборов. Если у вас хватит смелости, скажите о том, что произошло сегодня».
Но он уже был никому не нужен. Демократы, сделав столь решительные шаги, отступить тоже не могли – их ожидало бы в лучшем случае продолжительное заключение. То же самое касалось и «спонсоров», вроде Сороса, и организаторов, как Ричард Майлз – в случае провала «бархатной революции» последовал бы громкий процесс, в ходе которого многие скрытые имена и детали получили бы нежелательную огласку. Так что «оппозиционеры» и их работодатели должны были идти до конца.
А Россию судьба Эдуарда Амвросиевича никогда сильно и не заботила. В самом деле, тот же газ поставлялся (и поставляется) в Грузию по сниженным ценам скорее из-за политической инерции и симпатий владельцев «Газпрома», нежели в соответствии с генеральной линией постельцинской России. Только покровительствовавшие Шеварднадзе до некоторого времени заокеанские «спонсоры», «пятая колонна» в правительстве и Федеральном собрании и все та же политическая инерция помешали Российской армии произвести крупномасштабную операцию в Панкисском ущелье. О роли Шеварднадзе в той же абхазской войне уже было сказано достаточно много, чтобы понять: Эдуард Амвросиевич давно уже стал для России и ее граждан, прежде всего абхазов, костью в горле.
Так или иначе, на роль российского министра иностранных дел Игоря Иванова, срочно вылетевшего в Тбилиси и выступившего сразу по прилете на митинге оппозиции, остался лишь последний акт, в котором он сыграл неблагодарную роль судебного исполнителя, к тому же исполнителя воли не России, а совсем другой страны. Иванов открыл глаза Эдуарду Шеварднадзе и потребовал от него прекратить всякое сопротивление столь блестяще разыгранному спектаклю.
И Шеварднадзе сдался. Поворчав на внешнюю политику США («Друзья так не поступают!»), он ушел в отставку. Получив полные гарантии безопасности в пределах Грузии и свой особняк в Тбилиси. Хотя, как утверждают его критики, у Эдуарда Амвросиевича на черный день приобретена за 11 миллионов евро еще и вилла в городе Баден-Баден. Занавес закрылся. Можно поаплодировать безвестному режиссеру из-за океана и позавидовать США из-за того, сколь недвусмысленно там понимают «национальные интересы».
Что дальше?
Едва придя к власти, новые правители Грузии заявили, что денег в казне нет, так как Шеварднадзе поставил страну на грань коллапса (а почему его тогда не отдали под суд?) и поэтому деньги нужно… выпросить у «мирового сообщества». То есть снова закрутилась пластинка с раз и навсегда напетой песней «Заграница нам поможет!». С учетом того, что за последние 10 лет в Грузии не было существенных природных катаклизмов – такие заявления способны вызвать не презрительную жалость, а скорее брезгливость и даже отвращение.
А надеяться на народ и его силы Саакашвили и его команда не могут. Несмотря на то, что Шеварднадзе свергала толпа в десятки тысяч человек, это был спектакль, где в роли массовки выступили голодные и беспринципные тбилисские студенты и «интеллектуалы», прикормленные Госдепартаментом и готовые выйти на улицу за блюдо горячего плова с мясом. Основная масса населения относится к Саакашвили, мягко говоря, неодобрительно.
К тому же сразу после отставки Шеварднадзе начались волнения в регионах Самцхе-Джавахк и Квемо-Картли, примыкающих к Армении и Азербайджану и населенных соответствующими нацменьшинствами. Эти регионы голосовали за партию Шеварднадзе, но лишь потому, что он, обжегшись на Абхазии, благоразумно предпочел не вмешиваться во внутренние дела этих автономных районов, предоставив им местное самоуправление. Сейчас же, когда все шансы прийти к власти имеют грузинские радикальные националисты во главе с Михаилом Саакашвили, с мечтой об автономии жителям этих районов придется, скорее всего, распрощаться.
Вообще «национальный вопрос» будет самым больным местом в будущей Грузии и при неправильном разрешении ее разрушит. Что, собственно, и началось уже в 1991 году с Южной Осетии, продолжилось в Абхазии и сейчас пришло в Аджарию.
Государственник-«сепаратист»
Аслан Абашидзе закрыл границу с Грузией и объявил чрезвычайное положение. Затем он заявил об отказе Аджарии участвовать в «президентских выборах», назначенных на 4 января.
