Взрыв в трамвае

В 1981 году, 24 декабря, в 18 часов 15 минут произошёл взрыв в трамвае маршрута N3. Погибла женщина, несколько человек получили ранения. При осмотре места происшествия были обнаружены и изъяты детали часового механизма от стиральной машины, две аккумуляторные батареи от мотоцикла, осколки трёхлитровой стеклянной банки со следами моторного масла, обрывки хозяйственной сумки, в которой, по всей видимости, всё это и находилось.

Документальный рассказ

Изъятые предметы являлись несомненным доказательством того, что в трамвай было подложено самодельное взрывное устройство с очевидной целью – произвести взрыв. К счастью, возгорание моторного масла, на что рассчитывал изготовитель устройства, не произошло, иначе жертв могло бы быть больше.

Осмотр места происшествия производился силами УВД, прокуратуры и КГБ. Это уже потом, через несколько дней, расследование преступления, связанного с совершением террористического акта, по подследственности перешло для производства в Следственный отдел Управления КГБ по Челябинской области. Все изъятые вещественные доказательства были отправлены на исследование в Москву. Там на корпусах аккумуляторных батарей были выявлены три следа пальцев рук. Фотоснимки следов тут же были присланы в Челябинск для проверки по ним вероятных подозреваемых.

Но, помня о том, что в своё время было очень много участников осмотра места взрыва, и что бывают любители лезть везде впереди следователя и эксперта-криминалиста, решено было отдактилоскопировать всех, кто хоть как-то был причастен к осмотру. От генерала КГБ из Москвы, который был в тот момент в Челябинске в командировке и тоже выезжал на место происшествия, и до водителей всех служебных автомобилей – милиции, прокуратуры, КГБ, которые, всего скорее, к месту взрыва даже и не подходили. Был составлен поименный список всех сотрудников правоохранительных органов, побывавших на месте происшествия. Список состоял из более чем шестидесяти человек. От каждого из них были получены отпечатки пальцев рук и проверены по следам, обнаруженным на аккумуляторных батареях. Все относились к процедуре дактилоскопирования с полным пониманием её необходимости.

И действительно, два из трёх следов оказались, всё же, оставленными одним из участников осмотра – следователем прокуратуры! О том как это могло случиться и что ещё осталось в то время невыясненным и выяснится лишь спустя три с половиной года – об этом нам далее и предстоит узнать…

Итак, два следа из трёх были исключены… Но оставался ещё один след пальца руки, который, как и другие вещественные доказательства и улики, использовался для отработки версий следствия. Версий же было много, так как мотивы преступления были неочевидны. Проверялись все, начиная от террористического акта, от варианта с выходкой психически больного, и кончая попыткой убийства какого-либо конкретного человека по каким-нибудь причинам.

Поскольку в Челябинском управлении КГБ своих специалистов по дактилоскопии не было, работа по проверке следа выполнялась силами экспертов-дактилоскопистов областного УВД. Первый год Рудольф Мочалов значительную часть рабочего времени занимался только этой проверкой. Дактилокарты потенциальных подозреваемых подносились в ЭКО целыми пачками. На второй год материалы на проверку стали поступать реже, на третий дактилокарты поступали лишь поодиночке и то – не часто. К апрелю 1985 года проверка по изъятому следу почти уже не велась. Это говорило о том, что новых подозреваемых у следствия больше не было, почти все возможные версии были отработаны…

И вот в КГБ решили провести совместное с УВД совещание о поиске каких-то новых направлений в расследовании преступления. Новосёлов догадывался о чём, скорее всего, может пойти речь, раз на такое совещание пригласили и его – рядового эксперта дактилоскопической лаборатории. После трёх с лишним лет безуспешной работы оставался ещё вариант использования дактилоскопии в расследовании преступления – проверка следа пальца руки с аккумуляторной батареи по картотеке Информационного центра УВД на ранее судимых лиц. Но это был такой значительный объём работы по поиску "на удачу" среди сотен тысяч дактилокарт, а это уже миллионы отпечатков пальцев, что решение о проведении этой проверки принимается, видимо, только сейчас, после того, как все другие возможности более или менее целенаправленного поиска уже исчерпаны.

* * *

- А вот и наши коллеги! Здравствуйте! Заместитель начальника Управления КГБ по оперативной работе полковник Поляков Юрий Кузьмич, – подвижной, невысокого роста хозяин кабинета встал из-за стола и встретил вошедших быстрым, крепким рукопожатием.

- Начальник Экспертно-криминалистического отдела УВД полковник Ращектаев Владимир Михайлович. А это наш эксперт-дактилоскопист капитан милиции Новосёлов Виктор Андреевич.

- Проходите вот сюда, присаживайтесь.

Юрий Кузьмич подвёл гостей к ряду из нескольких приставленных друг к другу столов вдоль длинной с окнами стены кабинета. С обеих сторон этого ряда стояли стулья, на большинстве из них уже сидели сотрудники Управления, приглашённые на совещание.

- Садитесь, где вам будет удобнее... – Поляков сел на стул в торце ряда. – На совещание приглашены руководители некоторых наших отделов, занимающихся расследованием взрыва в трамвае в 1981 году, их заместители. Собственно, вопросов в плане совещания у нас несколько. Вас мы пригласили для обсуждения одного из них. Поскольку это дело стоит на контроле у председателя Комитета государственной безопасности, из Москвы нам предложили провести проверку следа с аккумуляторной батареи по картотеке Информационного центра УВД. Владимир Михайлович, нам хотелось бы узнать ваше мнение о возможности проведения этой работы.

- Ну, что тут сказать?.. Работа, прямо скажем, огромная – в картотеке ИЦ сотни тысяч дактилокарт. Их только пересчитать, так и то – сколько времени потребуется. Это две комнаты, уставленные картотечными шкафами от пола и почти до потолка… У меня эксперты полностью загружены производством экспертиз, оторвать неоткуда и некого. Допустим, какую-то свою основную работу мы могли бы перераспределить. Возможно, смогли бы на месяц-два выделить одного эксперта, но это же проблему не решает.

- Заместитель начальника оперативного отдела майор Иванов, – представился один из участников совещания. – А вообще, о каких примерно сроках может идти речь? По папиллярным узорам выводится же специальная дактилоскопическая формула и по ней проводится поиск. Эту формулу Бертильон ещё в конце 19-го века изобрел. Можно ли по нашему следу формулу вывести, и ускорит ли она поиск?

Да, блеснул майор эрудицией. И о Бертильоне-то он знает, и о дактилоскопической формуле слыхал. Не знает, правда, что Бертильон не формулу изобрел, а антропометрический способ идентификации человека и поэтому был даже противником новой в то время науки – дактилоскопии, успешно конкурирующей с его антропометрическим методом. Что из себя представляет дактилоскопическая формула и как она используется в работе с дактилоскопическими картотеками, майор, похоже, вообще никакого представления не имеет. Есть такой тип людей – мало того, что отовсюду лишь верхушек нахватаются, так им ещё обязательно эти верхушки надо выдавать за наличие каких-то глубоких и разносторонних знаний.

- Более конкретно и обстоятельно ответить на чисто технические вопросы я попрошу нашего сотрудника, эксперта-дактилоскописта, имеющего опыт работы с картотекой Информационного центра.

Новосёлов встал было, но Юрий Кузьмич остановил:

- Вставать не надо, можете докладывать.

- В работе у нас имеется один след пальца руки, изъятый с одной из аккумуляторных батарей. Какой рукой, и каким пальцем он оставлен – нам не известно. Теперь кратко о формуле, применяемой для ведения дактилоскопических картотек в Информационных центрах. Действительно, дактилокарты там разложены в соответствии с этой формулой. Но выводится она по совокупности сочетания типов папиллярных узоров всех десяти пальцев рук. Картотека так и называется – "десятипальцевая", в отличие, например, от пятипальцевой или однопальцевой – "монодактилоскопической". По следу одного лишь пальца десятипальцевая формула выведена быть не может. Проверять придётся практически всю картотеку.

- Ну, и сколько это времени займёт?

- С большой точностью, товарищ полковник, сказать сложно. Если исходить из расчёта на одного эксперта, который будет постоянно заниматься только этой проверкой, работа по данному следу займёт год-полтора, не менее.

Кто-то из присутствующих даже присвистнул: "ни-че-го себе!".

- Значит, если будет три человека, то от четырёх до шести месяцев… Но придётся нам всё же за эту работу браться. Из Москвы звонили, обещали нам двух дактилоскопистов из КГБ командировать. Там у них есть такой специалист, который говорит, что втроем проверку по картотеке нашего ИЦ можно за два-три месяца провести. У него уже есть опыт таких массовых проверок. Сейчас он с группой дактилоскопистов в Вильнюсе подобную же работу заканчивает.

- Я о своих прикидках доложил. Думаю, что говорить о двух месяцах для группы из трёх человек – это слишком смело. Как говорится, поживём – увидим.

- Тоже верно… Владимир Михайлович, у меня от нашего руководства к вам просьба о выделении для этой работы помощников московским специалистам. Наверху этот вопрос, видимо, уже решён.

- Ну, что же… Будем что-то придумывать.

- Спасибо. Больше вас задерживать не будем. Как только дата приезда москвичей уточнится, мы вам сообщим. До свидания.

- До свидания.

* * *

Новосёлов с начальником отдела вышли из здания КГБ. До УВД идти недалеко, метров сто. Шли молча. Зная характер Михалыча, Новосёлов не ждал от него скорых и категоричных указаний. Ясно же, что предстоящая проверка по картотеке Информационного центра – дело не из приятных. Вот уж точно – искать иголку в стоге сена. Определять кого-то на эту работу – всё равно, что наказание прописать. Но другого-то решения тоже ведь не было.

Почти всю дорогу Михалыч лишь изредка покашливал, да ворчал, что в киоске не было сигарет, которые он обычно курит, а от других его кашель одолевает. Не доходя до входа в УВД остановился. Новосёлов тоже встал, готовый выслушать указания начальства и, по возможности, смягчить для Михалыча ощущение неловкости от этих указаний.

- Виктор Андреевич, придётся, видимо, тебе этой работой заняться…

- Морально-то к этому я уже давно готов. Дело по раскрытию взрыва в последнее время совсем застопорилось и к вопросу о проверке по Информационному центру, рано или поздно, всё равно должны были прийти. Обидно лишь будет, если дактилокарты "врага", которого мы ищем, в нашей картотеке не окажется. Как там китайский философ-то сказал: трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате. Особенно, если её там нет. Жаль будет полгода, проведённого в бесполезных поисках.

- Если не найдём, будет, конечно, обидно. Но ведь и шансы на удачу тоже есть.

- Есть, конечно. Я же, Владимир Михайлович, не против этой проверки по картотеке ИЦ. Надо, так надо… Раскрытие таких преступлений стоит этой работы.

* * *

- Долго тебя, Андреич, не было. Чего тебя Михалыч-то вызывал?

- Ходили в КГБ. Из Москвы им указание пришло: проверить след по взрыву в трамвае по всей картотеке нашего ИЦ. Начальник меня на эту работу определяет, так что какое-то время вам вдвоём придётся здесь управляться…

- Ничего себе – какое-то время! Сколько человек будет картотеку проверять, сколько на это времени понадобится? Может, вы и год, и два там просидите… Мы же тут с экспертизами совсем зашьёмся!

Мочалов и обычно-то говорил очень громко, а уж когда спорил или что-то доказывал, то почти кричал. Когда ему об этом напоминали, оправдывался: "просто голос у меня такой, громкий".

- Подожди, Рудик, не шуми. Из Москвы из КГБ едут два дактилоскописта, я ещё – вот нас и трое. Один из москвичей, говорят, вообще ас в дактилоскопии – оценивает, что втроём нашу картотеку можно по тому следу за два-три месяца проверить.

- Что-то я в таких сроках сомневаюсь… И когда вы эту работу начнёте?

- Пока неизвестно, но не раньше чем через месяц. Москвичи, я думаю, под майские праздники в командировку к нам не соберутся…

* * *

- А вот и я. Привет! – в кабинет вошёл подполковник Стаценков Евгений Петрович. Значит – время обеда, и у них с Рудиком перед походом в столовую пара шахматных партий состоится.

Этому герою нашего рассказа отведено сыграть в нём существенную роль, поэтому стоит рассказать о нём несколько подробнее. В каком отделе УВД он работает, Новосёлов не знал. Вроде бы в штабе, а может – в хозяйственном. Он несколько раз менял место работы – переходил из службы в службу. Новосёлов и вообще-то бы мог Стаценкова не знать, если бы тот не приходил к ним в отдел поиграть с Рудиком в шахматы. Да иногда с просьбой фотоплёнку проявить или домашние фотоснимки отпечатать. В Челябинск он перевёлся несколько лет назад откуда-то из другой области. Вроде бы даже когда-то криминалистом работал, но разговора при Новосёлове об этом как-то не было. Надо сказать, Стаценков, как личность был малоинтересен. У Тургенева в "Отцах и детях" Евгений Базаров такое определение даёт: "Сказать, например, что просвещение полезно, это общее место; а сказать, что просвещение вредно, это противоположное общее место. Оно как будто щеголеватее, а в сущности одно и то же". Вот также и Стаценков – вроде бы в любом разговоре поучаствовать может, а послушаешь, так одни общие, да противоположные общие места. Конечно, уметь хорошо вести разговор, кроме того, что человек сам по себе должен быть чем-то интересен, это ещё и искусство, не у каждого для этого таланты есть. Другой же, пусть и без этих талантов, пусть и молчун, но видно, что постоянно может чем-то увлечься, приложить в дело свои способности и силы, его внутренний мир подвижен, он самодостаточен, ему самому с собой не скучно. Представить же Стаценкова чем-либо увлечённым было невозможно. Из такого типа людей, которых Новосёлов называл "чиновниками". Был ко всему равнодушен, кроме всего, что касается лично его и его интересов. Его кто-то так и прозвал: "а мне!". Настолько был каким-то безликим, что когда бывал, например, в отпуске, за это время почти полностью стирался из памяти. И уже трудно было вспомнить что-нибудь говорящее о нём, как о личности. Ни одной интересной чёрточки, ни одного поступка.

* * *

За неделю до приезда москвичей Новосёлов пошёл определить порядок и организацию будущей работы в картотеке Информационного центра. В помещении картотеки очень тесно, туда может сесть дополнительно один, ну два человека. И то уже друг другу и сотрудницам картотеки мешать будут. Надо же ящики с дактилокартами из шкафов доставать, а там проходы между шкафами такие, что двоим и не разминуться. Видимо, надо будет по соседству какое-нибудь помещение присмотреть.

- Виктор Андреевич, вы как раз вовремя, – Валентина Матвеевна, руководитель дактилоскопической картотеки, зажала рукой микрофон трубки, в которую только что очень громко что-то объясняла. – Опять этот ваш эксперт из Рудногорска звонит. Снова ему срочно надо личность трупа по телефону установить. Поговорите с ним, пожалуйста. Что же это он не знает, что личность с помощью дактилоскопии по телефону не устанавливают?

- Я как-то в специальной литературе читал об одном таком случае, было это в 40-х годах, во время войны. Но это был случай довольно нетипичный и по обстоятельствам, и в дактилоскопическом смысле. Сейчас я с Рудногорском поговорю… Володя, привет. Новосёлов с тобой говорит… Что там у тебя опять за проблемы?

- Тут у нас убийство, личность убитого неизвестна. А без этого, сам понимаешь, операм плясать почти неоткуда. Мы формулу по его дактилокарте вывели, я её уже продиктовал. Надо дактилокарту в картотеке посмотреть. Убитый явно был судим – весь в наколках.

- Володя. Мы с тобой в течение месяца уже второй раз на одни и те же грабли наступаем. Мочалов тебе ещё месяц назад в такой же ситуации объяснял, что личность устанавливается не по формуле, а только при непосредственном сравнении дактилокарт. Формула лишь помогает искать нужную дактилокарту в большой картотеке.