Вместо этого он начал укреплять собственную страну, резонно рассудив, что до выборов Саакашвили и его работодателям будет не до того, чтобы наводить порядок в национальных образованиях. Правда, «спецназ МГБ» попробовал было вторгнуться в Южную Осетию с целью якобы борьбы с наркотиками (в середине декабря!), но, осознав, что ничего хорошего его там не ждет, Саакашвили и Бурджанадзе срочно вывели его обратно.
Следующим шагом Аслана Абашидзе стало смягчение визового режима с Россией, введенное по обоюдному согласию сторон. И этот шаг – не только политическая акция. С учетом того, что Грузия превратилась в территорию произвола и беззакония, где находят приют бандиты и международные террористы, а президент Аджарии небезуспешно пытается поддерживать в своей автономной республике старый порядок, нет препятствий к тому, чтобы облегчить визовый режим с Аджарией. Это выразил министр обороны Сергей Иванов в своем комментарии к смягчению визового режима: «Министерство иностранных дел облегчило – не отменило, а облегчило – визовый режим для части территории Грузии в связи с тем, что руководство Аджарии дает полную гарантию, что с этой территории террористы проникать не будут».
Саакашвили и Бурджанадзе, правда, начали протестовать, что соглашение было заключено через их голову, но дело было сделано. В любом случае, «грузинский Жириновский» Михаил Саакашвили не производит впечатления вменяемого политика, с которым можно вести переговоры по таким важным вопросам, как визовый режим. Так что решение Абашидзе сделать это самостоятельно и согласие, данное Россией – разумные и взвешенные с политической и практической точек зрения шаги. А на возмущение со стороны таких политиков, как Саакашвили, не стоит обращать внимания.
Если Абашидзе – консерватор и прагматик, то Саакашвили – радикальный либерал и разрушитель. Во время правления Шеварднадзе Саакашвили играл на раскол общества, чтобы на волне «народного возмущения» прийти к власти. И выйти из этого образа до президентских выборов ему, скорее всего, уже не удастся.
Страна развитого бандитизма
Сейчас тон в грузинской политике задают две основные силы – радикальные либералы, поддерживаемые американским Госдепартаментом, и… «воры в законе», которые по своему влиянию на государственную политику небезуспешно спорят с ними.
Представительства зарубежных компаний закрывают свои офисы в Грузии именно потому, что в условиях всеобщего хаоса криминальные авторитеты являются одной из самых весомых сил. Например, недавно в Тбилиси прямо из представительства известной международной фирмы DTS, распространяющей, в частности, автомобили «Тойота», был совершен масштабный вооруженный угон всех (!) автомобилей этой марки, по размаху напоминающий не заурядный налет, а скорее какую-то невиданную бандитскую «спецоперацию». С грузинскими налетчиками по дерзости замысла и по масштабности его реализации, пожалуй, смог бы поспорить только небезызвестный одесский «авторитет» Мишка Япончик, использовавший в качестве орудия рэкета все доступные ему средства до бронепоезда включительно. Как результат, DTS и «Тойота» прекратили свою деятельность в Грузии до лучших времен.
О засилье воров и бандитов в политике высказался даже министр внутренних дел Георгий Барамидзе: «Они у нас как кость в горле. Мы уже дошли до той стадии, когда воры лезут в парламент, влияют на политику, на действия полиции, пытаются утвердиться во всех сферах и управлять ситуацией в стране. Это настоящая война, и мы ведем себя как на настоящей войне». Правда, он тут же признал, что до выборов такой произвол, скорее всего, будет продолжаться: «То, что мы делаем, это только журнал перед киносеансом, настоящее кино начнется после выборов. На данном этапе МВД не делает очень резких движений, чтобы сохранить стабильность».
И знаком, показывающим, что Грузия превратилась в «страну развитого бандитизма», является не что иное, как приезд «Платона Еленина» (по выданному британскому паспорту) к сородичу и подельнику Бадри Патаркацишвили. Действительно, у них много общего. Оба они объявлены в России в розыск, оба спаслись благодаря позиции «третьих стран», оба находятся или находились в теснейших деловых отношениях с авторитетами наподобие Квантришвили и Исмаилова, наконец, оба пытаются влиять на политику своей родины скупкой всего и вся. И то, что Борис Абрамович приехал обсуждать будущие выборы (а больше ему приезжать было незачем), указывает лишь на то, что в Грузии без разрешения таких людей больше не может выстрелить ни один автомат.