- Да я это всё понимаю. Но в тот-то раз просто бомж был, без явных признаков насильственной смерти. Его дактилокарту к вам с нарочным отправили, и этого тогда было достаточно. Сейчас же – серьёзное убийство. Начальство мне задачу поставило – срочно личность убитого установить.

- Ну, так и направляйте опять к нам с нарочным дактилокарту скорее, как в тот раз сделали. Отпечатки на ней все? Качество хорошее?

- Средняя дактилокарта... Работать можно.

- Вот видишь. Как только она будет у нас, вам по ней личность установят и по телефону сообщат. Если, конечно, дактилокарта убитого в нашей картотеке имеется.

- Так времени нет – до Челябинска на машине гнать четыре часа. Если же дактилокарту поездом повезут, так это вообще только завтра утром будет. А начальство с меня сейчас данные на убитого требует.

- Володя. Ты же сам должен понимать, что установление личности только лишь по формуле, это всё равно, если бы ты мне позвонил и спросил: Сидоров В.П. в Челябинской области проживает? Я тебе тут же, никуда не заглядывая, ответил бы: да, проживает, и не один. И не ошибся бы. Вот и с формулой то же самое – есть у нас дактилокарта с такой же формулой, и, возможно, не одна, а то, может, и не один десяток… Ну, проживает у нас Сидоров В.П., но тебе же нужна конкретная и точная информация – тот это Сидоров или не тот… Слушай, у меня вот какая идея появилась!.. У вас в городском почтамте фототелеграф имеется?.. Быстренько сделайте увеличенные фотоснимки всех десяти отпечатков с дактилокарты и вышлите изображения отпечатков к нам по фототелеграфу. У нас-то почтамт вообще через дорогу находится.

- Сейчас всё сделаем.

Что же это у нас руководители – элементарных вещей не знают? Вот ещё один "специалист" по дактилоскопической формуле – заставляет эксперта по телефону личность убитого устанавливать. Да и тот тоже хорош – не может твёрдость проявить и объяснить руководству, что оно заблуждается в понимании возможностей десятипальцевых дактилоскопических картотек... Сколько времени на ненужный вывод формулы и эти звонки зря потеряли. Да и в формуле-то, не исключено, ошиблись. Её ведь экспертам выводить не приходится. Мало кто из них знает и помнит все правила и всевозможные нюансы по её выведению. Потому что им по своей работе это и не нужно. Формулу во всей области выводят всего лишь четыре человека – сотрудницы картотеки Информационного центра. И то постоянно друг с другом советуются – обеспечивают обязательный единый подход в решении каждого спорного случая. Это только непосвящённые во все тонкости дактилоскопии могут считать, что дактилоскопическая формула – это что-то математически чётко выверенное и совершенно однозначное. Несмотря на массу правил, формализующих процесс вывода дактилоформулы, на самом же деле в этом процессе много субъективности, его результаты зависят от множества причин – от качества отпечатков на дактилокарте, от степени подготовки инспектора-дактилоскописта, от его внимательности, усталости и т.д. Недостатков в системе дактилоскопической регистрации, разработанной сто лет назад, много. Но пока ей замены нет… Буквально на днях следователь прокуратуры вопрос поставил: на одного подследственного была запрошена дактилокарта из четырёх областей, где он был когда-то судим, а также из Главного информационного центра МВД. И отовсюду дактилокарты пришли несколько отличающиеся друг от друга в дополнительной части дактилоскопической формулы. Нет даже пары дактилокарт с абсолютно одинаковыми формулами… А тут на тебе: по учебнику формулу вывели, по телефону продиктовали – и личность установлена…

- Валентина Матвеевна. Вы кого-нибудь из девочек на почтамт пошлите. Как только из Рудногорска фототелеграмма придёт, чтобы сразу же её получили.

- Света. Сходи на почту, удостоверение не забудь с собой взять… Спасибо вам, что помогли нам с Рудногорском разобраться, а то они так настойчиво с меня требовали установить личность их убитого. Вплоть до того, что руководству жаловаться собирались… Вы, наверное, по вопросу предстоящей работы пришли. Да, такой полной проверки по нашей картотеке ещё не было. Я вам вот что хочу предложить. Напротив нашей картотеки – кабинет финансового отдела. Там их ревизорская служба сидит. Они большей частью в командировках находятся, кабинет почти постоянно пустой. Пусть ваши начальники договорятся на период этой работы кабинетом воспользоваться. Туда и картотечные ящики близко носить было бы.

- Спасибо за идею. Я своему руководству доложу и вопрос, наверное, решится.

- Когда начинаете проверку?

- Москвичи прилетают на следующей неделе, в понедельник. Со вторника начнём.

- У меня большая просьба – порядок раскладки дактилокарт в ящиках не нарушать. Иначе наша картотека неработоспособной станет.

- Валентина Матвеевна. Тут же дактилоскописты работать будут. Они это всё хорошо понимают. Но я за этим ещё и сам прослежу. Пойдёмте, этот соседний кабинет посмотрим.

Кабинет для работы вполне подходящий. Двери как раз напротив дактилоскопической картотеки – удобно будет ящики с дактилокартами носить. Рабочих столов достаточно.

Пока ходили в кабинет, Света с почтамта вернулась. Эксперты в Рудногорске отпечатки пальцев сфотографировали и сделали их фотоснимки в увеличенном виде. В таком же виде изображения папиллярных узоров пришли по фототелеграфу в Челябинск, в качестве почти не потеряли.

Валентина Матвеевна села за стол, взяла лупу. Основная формула выводится просто. Она зависит от того, в отпечатках каких пальцев имеются завитковые узоры. В данном случае на всех пальцах завитки, значит, формула будет 32/32. Это ещё не самая распространённая формула. Есть разделы в картотеке и побольше, например, с формулой 1/1, это дактилокарты где, наоборот, ни одного завиткового узора нет, только петлевые и дуговые узоры… Теперь надо вывести дополнительную формулу. Так как в дактилокарте только завитки, то дополнительная формула будет состоять из семёрок, восьмёрок и девяток, которые соответствуют положению левой дельты относительно правой – внутреннее, среднее или внешнее положение. Дополнительная формула получилась: 97789/77877. С такой формулой оказалось двенадцать дактилокарт. Вот тебе и устанавливай личность по телефону… Валентина Матвеевна стала внимательно их просматривать, сверяясь с полученными из Рудногорска отпечатками пальцев. На восьмой остановилась:

- Вот он, этот их убитый.

Новосёлов набрал номер телефона экспертов в Рудногорске:

- Володя?… Это Новосёлов… Записывай данные… Записал? А теперь посмотри на часы. С того момента, как мы с тобой разговаривали, всего-то немногим более часа прошло. За это время, находясь друг от друга на расстоянии более трёхсот километров, мы личность вашего убитого установили. Так что, в следующий раз, не теряя времени, неси фотоснимки отпечатков сразу на фототелеграф.

- Спасибо, Виктор. Иду начальству докладывать.

* * *

Во вторник с утра Новосёлов пришёл в арендуемый у финансистов кабинет. Принёс из картотеки и поставил на каждый из трёх столов по два ящика с дактилокартами. Сел за стол, стал прикидывать, как рациональней будет организовать проверку дактилокарт…

Узор в следе с аккумуляторной батареи завитковый. "Овал, а может и "спираль". След отобразился плоховато, работа с ним будет довольно-таки непростой. Заведомо отпадают, правда, все петлевые и дуговые узоры. И часть завитковых, например, очевидные "петли-клубки". Узоры же близкие к "овалам", "спиралям" придётся проверять очень внимательно.

Поскольку папиллярный узор в следе относится к завитковому типу, решил, что формулу без наличия завитков – 1/1, самую большую в картотеке, надо будет проверять в последнюю очередь. Хотя в этом разделе, в соответствии с формулой, завитков быть не должно – только петлевые и дуговые узоры, но проверять этот раздел, хотя бы мельком, придётся. Дело в том, что дактилокарты, в которых есть отпечатки с завитковыми узорами, могут вноситься и в этот раздел. Это если в узоре между дельтами имеется шрам, мешающий определению взаимного положения дельт, что необходимо для вывода дополнительной части дактилоскопической формулы. А в нашем следе дельты вообще не отобразились, то есть о наличии или отсутствии между ними шрама ничего сказать нельзя. Следовательно, придётся всё же проверять всю картотеку. Можно, пожалуй, женщин исключить – их дактилокарты в отдельных шкафах размещены… Но это комитетчики пусть сами решают…

- Здравствуйте. Здесь картотека Информационного центра находится? – в кабинет вошли двое мужчин. Один высокий, полноватый, лет 35-ти. Другой – среднего роста, немногим более 40-ка.

- Проходите… Вы из Москвы?.. Новосёлов Виктор Андреевич, эксперт-криминалист областного УВД.

- Абакумов Александр Сергеевич, – протянул руку тот, что помоложе.
- Бабошкин Александр Степанович. Мы с Сергеичем тёзки… Поскольку работать нам не один день и не одну неделю, у меня есть предложение – общаться между собой на "ты".

- Годится. Только я вас, тёзок, буду по отчеству называть: Сергеич, да Степаныч… Я по паре ящиков с дактилокартами уже приготовил. На день, думаю, хватит.

- Ты ещё не знаешь возможностей Степаныча. Ему, как минимум, раз пять такой нормы на день нужно будет.

- Ну, что ж, быстрее закончим, – полушутя ответил Новосёлов, не зная пока как воспринимать эту заявку. – Степаныч, я формулу 1/1 – самую большую, к тому же без завитков – на потом оставил. Сейчас шесть ящиков взял без учёта формулы – просто решил проверку начать с первого от двери шкафа.

- И ладно, так и пойдём… Давайте с часик поработаем, как говорится – обороздимся. Потом, когда глаза устанут, отдохнём, поговорим.

Новосёлов удивился редкому, но для него хорошо знакомому слову – "обороздиться". Так его мама начало каждого большого дела называет. А идёт это слово от работы по посадке картошки, когда по первым бороздам задаётся расстояние между ними, расстояние между клубнями в борозде, определяется темп и ритм работы… Сели за столы. У каждого на вооружении лупы. У Бабошкина так вообще лупа часового мастера с резинкой на затылке, на глаз нацепил. Новосёлов ещё не видел, чтобы так дактилоскописты работали. У всех фотоснимки следа пальца руки с аккумуляторной батареи. Москвичи их целую пачку, оказывается, привезли – с разным увеличением и с разной плотностью печати – есть и потемнее, и посветлее, для кого как удобнее узор изучать будет… Это они хорошо сделали… Был бы след качеством получше, не пришлось бы так изгаляться, а с этим следом любой такой приём может хоть как-то облегчить работу.

Новосёлов наклонился над первой дактилокартой. Ящик попался с формулой 17/25. Завитки только на трёх пальцах – на большом, указательном и среднем пальцах правой руки. Значит, во всех дактилокартах этой формулы проверяются только три отпечатка, остальные же семь можно смотреть лишь на предмет наличия в них завитков со шрамом между дельтами. Если такие отпечатки обнаружатся, их надо будет изучать более внимательно.

В первой дактилокарте отпечаток большого пальца хотя по типу узора и завиток, но по разновидности – петле-клубковый, поэтому смотреть не надо. А вот указательный и средний – овалы. Придётся изучать подробнее и обязательно сравнивать их с узором в следе на фотоснимке "по наличию и взаиморасположению идентификационных особенностей строения папиллярных линий" – так обычно в заключении эксперта пишется. С хорошим следом проверка быстрей бы пошла. Но этот плоховато отобразился, некоторые особенности строения папиллярных линий сомнительны – то ли это особенности узора, то ли дефект, получившийся в процессе следообразования.

Проверять, конечно, хоть и медленно, но можно. Вот и вторая дактилокарта проверена, и третья… Дело идёт… Пропустить страшно. Немного невнимательности и вся дальнейшая, на несколько месяцев и нескольких человек работа будет бесполезной…

Вот уже и час доходит, ящик примерно на четверть проверен… Значит – четыре часа на ящик. За день – примерно два ящика… Нет, пока ещё рано расчёты делать – и формула разная будет, и степень усталости.

Интересно, как там, у москвичей дела идут? Формула сейчас у всех одинаковая, значит и скорость проверки где-то равной должна быть... У Сергеича тоже примерно четверть ящика проверена… А у Степаныча в ящике уже немного осталось. Раза в три быстрей проверяет! Да, действительно, не зря о нём так отзывались…

- Всё, пора отдохнуть, – Бабошкин снял лупу с глаза.

- Да, у меня тоже уже и спина, и глаза устали... Степаныч, я вот что всё хочу спросить: кто у вас в Москве исследованием аккумуляторов занимался на предмет обнаружения следов рук? Ты в этом деле не участвовал?

- Нет, у нас по этому направлению специалисты есть, в основном – с химическим образованием. Но я при исследовании аккумуляторов присутствовал, и следы непосредственно на них изучал. А чего ты об этом спрашиваешь?

- У вас не было сомнений в том, что следы могли быть оставлены не преступником, а кем-либо из участников осмотра? У нас их, правда, всех отдактилоскопировали и два-то следа всё ж таки оказались оставленными следователем прокуратуры.

- Об этом казусе нам сразу же сообщили… Были, конечно, и у нас сомнения… В этом направлении специальные исследования и эксперименты проводились. По остаткам вещества, применённого во взрывном устройстве, был примерно восстановлен его состав. Во взрывную камеру помещали корпуса таких же аккумуляторных батарей с предварительно оставленными на них следами рук, производили взрыв, а затем выявляли эти следы. Было сделано несколько десятков таких опытов. Оказалось, что в 10% случаев следы сохранялись и выявлялись. Кроме этой работы и той, что вы провели по проверке всех участников осмотра, сделать тут, пожалуй, больше ничего нельзя. Некоторые сомнения, может быть, и остались… Но их, как говорится, к делу не пришьёшь… Ну, что, продолжим работу?

- Продолжим…

* * *

Итоги первого дня: Новосёлов с Сергеичем по два ящика проверили, Степаныч – семь!.. К концу рабочего дня Новосёлов зашёл в отдел, рассказал Рудику о начале работы. Тот, конечно, здорово удивился такой скорости работы москвича.

- Слушай! Тут у меня по убийству след сложный – да ты знаешь, мы его с тобой на днях вместе смотрели. Может, его своему Степанычу покажешь?

- Вообще-то, можно…

Случай со следом был действительно непростой. След пальца руки был обнаружен и сфотографирован на рюмке. Частично он попал на относительно чистую поверхность рюмки, а частично – на поверхность, где имелись засохшие остатки вина. Убийство было бытовым, преступник, в общем-то, известен. Доказательств совершения им преступления было вполне достаточно. Дактилоскопическая экспертиза была лишь простой формальностью. Она, по сути дела, ничего не решала, так как факт нахождения подозреваемого в доме не отрицался и самим подозреваемым. Но эксперта эти обстоятельства никак не касаются, его задача состоит в том, чтобы дать конкретный ответ на вопрос: имеются ли на изъятых вещественных доказательствах следы рук подозреваемого такого-то?.. Мочалов установил, что след на рюмке оставлен большим пальцем его правой руки. По всем совпадающим между папиллярными узорами особенностям след, как он говорил, "прёт". Но в следе было несколько особенностей строения узора, количество папиллярных линий между которыми отличалось от количества между аналогичными особенностями в отпечатке. Разница в подсчёте была всего на одну папиллярную линию.

И Рудик, и Новосёлов были почти уверены, что след оставлен подозреваемым, но для того, чтобы окончательно прийти к положительному выводу пока этой уверенности не хватало – не могли объяснить это единственное различие.

На следующий день Новосёлов с утра зашёл сначала в ЭКО, взял фотоснимок следа и дактилокарту и поспешил на своё новое рабочее место. Москвичи уже листали дактилокарты.

- Привет, Виктор. Ты что-то опаздываешь? Я тебе твою норму уже на стол поставил.

- Спасибо, Сергеич. Только ты меня чего-то обидел – один ящик всего?

- Если разработаешься, ещё возьмёшь…

- Я к себе в отдел заходил. Вот перерыв будем делать, хочу показать Степанычу для разминки один след по убийству…

Ящик достался с формулой 23/25. Завитки кроме тех же трёх пальцев, что были и вчера, были теперь ещё и в отпечатках большого и среднего пальцев левой руки. То есть, работа по проверке увеличилась почти вдвое. Вот почему Сергеич только один ящик ему поставил! Ну, что ж, по пяти пальцам проверять, так по пяти… В формуле 32/32 вообще по всем десяти отпечаткам работать придётся…

* * *

Вот и перерыв.

- Степаныч, посмотри, пожалуйста, след на фотоснимке и отпечаток большого пальца правой руки на дактилокарте. Это с убийства, на прошлой неделе произошло. Особенно обрати внимание на группу особенностей в дистальной зоне справа. Там с просчётом папиллярных линий между особенностями разница в одну линию получается.

- Сейчас посмотрим, – Степаныч опять нацепил на глаз свою лупу часовщика. – Так, так... Всё ясно. Вот посмотри сюда. Часть следа, где эти особенности располагаются, отобразилась в негативном виде, просто это не очень заметно. Часто ведь, не знаючи заранее, можешь и не определить – негативное или позитивное у тебя изображение папиллярного узора. Это зависит от механизма следообразования, от поверхности, на которой оставлен след. В данном случае изображение следа получилось комбинированным – негатив с позитивом, причём с неявно выраженной линией перехода между ними. За счёт такого перехода как бы и образовалась одна лишняя линия в просчёте между теми особенностями, которые расположены в двух разных участках этого следа.

- Слушай, а ведь точно! Эта граница проходит как раз по краю участка, где на рюмке остатки вина имеются. Условия следообразования на чистой поверхности стекла и на поверхности, запачканной вином, разные. Поэтому в одном месте получилось позитивное изображение, а в другом – негативное. След своей дистальной зоной как раз на этот участок и попал. Ну, ты и молоток!

- Да вы и сами бы до этого дошли.

- Наверное, дошли бы… Бывает, что до того, как созреешь к принятию положительного решения в каком-нибудь сложном случае, не один день эту пару "след-отпечаток" произучаешь. Иногда, даже специально их откладываешь и занимаешься другой работой, чтобы потом на свежую голову опять к ним вернуться… Но ты-то этот казус сразу разглядел. Здорово!

- Давай-ка лучше проверку продолжим…

* * *

В обеденный перерыв Новосёлов пошёл в отдел. Надо Рудику рассказать как Степаныч быстро и просто головоломку со следом разрешил.

Там уже шахматный турнир "Стаценков-Мочалов" вовсю идёт. Шахматисты, как всегда, различные шуточки-прибауточки между ходами приговаривают. Друг перед другом важничают, противника только на "вы" величают. Естественно, больше шутит тот, кто выигрывает.

- А я, вот, вашему королю, Рудольф Иосифович, шах объявляю. Как вы на это посмотрите?.. Ну-ну, думайте, Рудик, думайте… А лез такой загадочный, а слез такой задумчивый…

Стаценкову нравилась занесённая кем-то шутка – во время игры что-нибудь напевать, мурлыкать себе под нос, намеренно перевирая слова песен, придавая им совсем отличный от первоначального смысл.

- А я, уважаемый Евгений Петрович, поступлю очень просто – сделаю коротенькую рокировочку.

- Ну, что же вы, Рудольф Иосифович, так, извините, моргнули? Я же вам ферзиком вилочку делаю – на коника и слоника одним, простите, разиком нападаю… Чем-то вам, да-ра-гой, жертвовать придётся. Такова, сами понимаете, се-ля-ви… Сняла решительно, а он не попросил…

- А я вашу пешечку схамаю…

- А я вам шах.

- А я слоном прикроюсь.

- А я, извините, вашему королю мат объявляю… Привет, Виктор. Видел, какую я твоему начальнику козочку подстроил?.. Вы что там, по взрыву в трамвае работаете?.. Из Москвы комитетчики приехали по ИЦевской картотеке след проверять?.. Ничего вы там не найдёте…

- Почему вы так думаете?

- Не знаю… Мне так кажется… Рудик вон сколько тысяч их напроверял. Бывало, придёшь к нему в шахматишки сыграть, а у него полстола в дактилокартах… И всё впустую…

- Если здесь не найдём, москвичи говорят, что не исключено – будет указание картотеку ГИЦ МВД проверить.

Мочалов даже опешил:

- Да ты что?.. Она же, как минимум, раз в восемьдесят больше, чем наша! Если вы у нас втроём будете несколько месяцев проверять, то там, значит, надо 240 человек на эту работу определять.

- Бабошкин считает, что принятие такого решения в КГБ, по согласованию с МВД, вполне реально. Будут со всех областей вахтовым методом дактилоскопистов на месяц-два вызывать.

Новосёлов невольно обратил внимание на то, что Стаценков, внимательно слушавший разговор, как-то несколько странно растерялся, насторожился. А может, показалось? Ему-то до всего этого какое дело?

- Ну, я пошёл… Рудик, завтра-то турнир состоится?

- Конечно. Давай, счастливо…

- Рудик, посмотри, как чётко Степаныч нашу проблему со следом решил…

- Слушай, дактилоскопист он действительно, видимо, сильный – с первого взгляда с этим делом разобрался… Ты опять туда пошёл?

- Да, иду дактилокарты листать…

* * *
Итоги второго дня: у Новосёлова с Абакумовым по одному ящику проверено, а у Степаныча опять – семь! Не берёт его увеличение количества завитков в дактилокартах – один темп держит!

На третий день взяли новые ящики. Формула пошла 32/24. Новосёлов, как обычно, взял лупу, стал отпечатки смотреть. В этой формуле вообще на девяти пальцах завитки, кроме лишь среднего пальца правой руки. Вот сегодня-то уж Степаныч семь ящиков не сделает. Вдруг видит, Бабошкин в своём ящике дактилокарты просто так перелистывает, будто их считает. Может, действительно, решил перед проверкой их сначала пересчитать?.. Нет, закончил перелистывать и ящик в сторону отставил, за другой взялся.

- Степаныч, ты чего этот-то ящик проигнорировал?

- А в нём по формуле в среднем пальце правой руки не завиток. Я ведь только отпечаток этого пальца проверяю. Вот я и просмотрел мельком дактилокарты только для проверки, не попала ли сюда дактилокарта с завитком в среднем пальце, но со шрамом между дельтами.

Так вот почему оба дня у него один и тот же результат был – семь ящиков. Он, оказывается, всё это время отпечаток только одного пальца на каждой дактилокарте проверял. Для него неважно, сколько завитков в дактилокарте. Имеет значение только средний палец правой руки. Во всех тех формулах, что эти два дня шли, в среднем пальце правой руки завитковый узор был, он его и проверял. А сегодня в этом пальце не завиток, поэтому он ящик-то и пролистал всего за пять минут. Так-то действительно проверку быстро закончить можно.

- Ну, и почему ты такой порядок завёл? Может, и нам так же надо?

- Считаю, что след оставлен средним пальцем правой руки. Я же тебе говорил, что изучал его расположение непосредственно на аккумуляторной батарее.

- Но тут же можно и ошибиться. У меня был случай такой ошибки, который мне хорошо запомнился…

- Ошибиться, конечно, можно. Но я на 95 процентов уверен, что не ошибаюсь. Если же проверять все пальцы подряд, то мы втроём и за полгода не управимся… А что у тебя за случай был?

- Выезжал я как-то на осмотр кражи в доме в индивидуальном секторе. Преступник выставил оконное стекло и проник в дом через окно во дворе дома. Со стекла, с двух его боковых краев и с обеих сторон я изъял группы следов пальцев левой и правой рук. Сейчас точно не помню, но, по-моему, так: большой, указательный и средний палец правой руки и все пальцы левой руки, кроме мизинца. Это же редкая удача – следы семи пальцев одного человека изъять. Можно уже и по картотеке Информационного центра проверить. Не хватает следов только трёх пальцев, значит, всего восемь вероятных формул. За пару дней я все дактилокарты по этим формулам в картотеке просмотрел. "Врага" не нашёл. А примерно через полгода, приходит опер из райотдела, приносит дактилокарту по той краже проверить – какой-то дальний родственник потерпевших. Кстати, кража была очень крупная, знал, видимо, что родственники живут небедно. Я посмотрел дактилокарту и, даже не глядя на следы, вижу – он. В следе большого пальца правой руки очень характерный шрам был, я его хорошо запомнил. На дактилокарте тот же шрам. Спрашиваю опера: подозреваемый судим? Отвечает: да, его дактилокарта в картотеке ИЦ есть, но он почему-то в своё время в списки подозреваемых не попал… Думаю, в чём же дело, почему же я-то его дактилокарту не нашёл? Поднял из нашей картотеки следы – ну, и что? А дело в том, что три следа пальцев правой руки я в своё время определил как большой, указательный и средний, а они оказались: большой, средний и безымянный. Стекло было тяжёлое, и преступник в спешке как-то так неудобно сумел взять его правой рукой, что такое положение пальцев при захвате стекла я даже и предположить не мог. То есть, номера пальцев я сдвинул на один, следовательно, формулы были выведены неправильно, и дактилокарту "врага" я не нашёл. Возможность раскрытия по "горячим следам" была вполне реальна, но использовать её не удалось. А через полгода с этого вора и спросить уже было нечего – всё пропил. Такая вот ошибка у меня была с определением номера пальца. К определению по следам номеров пальцев я подхожу теперь очень осторожно. Поэтому и по трамваю я буду проверять на дактилокартах все отпечатки с завитковыми узорами.

- А я, всё же, буду надеяться на свою интуицию и буду проверять только средний палец правой руки… Сергеич, правда, тоже, как и ты, проверяет все пальцы… Вот ещё, Виктор, что мне с тобой обсудить нужно. Послезавтра суббота, потом воскресение… Мы-то в командировке, и нам эти выходные совсем ни к чему – чем быстрее закончим работу, тем лучше. Мы в выходные работать будем. Вообще-то, насчёт тебя вопрос у руководства решён – ты работаешь с нами, а потом тебе отгулы дают. Но мне не хотелось бы, чтобы это против твоей воли было. Если ты сейчас откажешься в выходные работать, мы к тебе никаких претензий иметь не будем, и руководству в какой-нибудь мягкой форме предложим этот вопрос снять. Но, признаюсь, нам хотелось бы, чтобы ты согласился. Втроём-то и побыстрей, и повеселей будет…

- Договорились – работаем все вместе.

- Ну, и хорошо.
* * *
Вот и 53-й день. Почти два месяца прошло. Работе конец подходит. Сегодня пятница, проверки, пожалуй, хватит только на сегодня и на завтра. Может, разве, совсем немного на воскресенье останется. Москвичи уже сходили за билетами на самолёт, только на понедельник на вечер пришлось взять – лето, время отпусков…

Поработали, конечно, крепко. Почти два месяца без выходных, не отрываясь от лупы. Единственное, что из послаблений позволили себе сделать – это по воскресеньям работали только до обеда, да один раз на два выходных дня Новосёлов на своей машине свозил москвичей в Миасс на рыбалку. Там выезд на озеро с ночевой организовал эксперт Миасского ГОВД и работники местного отдела КГБ. Все вместе на трёх машинах на озеро и съездили. Отдохнули, порыбачили, покупались, ухи с костра поели…

Фотоснимками следов уже и не пользовались – папиллярный узор следа с аккумулятора знали наизусть. Иногда вечером, ложишься спать, глаза закроешь – след этот перед глазами стоит… Степаныч, благодаря своей методе, не менее чем две трети картотеки пролистал. А иначе сидеть бы им ещё не один месяц…

Вечером Новосёлов зашёл в ЭКО к Мочалову.

- Всё, Рудик, завтра уже, наверное, кончаем эту эпопею.

- Слушай, Андреич, мне тут напомнили, что вскоре после осмотра все изъятые вещественные доказательства фотографировали на цветную фотоплёнку здесь, у нас в отделе. По обрывкам хозяйственной сумки специально нашли в магазине такую же, сфотографировали и размножали снимки в большом количестве экземпляров для работы операм, чтобы они могли их для опознания возможным свидетелям предъявлять. То же и с аккумуляторными батареями, и с часовым реле от стиральной машины. Фотоснимки и по телевидению показывали. Фотографировали вдвоём: как раз тот следователь прокуратуры, два следа пальцев рук которого потом на аккумуляторе обнаружили, и Василий Патрушев.

Патрушев три с лишним года назад, когда эти события со взрывом происходили, работал в областном ЭКО, а потом он перевелся в Центральный РОВД старшим экспертом. Вообще-то интересную информацию Мочалов рассказал. Новосёлов-то, когда это преступление со взрывом в трамвае произошло, в отпуске был и всех этих деталей не знал. А теперь, как узнал об этом фотографировании, какое-то шестое чувство стало нашёптывать – что-то тут не так, что-то здесь должно быть…

Набрал номер экспертов Центрального РОВД:

- Мне Патрушева?… В отгуле после дежурства?… А когда на работе будет?… Завтра опять дежурит, на сутки с утра заступает?… Хорошо, спасибо.

* * *

На следующий день, в субботу, пришли как обычно к своим ящикам. Новосёлов москвичам ничего про новую информацию говорить не стал – решил пока сам разобраться. Может, и нет здесь ничего…

Работу закончили в 17-30. Остались непроверенными всего пять ящиков: не было ни сил, ни желания за них браться.

- Виктор, ты завтра отдыхай. Мы с утра придём и всё закончим. Спасибо за помощь. Работа, правда, оказалась впустую, но и не сделать её нельзя было. Может, ещё и в Москве нам с тобой вместе её продолжить придётся. Вопрос о проверке картотеки Главного информационного центра МВД остаётся открытым… Очень приятно было познакомиться. До свидания, надеемся, что ещё увидимся.

- До свидания. Мне тоже, как ни тяжела была эта работа, приятно было её именно с вами выполнять. Счастливо долететь.

Простившись с москвичами, Новосёлов поспешил в Центральный РОВД, благо он от областного УВД метрах в двухстах находится.

Патрушев сидел за столом и своим трудночитаемым почерком писал заключение эксперта по исследованию врезного дверного замка, видимо, с какой-то квартирной кражи. Запятые, как обычно, категорически не признавал. Как-то машинистка вернула ему черновик экспертизы с приколотой к нему запиской: "Вася. С твоей писаниной без запятых больше работать не буду". Патрушев взял возвращённые ему листы, в конце понаставил строчек пять одних запятых, приколол новую записку: "Люда. Расставь запятые где надо".

- Василий, здравствуй.

- Андреич, привет. Ты всё по взрыву в трамвае воюешь?

- Уже отвоевался. Москвичи завтра пять ящиков дактилокарт сами закончат.

- А вдруг там и найдут? Вот тебе обидно-то будет. Все лавры и награды им достанутся.

- Да мы уже по этому поводу с ними посмеялись. Я к тебе вот с чем пришёл. Ты ведь тогда фотографированием вещественных доказательств занимался?

- Я, и ещё следователь прокуратуры – Гена Нигматулин. Его следы на аккумуляторах потом в Москве выявили. Дело в том, что тогда мы с ними обращались уже не как с объектами, на которых следы рук есть. Они же были дактилоскопическими порошками обработаны, следов не было выявлено. Я-то по экспертной привычке всё равно обращался с ними так, чтобы своих следов не наляпать. У следователей такая привычка не так надёжно вырабатывается, вот он и наследил.

- Но там же ещё чей-то след остался. И хозяин его так и не найден. Участники осмотра все были проверены.

- Для меня самого это загадка. Может, в Москве в КГБ какие-то особые средства есть, которыми они смогли выявить след, который мы выявить не смогли?

- Да вроде бы ничего особо выдающегося у них тоже нет, я с ними об этом разговаривал. Единственное, что мне понравилось, так это средство "теразол" для выявления следов рук. Вскрываешь пакетик и кладёшь его, например, в автомобиль, в котором следы рук искать надо. Содержимое пакетика при взаимодействии с воздухом начинает выделять какой-то газ. Закрываешь плотно все дверцы и минут пять ждёшь. Потом дверцы открываешь, ещё ими и похлопаешь, чтобы этот газ выгнать, и начинаешь осматривать. Все следы рук покрыты белым налётом, их можно слегка дактилоскопической кисточкой почистить, и копируй на дактилоплёнку.

- Здорово!

- Василий, а тебя-то проверяли по этому следу?

- Конечно. Я же в списке был, меня, как и всех тогда дактилоскопировали. Да у меня и узоры-то все петлевые, а на аккумуляторе след завитковый остался.

- Ты меня извини, но я хочу на твои пальцы посмотреть.

- Конечно, извиню. Тебе после этих двух месяцев наш психиатр, Гарри Никодимыч, вообще справку на полгода должен выдать. Ладно, шутка! Вот смотри…

Действительно у Патрушева на пальцах были только петлевые узоры! Подвело, значит, шестое чувство…

- Знаешь, ещё что, Виктор. Мы когда фотографированием занимались, около нас Стаценко крутился, – Патрушев фамилию Стаценкова обычно на украинский манер переиначивал.

Даже в сердце ёкнуло…

- А его не проверяли?

- Понятия не имею. Я вскоре в райотдел перешёл работать и по этому преступлению больше не занимался.

- Спасибо тебе, Василий, большое. Я домой пойду, что-то у меня голова разболелась. Видимо, действительно пора к Гарри Никодимычу обращаться.

* * *

В воскресенье поехали с женой на машине на свой садовый участок. С этой проверкой по картотеке оба месяца ездили туда только во второй половине дня по воскресеньям и то – лишь на несколько часов. Хорошо – родители на пенсии, всю работу там сами вели.

Но чем бы весь день ни занимался, мысли были только об одном: неужели всё закончится тем, во что ему верить никак не хочется. Неужели два месяца такой работы заведомо впустую были? А Рудик за три-то года сколько дактилокарт перелопатил?..

В понедельник утром Новосёлов сидел на своём рабочем месте, от которого уже несколько и поотвык. Мочалов сразу же загрузил его работой, правда, выбрал ему пока ту, что попроще.

- Рудик, а Стаценков придёт сегодня к тебе в шахматы играть?

- Андреич! У тебя, что – действительно крыша поехала? Ты уже третий раз меня об этом спрашиваешь. Придёт, конечно, куда он денется?..

Вот и обед.

- Привет, мужики! – это, наконец, Стаценков. – Как, Виктор, проверку с москвичами закончили?… Ничего не нашли?… Я же говорил!… Рудик, фигуры уже расставил? Ну-с, батенька, приступим-с…

Новосёлов, преодолевая чувство неловкости, которое бывает при необходимости уличения человека во лжи, в недостойном поведении, подошёл к Стаценкову:

- Евгений Петрович… Вы ведь были здесь у нас в отделе, когда производилось фотографирование вещественных доказательств по взрыву в трамвае?

- Был, – Новосёлову показалось, что в глазах у Стаценкова была какая-то обречённость, но в то же время и облегчение, освобождение от чего-то, что его всё-таки, видимо, тяготило.

- Вы не могли бы мне свои пальцы показать, – сухо, без каких-либо объяснений проговорил Новосёлов. Он даже сам себе удивился, что оказался способен на проявление такой твёрдости и решительности. Он-то так этого момента боялся, когда придётся всё же решиться на, практически, уже обвинение, причём не просто в служебном проступке – в исключительной непорядочности. Но вся эта твёрдость была лишь снаружи. Изнутри Новосёлов был весь в напряжении, комок нервов.

Стаценков молча протянул руки ладонями вверх. Новосёлов мельком просмотрел все пальцы. Вернулся к указательному пальцу левой руки – только на нём был похожий завитковый узор. Проводить сравнительное исследование "вживую" и вообще-то непросто, а сейчас Новосёлов это и вообще не смог бы сделать.

- Евгений Петрович. Я ваш указательный палец сейчас на листок бумаги "откатаю".

Взял заблаговременно приготовленный дактилоскопический валик, раскатал им на бумаге маленький комочек типографской краски, выдавленной из тюбика, и провёл валиком несколько раз по пальцу. Стаценков молча и почти безучастно участвовал в дактилоскопировании. Новосёлов приложил палец к чистому листу бумаги, прокатил его слева направо. Достал из ящика стола комок ваты и тщательно протер Стаценкову палец.

- Вы играйте, я в "светлой" лаборатории буду, – не мог же он прямо здесь, у них на глазах сесть и отпечаток пальца Стаценкова под лупой изучать.

Прошёл в "светлую" лабораторию, где находится различная фотосъёмочная аппаратура. Присел за первый же попавшийся рабочий стол. Положил лист с отпечатком перед собой, взял лупу. Закрыл глаза – как и по вечерам перед глазами появилось яркое, как на экране, изображение папиллярного узора. Открыл глаза, посмотрел в лупу – изображение не исчезло!.. Вот он отпечаток, который три с половиной года с такими усилиями искали столько людей!..

Что Новосёлов почувствовал, отложив листок с отпечатком пальца руки? Были здесь и удивление, и раздражение, и обида. Было непонятно, как бывший криминалист мог допустить такую оплошность... Если он предполагал, что на аккумуляторах были его следы, то почему он молчал всё это время? Как получилось, что после специально проведённой работы по исключению всех лиц, которые случайно могли оставить следы на вещественных доказательствах, один человек выпал из поля зрения? Почему, когда проводилась эта работа, он сам не подошёл и не включил себя в список?

Новосёлову предстояло удивиться ещё раз. Через пять минут в лабораторию вошёл Стаценков:

- Ну что?..

Тут могли быть только два варианта.

Или он действительно не был уверен в том, что это его след? Но ведь у Мочалова же на столе было столько экземпляров его фотоснимков, что не составляло особого труда в течение трёх-то с лишним лет взять всего лишь один из них и решить для себя этот больной вопрос. А вдруг след был вовсе и не его?.. Неужели можно было столько времени оставаться в неведении и ничего не предпринять по внесению ясности хотя бы для себя самого?

Или он об этом, всё-таки, знал уже точно. Но тогда почему он не решился на "явку с повинной"? Он же из года в год был свидетелем того, какую большую работу приходилось выполнять тому же Рудику по проверке регулярно поступающих дактилокарт. Или вот эти два месяца проверки огромной картотеки с привлечением московских специалистов, проходившей, по сути дела, на его же глазах… Это же каким надо быть никчёмным милиционером, так не уважать и чужой труд, и дело, которому служишь?

Новосёлов, едва сдерживая раздражение, спросил:

- Как мог остаться след вашего пальца на аккумуляторе?

- Знаешь, во время фотографирования батареи чуть не упали, я их всего-то лишь слегка придержал…

Новосёлов молча вышел и прошёл к себе в кабинет. Рудик взглянул на него, ничего даже и не спросил. Сдвинул фигуры с шахматной доски, стал их в неё складывать. Потом засунул шахматы куда-то далеко в шкаф, хлопнул дверкой…

Новосёлов подошёл к телефону, набрал номер дежурной части КГБ:

- Извините, это вам из областного УВД звонят. У вас в командировке находятся два сотрудника из Москвы – Абакумов и Бабошкин. Можно их к телефону пригласить.

- Они ушли прогуляться по городу... Подождите минутку, вот они как раз и заходят. Сейчас я им трубку дам…

- Бабошкин слушает.

- Степаныч. Это Новосёлов.

- Виктор, здравствуй.

- Вы когда в аэропорт едете?

- Вообще-то, наш самолёт через пять часов. Сейчас вот с руководством попрощаемся, в гостиницу сходим, вещи соберём. Потом машина из управления подъедет, и нас в аэропорт отвезут.

- Срочно встретиться надо. Выходите в скверик между нашими зданиями, к скамейке, куда мы в обед посидеть выходили.

Новосёлов прошёл в сквер, сел на скамейку, закурил взятую у Рудика сигарету – четыре месяца держался, всё же снова закурил.

- Виктор, у тебя к нам какое-то дело есть? – подошли Абакумов с Бабошкиным.

Новосёлов достал из кармана рубашки небольшой листок с отпечатком одного лишь пальца и молча протянул Бабошкину. Москвичи оба склонились над листком. В общем-то, и лупа не особо нужна!

- Чей это?

- Одного подполковника из УВД. Случайно след оставил когда вещдоки у нас в лаборатории фотографировали.

- Что же это он, раздолбай, прятался что ли!? Два месяца я здесь глаза ломал! – Сергеич, он и вообще-то в выражениях не очень стеснялся, ну а тут уж…

- Виктор. Мы сейчас доложим своему руководству. Тебе следователь вынесет постановление, ты экспертизу проведёшь?

- Нет, Степаныч. Мне, капитану, как-то не с руки на подполковника экспертизу писать. Возьмите материалы в Москву, там сами всё и сделаете.

- Точно, мы сами в Москве экспертизу проведём, – Сергеич-то, тот пошустрее в этом смысле – сразу оценил, что хотя бы и с таким результатом в Москву приедут, руководство их за это всё же как-то отметит. Ведь теперь-то необходимость проверки картотеки в Информационном центре МВД СССР отпала.

- Степаныч, а след-то оказался оставленным не средним пальцем правой руки, а указательным левой.

- Да, подвела меня интуиция.

- А меня вот моё шестое чувство не обмануло. Нашёл я всё же этот проклятый отпечаток. Правда, не там, где мы его искали…

* * *
Но на этом для Новосёлова дело по взрыву в трамвае не закончилось. Почти через год, в марте 1986 года, в выходной день ему позвонили домой из дежурной части КГБ и передали просьбу Юрия Кузьмича Полякова, теперь уже работающего в должности начальника управления КГБ, оказать помощь в одном деле. Минут через десять около подъезда стояла "Волга". Сотрудник КГБ, сидевший рядом с шофёром, сказал, что надо будет съездить в морг, отдактилоскопировать неопознанный труп мужчины и затем сравнить его отпечатки с одной из дактилокарт в картотеке ИЦ.

В морге Новосёлов занялся получением отпечатков пальцев рук трупа. Затем с дактилокартой поехали в ИЦ, там уже была Валентина Матвеевна, также вызванная из дома. Вывели формулу и подняли в картотеке нужную дактилокарту. Сравнили дактилокарты между собой – отпечатки те же. Личность трупа установлена. Сотрудники КГБ сказали, что этот человек имел отношение к взрыву в трамвае…

Позднее Новосёлов узнал некоторые детали этого дела. Преступление было не террористическим актом. Инженер цеха одного из заводов Челябинска разводился с женой и надумал решить этот вопрос более радикальным образом.

Вероятно, были какие-то причины, которые позволили ему склонить своего приятеля, слесаря этого же цеха, на участие в этом деле. Он поручил ему изготовить взрывное устройство с тем, чтобы подложить его в трамвай, в котором его бывшая жена должна ехать с работы. Кстати, жена осталась жива, она немного задержалась – заходила в химчистку, и ехала домой позднее. Погибла совсем другая женщина – слесарь, подложивший в трамвай взрывное устройство, обознался.

Как Новосёлов потом узнал, "бытовая" версия у работников КГБ была сразу же после преступления. Но зацепок не было, а у руководства была, видимо, зацикленность на поиске террориста.

Возможно, когда в июле 1985 года был, наконец, установлен хозяин следа на аккумуляторной батарее, и была потеряна надежда на раскрытие преступления по следам рук, вновь активизировалась работа по всем другим направлениям. В ноябре этого же года слесарь, подозреваемый в изготовлении взрывного устройства, на очередном допросе дал об этом показания. После допроса он, по некоторым оперативным соображениям, был отпущен домой. Его дом – он жил в частном доме – был установлен на "прослушку". Дежурные в КГБ по этой службе обратили внимание на его необычное поведение. Вечером пытался завести с дочерью какой-то странный разговор. Всю ночь не спал, ходил по дому, видимо, курил. Утром исчез, выскользнул рано, "наружка" его проглядела. Дочь помогла установить, что из дома пропало охотничье ружьё.

Через несколько месяцев, весной, при таянии снега, на острове реки Миасс был обнаружен труп мужчины, застрелившегося из ружья. Его личность Новосёлов и уточнял по дактилокарте. То есть изготовитель взрывного устройства, чьи следы действительно могли бы быть на аккумуляторной батарее, был ранее судим и его-то дактилокарта как раз имелась в картотеке Информационного центра.

Один из исполнителей преступления ушёл от наказания, вернее, наказал себя сам. Инженеру же организацию и исполнение убийства доказать в суде не смогли. При обыске у него были изъяты незаконно хранящиеся боеприпасы и взрывчатые вещества. И уж по этой-то статье его осудили по максимуму – 4 года колонии строго режима.

* * *

Дело по взрыву в трамвае закончено. В нём, с точки зрения криминалистики, да и вообще – следствия, было допущено столько ошибок, что его можно считать скорее примером того, как не надо работать.

А ещё это дело, так же как и работа по серийным преступлениям "ночник", "книжник", "подбор ключа", наглядно и убедительно показало отставание организации и возможностей дактилоскопических картотек от истинных в них потребностей.

Один след три человека без выходных проверяли по картотеке Информационного центра почти два месяца. Да ещё и с очень низкой надёжностью – проверка проводилась по сокращённой Степанычем программе, вследствие чего "родной" отпечаток, если бы он и имелся в картотеке, был бы пропущен с вероятностью процентов на 60-70. Если же проверку проводить полно и тщательно, то эта работа для их группы из трёх человек заняла бы не менее чем полгода. Следовательно, один человек проверял бы след полтора года.

Сейчас же комплекс автоматизированной дактилоскопической информационной системы, работающий в ЭКУ ГУВД Челябинской области, выполнил бы такую проверку за несколько минут практически со стопроцентной надёжностью. И даже факт оставления Стаценковым следа на аккумуляторе был бы установлен не Новосёловым путём "личного сыска", а автоматически и сразу же после получения фотоснимков следов. Потому что по принятому в 1998 году Закону о дактилоскопической регистрации все сотрудники милиции дактилоскопированы и их дактилокарты введены в общую базу данных.

Сколько же следов можно проверить по картотеке ИЦ с помощью этой системы, например, за год?

Допустим, за один час машина проверяет десять следов. Поскольку вычислительная техника работает круглосуточно, то 365 дней умножаем на 24 часа и умножаем на 10 следов. Получаем 87600. Это и есть примерная, расчётная разница в производительности между "роботом-дактилоскопистом" и экспертом, который за год проверил бы по этой картотеке всего один след. Комплекс АДИС заменяет десятки тысяч человек.

Если же говорить о качестве проверки с такими сумасшедшими объёмами, человек тут тоже явно проигрывает. "Пропуск цели" не исключён, особенно если след, как говорят криминалисты – "тяжёлый". Да и не сможет эксперт долго выполнять такую работу – утомительную, тяжёлую и физически, и психологически. Ведь вероятность успеха при самой тщательной и ответственной проверке каждой пары "след-отпечаток" составляет всего-то какие-то стотысячные доли процента. И при этом случайный пропуск "родной" пары "след-отпечаток", единственной на миллионы "неродных" проверенных пар, вообще сводит на нет всю работу. Психологически изматывает ещё и постоянное сомнение в том, что искомая дактилокарта вообще есть в картотеке. Машина же в секунду производит сотни, тысячи таких сравнений, не устаёт, работает круглосуточно и никаких психологических проблем не имеет. Эксперту остаётся лишь просматривать за ней небольшие рекомендательные списки наиболее вероятных кандидатов на совпадение с проверяемым следом. Работа важная и ответственная, но по объёму в сотни тысяч раз меньшая, чем та, что была сделана машиной до выдачи рекомендательных списков эксперту.
О том, что будет сделано, чтобы такую работу взяли на себя "роботы",

Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских