В начало » АНТИТЕРРОР » О моделях и стратегиях контртерроризма для России


О моделях и стратегиях контртерроризма для России

Многомерное понятие террора в толковании «офисов» и «улиц» формирует у гражданского населения принятие той или иной модели контртерроризма, т.е. предупреждение террористической активности населения определенными методами и средствами. Прежде в России эту роль играл только государственный сектор.

Но в наступившую эру очередного этапа глобализации резко повысилась роль второго (частного) и третьего (неправительственного) секторов. Эти перемены отражены в новой стратегии НАТО. Там особое место отводится контртеррористическому сотрудничеству с Россией. Но вот сама Россия почему-то упорно не желает отказываться от явно ущербного антитерроризма. Рассмотрим пока гипотетические варианты стратегического контртерроризма России и стран НАТО, в частности, США, полагая, что они могут пригодиться на готовящейся встрече президентов России и США в Москве.

Война с террором, как и обычная война, в новом столетии меняет свои масштабы, методы и цели. Во-первых, такая война может вестись между или внутри государств (элит или кланов) с их рыночными экономиками и корыстными интересами на глобальных рынках. Такого противника в НАТО называют рыночным государственным терроризмом - market state terrorism. Фактически, линия водораздела внутри таких стран проходит между государственным капитализмом и свободной рыночной экономикой. Во-вторых, уже не секрет, что террористы намерены применять оружие массового поражения (ОМП), игнорируя все договоренности этого не делать между легитимными государствами. Государства-изгои и «не состоявшиеся государства» (failed states) не придерживаются международных норм и правил. В-третьих, превентивные меры в формате «мягкой силы» призваны предотвратить, а если это невозможно, то сократить катастрофические человеческие и материальные потери. К таким катаклизмам относятся геноцид, искусственно вызванные эпидемии, радиационные заражения, землетрясения, цунами и т.п.

Так, лидер ЛДПР Владимир Жириновский и его последователи в Интернете с пеной у рта доказывали, что США давно ведут «климатические войны», чтобы иссушить жаром Россию летом 2010 года, например, в ответ за «сбитый самолет» Леха Качинского весной 2010 года.

Любые из этих действий даже в Интернете вызывают страх и панику. Они уже не связаны, как в прошлые века, с захватом территорий, пленением больших масс людей и т.п. Теракты – реальные и виртуальные - подрывают веру людей в способность власти их защищать, оберегать имущество и безопасность будущих поколений. Власть борется с системным «терроризмом улиц», а НКО-НПО, бизнес и остальное общество – с «террором офисов». Какая здесь разница?

Терроризм – это усовершенствованная техника бытового и уличного насилия. Асоциальную и террористическую активность можно предвидеть и опередить хорошо отрепетированными действиями силовых структур одной или нескольких стран.

Но люди могут оказаться в состоянии постоянной угрозы, страха со стороны «террора офисов». И тогда страх насилия со стороны власти становится частью образа жизни больших масс людей.

У государства есть «священная» обязанность оберегать население от такого панического и алармистского «состояния умов». Если государство не дает полных и реальных гарантий защиты от террора извне и изнутри, то наступает очередь второго и третьего сектора создавать для социума такие гарантии. В июне 2009 года в России были законодательно «открыты шлюзы» для воссоздания третьего сектора, который до этого при президенте Владимире Путине «кошмарили» силовые структуры.

Вскоре президент Дмитрий Медведев пошел на легализацию третьего сектора в ноябре-декабре 2009 года и, особенно, в ноябре 2010 года.

Наметился сдвиг в стереотипном восприятии проблем безопасности и террористических угроз – от якобы международных «происков» к более тщательному анализу своего «домашнего терроризма». Теперь в России рассматриваются и локальные методы борьбы с «домашними» террористами невоенными средствами самого населения.

Вот лишь некоторые зарубежные модели гражданского контртерроризма. Так, есть варианты гражданского контртерроризма по-французски и по-американски. В первом случае эти варианты базируются на фразе Наполеона – «победу в войне обеспечивают три вещи – деньги, деньги и еще раз деньги». Но со времен Наполеона в США сформировалось гражданское общество со своим весьма специфическим «тотальным» долларовым контролем граждан над государственными и силовыми структурами.

В России XXI века у государства также появились значительные деньги от экспорта нефти и газа, но нет общественно значимых механизмов контроля за их распределением, в частности, в сфере безопасности. Например, во многом бесконтрольными остаются действия «силовиков» в ими же «запланированной» борьбе с терроризмом. Поэтому старые и особенно новые американские эксперименты в сфере обеспечения безопасности усилиями граждан и НКО-НПО вполне могут пригодиться для формирования русской модели контртерроризма.

Американский контртерроризм граждан прост и понятен: в США деньги решали и решают многое. А в смене методов борьбы с терроризмом именно они являются главным фактором перемен при президенте Бараке Обаме. Причем все больше ставка в «принуждении к миру» террористов переносится на невоенные и минимально рискованные мероприятия. Они менее затратные. И этому есть весьма простое объяснение – при выходе Соединенных Штатов из мирового финансового кризиса 2009-2011 годов Пентагон должен по федеральным законам выплачивать семье убитого и незастрахованного военнослужащего 100 тыс. долларов, а при страховом оформлении - 400-500 тысяч долларов. С учетом же возраста и количества детей убитого страховые выплаты достигают 1,5-1,7 млн. долларов.

Поэтому финансовый кризис в еще большей мере, чем прежде, подталкивал две последние администрации США в 2008-2010 годах к экономии на «жесткой силе». Эта «сила» стала буквально разорительной для федеральных властей США и сектора безопасности. И, главным образом, из-за финансового «эффекта бумеранга» со стороны террористов и их добровольных помощников. Ведь США обязались выплачивать компенсации за убитых военнослужащих режимов дружественных стран, противостоящих международному терроризму.

Так, например, компенсационные выплаты в Ираке рассчитываются по следующей шкале: до 2,5 тыс. долларов – за смерть, до 1,5 тыс. долларов за тяжелое ранение и от 200 долларов - за легкое ранение. В Афганистане прейскурант несколько иной: 100 тыс. афгани (примерно 2,3 тыс. долларов) за смерть, 200 тыс. афгани (примерно 467 долларов) - за тяжелое ранение и 10 тыс. афгани (примерно 236 долларов) - за легкое ранение или поврежденное (уничтоженное) имущество.

Таким образом, жизнь иракца, погибшего по вине американского солдата, стоит американским налогоплательщикам 2,5 тыс. долларов, а жизнь американского военнослужащего, убитого иракцем - в 200 раз больше.

Помимо всего прочего, страховка от терроризма становится все популярнее в самих США. Ее покупают примерно 60% компаний, владеющих коммерческой недвижимостью в крупных американских городах. И при страховом случае выплаты ложатся, главным образом, на государство.

Идея о необходимости страховать потенциальных жертв терактов появилась после 11 сентября 2001 года. В 2002 году Конгресс США принял особый закон о страховании от террористического риска (Terrorism Risk Insurance Act). Изначально закон должен был действовать три года, но его срок действия дважды продлевали и он остается в силе до 2014 года.

Закон предусматривает помощь из федерального бюджета США страхующимся организациям. Так, после теракта государство должно компенсировать 85% потерь, если ущерб превышает $100 млн. В эту сумму входят не только потери от разрушенных задний, но и компенсации пострадавшим людям (или их наследникам). Причем такое страхование - добровольное.

Подобные полисы приобретают, в среднем, около 60% компаний, владеющих коммерческой недвижимостью. Однако процент подобных страховок выше в крупных городах, которые, как полагают эксперты, имеют больше шансов стать мишенью террористов. Это, например, Вашингтон, Чикаго, Нью-Йорк и Сан-Франциско.

В итоге «финансовый каток» вынудил власти и сектор безопасности США принять к исполнению «мягкую», невоенную стратегию контртерроризма. Но перед этим аналитики частной корпорации РЭНД передали в 2009 году в администрацию президента Барака Обамы «иллюстрацию» альтернативных стратегий контртерроризма.

Не вдаваясь в детали 51-страничного документа, укажем на большой объем предварительной работы по подбору независимыми неправительственными центрами множества альтернативных предложений по данной теме. Из множества экспертных оценок и прогнозов в корпорации РЭНД выбрали очень немногие. Из них составили обобщенные предложения-иллюстрации для принятия законодателями, представителями исполнительной и юридической власти США ряда конкретных решений по стратегическому контртерроризму. Многие из них вошли в Стратегию безопасности США, подписанную президентом Бараком Обамой весной 2010 года.

Рассмотрим по существу характер этих предложений-матриц. Они изложены просто и понятно. Даже старшеклассники все поймут, поскольку в них нет бюрократической и академической «зауми», заполнившей российские аналоги.

К недостаткам американского подхода, правда, можно отнести «зацикленность» на борьбе исключительно с «джихадистами». В этом и многих других документах по безопасности экспертное сообщество США до Барака Обамы часто выделяло именно негатив в действиях американских мусульман.

Сохранение такого антимусульманского подхода к решению проблем стратегического контртерроризма у составителей данных проектов объяснялось тогда их желанием гарантированно получить государственное финансирование. Ведь решение об этом принимали политики-лоббисты. И многие из них были «профессионально озабоченны» пресловутым «исламским фактором», представляя интересы произраильских лобби в США и других странах НАТО.

Но при таком через чур пристальном «внимании» только к одному виду террористической активности – исламистскому - остаются без должного внимания десятки других видов насилия.

Разнообразное террористическое насилие ежедневно и ежечасно зарождается, помимо «исламских ареалов», в сотнях или даже тысячах «серых зонах» внутри США, а не только за их пределами. И это постоянно отмечает Администрация Барака Обамы.

Комплекс «домашних» угроз усиливает «вызовы» международного терроризма для любой страны. Но для эффективных превентивных действий все же лучше властям США отдавать себе отчет в том, что именно в «немусульманских регионов» все чаще и чаще подрываются другие, кроме произраильских, национальные интересы американцев. Именно откуда, а не из одних лишь лагерей террористов в десятке стран с «неуправляемыми территориями», те же «джихадисты» черпают помощь и поддержку для осуществления зловещих планов против американцев и их союзников.

Полный контроль за хаосом внутри «третьего измерения терроризма» не в состоянии осуществлять весь совокупный сектор безопасности стран НАТО даже вместе с Россией и странами ШОС. Но такой контроль могла бы усилить разветвленная по всему миру структура из автономно действующих систем и ассоциаций НКО-НПО. Возможно, под эгидой Совета Безопасности ООН, а точнее его Комитета по контртерроризму можно создать такую международную агентурную сеть добровольцев из НКО-НПО.

Поясним эту точку зрения на примере документа корпорации РЭНД. В нем на «выбор» Администрации Белого дома и Конгрессу США предлагались 3 стратегии контртерроризма против Аль-Кайды в рамках каждой из 4-х составных частей (компонентов):

Компонент 1. Оценка практических потребностей и возможностей Аль-Кайды для психологического воздействия на США изнутри. Рассматривались три стратегии действий террористов. Стратегия № 1 – создание агентурной сети из отдельных граждан и групп, имеющих доступ к ресурсам и коммуникациям. Стратегия №2 – безопасность местности, откуда планируется теракт, где готовятся исполнители и куда направляются необходимые средства. Стратегия №3 касается мотивации руководителей и исполнителей теракта.

Компонент 2. Общий подход к стратегии террористов (контртеррористические действия). Стратегия № 1 – заблаговременный подрыв боевого потенциала групп «джихадистов». Стратегия № 2 – изоляция группы «джихадистов» от баз расположения и снабжения. Стратегия № 3 – снижение влияния распространителей идей «джихада».

Компонент 3. Основные приоритетные средства контртерроризма. Стратегия № 1 – помощь дружественным правительствам в их контртеррористической активности на своей территории против боевых групп «джихадистов». Стратегия № 2 – помощь государствам в расширении контроля властей, инфраструктур и систем безопасности на собственной территории. Стратегия № 3 – использование «слабых мест» в теологическом обосновании насилия террористами; разрушение связей или даже захват «комиссаров джихадистов»; поощрение перебежчиков из групп боевиков.

Компонент 4. Другие возможные средства контртерроризма. Стратегия № 1 – обеспечение Соединенными Штатами оперативной поддержки союзников; захват или убийство высококвалифицированных лидеров террористов. Стратегия № 2 – изоляция стран и «неуправляемых территорий» от поступлений денег боевым группам «джихадистов», пресечение потоков новобранцев и обычных видов вооружения. Стратегия № 3 – подрыв сотрудничества между Аль-Кайдой и местными группами «джихадистов».

Даже из краткого изложения документа корпорации РЭНД видно, что властным и силовым структурам США предоставляется свободный, а не фиксированный выбор стратегии контртерроризма. Этот «метод свободного выбора» нейтрализует влияние произраильских и иных лоббистов на Белый дом и палаты Конгресса США. Вот почему в январе-феврале 2011 года обе палаты Конгресса США приняли декларацию в пользу «своих» американцах арабского происхождения.

А в начале апреля 2011 года сам генерал Петреус заклеймил «сжигателей Корана» во Флориде (это произошло еще в марте). Командование войсками НАТО в Афганистане и Ираке отмежевалось от этих экстремистов-антиисламистов.

Прежние методы составления стратегии контртерроризма предполагали «единодушное одобрение» или пресловутый бюрократический консенсус. В последние годы «четко» ставились весьма туманные общие цели, напоминавшие «одно-единственное пугало» для «ворон-террористов». То были отголоски первой холодной войны против СССР, которые потом почти полностью переносились на вторую холодную войну с Россией.

В документах тех лет ставились расплывчатые стратегические цели на 2002-2006 годы для «продвижения эффективной демократии», «разгрома глобального терроризма». Затем с 2008 года они дополнялись специфическими уточнениями по совершенствованию сил, например, специального назначения. Но все подобные «конкретные» цели могли указывать лишь общее направление действий и подготовку к ним сектора безопасности США – борьбу с «исламским терроризмом».

До начала 2010-х годов администрация Барака Обамы не выделяла в таких смутно очерченных стратегических целях приоритетные средства и меры для их достижения. Возможно, это была дань инерции двух холодных войн, возможно, свою роль играли внутриполитические расчеты президента США.

Многое и в современных стратегиях США и НАТО смотрится калькой с долгосрочных рекомендаций посла в России Джорджа Кеннана по разрушение сталинского режима. В 1947 году посол писал под псевдонимом «Х» и подробно описывал источники поведения СССР в международной и внутренней политике. Он предлагал тогда начать долгую и изнурительную стратегию борьбы в духе холодной войны [10]. Сегодня некоторые похожие средства пропаганды преподносятся в США и России уже как методы «мягкой силы». Но это, конечно же, не так.

На неэффективность долговременного планирования в духе холодной войны, но на плодотворность средств «мягкой силы» в короткие сроки указывают альтернативные стратегии контртерроризма (см. выше). Эти стратегии пока не «вошли в моду» в США. А вот во Франции и других странах НАТО они уже пользовались успехом еще в процессе принятия Новой Стратегии НАТО. Тогда при обсуждении ее проекта всемерно приветствовалась контртеррористическая инициатива как военных, так и гражданского населения при разрешении кризисных и конфликтных ситуаций в странах НАТО и за их пределами при опоре на «мягкую силу».

Пока президент США Барак Обама выдерживал в 2009-2010 годах длинные паузы при выборе контртеррористической стратегии в отношении Ирака и Афганистана, шла «перезагрузки» партнерских отношений США с Россией. И все потому, что у государственных деятелей США не было пусть и альтернативной, но четкой информации о приоритетных контртеррористических действиях Администрации Обамы в быстро меняющейся обстановке внутри и вне страны.

Аналитики корпорации РЭНД признавали свою невостребованность государственной властью. И все же настойчиво продолжали предлагать универсальные, по их мнению, новые и новые варианты стратегий контртерроризма «про запас». При их завидном упорстве окреп патриотизм США.

Ко всем вариантам в дополнение прилагались приоритетные и хорошо проверенные практикой (оперативно возможные - operationalized) средства достижения пронумерованных выше стратегических целей.

Вопрос об этих «средствах» весьма щекотлив. Например, администрация Джорджа Буша-младшего обещала поддержать Израиль в расширении еврейских поселений на оккупированных арабских землях.

А вот администрация Барака Обамы, наоборот, осудила израильскую операцию «Литой свинец» против палестинцев в декабре 2008 года. Президент Барак Обама отказался от ряда обещаний прежней администрации из-за взятого им стратегического курса на ненасилие и миролюбивые перемены в международной политике и внутриполитической жизни США.

Теперь перед президентом Обамой к началу 2010-х годов стоит выбор – либо продвигать невоенными, мирными средствами мир на Ближнем Востоке, либо «мирно» финансировать строительство поселений Израиля на палестинских землях. Но президент США сделал выбор: предложил признать Палестинское государство в 2011 году в качестве члена ООН. Тем самым он делает невозможным дальнейшее строительство поселений израильтянами. Но еврейские общины США продолжали и продолжают своими деньгами «выпускать пар» из мирных инициатив президента.

Вот почему при планировании стратегического контртерроризма президент США, как полагают аналитики РЭНД, «что-то может пообещать союзникам и партнерам, но не выполнить». При этом ими утверждается, что «имидж страны не должен автоматически ухудшаться при осложнении обстановки в регионе».

Такая позиция необязательности позволяет Госдепу США проявлять гибкость в переговорах даже с террористами, которые рассчитывают на сочувствие и поддержку населения стран не только Ближнего Востока, но и в других регионах мира.

Фактически, администрация Барака Обамы ставит население «серых зон» («неконтролируемых территорий») перед выбором: либо они с террористами, либо – с миролюбивыми странами, которые оказывают простым гражданам и бизнесу щедрую помощь и эффективную поддержку. Причем США полагаются на невоенные средства такой помощи и поддержки, например, в том же Афганистане.

Без указанных выше альтернатив прежде узаконенные военные приоритеты ограничивали бы легальные возможности США и их союзников в переговорах с террористами. Именно академически оправданное «право» на альтернативные стратегии контртерроризма позволяет властям США и сектору безопасности обходить чисто юридические препятствия при поиске компромиссов, например, с движениями «ХАМАС», «Талибан» и даже с людьми из окружения Каддафи.

Осторожная позиция США в 2011 году в вопросах смещения режима Каддафи в Ливии и лидеров других авторитарных режимов на Арабском Востоке стала следствием этой борьбы против антиисламизма в самих США.

В частности, генерал Стэнли Маккристал в октябре 2009 года публично поссорился с вице-президентом Джо Байденом, который отстаивал тактику точечных спецопераций против боевиков-талибов. Маккристал назвал этот подход «близоруким», потребовав увеличить войска в Афганистане, за что и был уволен президентом Обамой летом 2010 года.

Заметим, что между альтернативными предложениями НКО-НПО и частных фондов властям и сектору безопасности и их практической реализацией - дистанция огромного размера. Но это верный путь к совместным проектам стратегического контртерроризма. На этом пути все меньше и меньше бюрократических, псевдо академических и иных лоббистских препятствий для ненасильственных и сугубо миролюбивых инициатив второго и третьего сектора любой страны, а не только США.

Естественно, у таких инициатив НКО-НПО нет обязательств перед «специальными интересами» своих и зарубежных спецслужб. И это аксиома.

Следовательно, доводы и предложения российской системы общественной безопасности (СОБ) во многом лишены пороков конъюнктурности и коррупции, чем часто грешат наемные аналитики и даже целые информационно-аналитические центры в России.

В качестве частного, но показательного примера укажем на скандальный раздел ВЦИОМа и уход оттуда прекрасного социолога Юрия Левады, основавшего в 2003 году свой собственный аналитический «Левада-Центр». Теперь этот центр постоянно генерирует альтернативные опросы, к которым все чаще присматриваются в России и за рубежом.

Но и у российского сектора безопасности есть свои амбиции, основанные на монопольном «праве» обеспечивать национальную и общественную безопасность. «Силовики» редко уступают без сопротивления или саботажа свои корыстные позиции даже по просьбе своего и, тем более, зарубежного правительства.

Поэтому не удивительно, что у силовых ведомств мало желания делить бюджетные и внебюджетные деньги с СОБ. А вот ответственность за провалы так называемых КРО «силовики» всегда и с большой охотой перекладывают на СМИ и НКО-НПО. При этом силовые структуры «доказывают», что у граждан России преобладает-де «правовой нигилизм». Поэтому-то они и не помогают власти в кровавых антитеррористических мероприятиях.

Между тем в США, Великобритании и странах Скандинавии достигнут общественный консенсус о разделе сфер борьбы с терроризмом на низшие и высшие категории. Те редкие теракты, жертвами которых стали или могут стать десятки людей, а то и меньше, относят к психологическим угрозам терроризма низкого уровня.

Стратегические цели – предотвратить действия террористов на территории США и других стран НАТО – обеспечиваются рядом «мер и средств» высшей категории. В частности, пресекается активность террористов по набору исполнителей терактов, их обучению или подготовке.

В 2010-х годах США уже не намерены пугать и даже уничтожать «ворон-террористов» в их «гнездах», также как и отгонять их потенциальные «стаи» от территории США.

Стратегические задачи против «исламского терроризма» при президенте Бараке Обаме существенно сузились. И особенно после его выступления в Каирском университете 4 июня 2009 года.

С тех пор резко снизилось количество призывов федеральной власти к силовым структурам США уничтожать группы террористов на своей и чужой территории. Все ярче проявляется курс США на ненасилие и миролюбие в отношении Ливии, Сирии и другим странам, где происходят ненасильственные революции 2011 года.

Основное внимание американские власти стали уделять пресечению психологического давления террористов на американцев, которое могло бы стать следствием терактов «низкого уровня». Сжигание Корана – вот один из примеров истеричной реакции американских экстремистов-антиисламистов на такое давление «низкого уровня».

Главным же в стратегии контртерроризма «по Обаме» стало общенациональное предотвращение любых терактов – физических и психологических - внутри США. Таким стал его главный приоритет после мер по снижению потерь в Ираке и Афганистане и решения о выводе оттуда войск.

Расчеты экспертов показали, что просто физически США не в состоянии предупредить атаки Аль-Кайды против американцев во всем мире. Отсюда и вывод о желательности привлекать в страны с высоким уровнем антиамериканизма наемников-неамериканцев отовсюду, в том числе и из стран бывшего СССР.

Американский эксперт по Афганистану и Пакистану Артуро Муноз (Arturo Munoz) утверждает, что «большое значение имеет проведение контртеррористических мероприятий совместно с иностранными правительствами, в частности с правительствами тех мусульманских стран, где у террористов больше всего сторонников. Без сотрудничества с мусульманами терроризм, который черпает вдохновение в исламе, не будет искоренен никогда…Так что любая успешная контртеррористическая стратегия должна базироваться на тесном сотрудничестве с мусульманами, как внутри страны, так и за ее пределами». Причем администрация США, по его словам, «отодвинула военных» и «запустила беспрецедентное сотрудничество между правительствами всего мира, которое нацелено на искоренение террористического движения».

Таким образом, в 2010-х годах стратегический контртерроризм США считает приоритетным предотвращение терактов внутри США, а не за рубежом, как при администрациях Дж. Буша в 2000-х годах.

В документе корпорации РЭНД приводятся 14 методов предотвращения терактов в соответствии с той или иной альтернативной стратегией. Но там, правда, многое сосредоточено вокруг обеспечения психологической, а не физической безопасности граждан США и именно внутри страны.

Вот почему сегодня забота о физической безопасности все больше переходит в руки самих американцев, их самодеятельных организаций. При этом силовые структуры получают больше средств и возможностей для собственной модернизации без отвлечения на невоенные функции – их выполняет третий сектор и бизнес.

Здесь есть о чем подумать и российскому сектору безопасности, чьи потребности в модернизации не меньшие, если не большие.

Так, например, в 2010-х годах Россия потратит на перевооружение, в том числе и через закупку иностранных вооружений, 19 трлн. рублей. Министерство обороны РФ не исключает возможности закупок «цифровых» вооружений в США. А это означало бы отход от практики второй холодной войны между Россией и НАТО. Вслед за этим возможно и заимствование Россией американских средств и методов «гармонизации» отношений сектора безопасности с широкой общественностью и бизнесом.

О необходимости такой гармонии в самих США писали эксперты Корпорации РЭНД еще в 2003-2008 годах, скрупулезно отбирая в дискуссиях социально значимые компоненты альтернативных стратегий контртерроризма.

Научно обоснованное внимание властей к потенциалу гражданских структур в борьбе с терроризмом помогло увеличению финансирования местных полицейских и полувоенных формирований из числа добровольных контртеррористов в самих США и за их пределами.

Еще в 2005 году американские военные признали бесполезность преследования своими собственными силами международных террористов «по всем азимутам». Как неоднократно отмечали эксперты по борьбе с терроризмом, «слишком много мест и лиц, чтобы самим везде успевать». Вот тогда-то и возникла идея использовать относительно недорогие социальные сети Интернета и отдельные НКО-НПО в программах стратегического контртерроризма.

Но до последнего времени лоббисты секторов безопасности в более 40 странах-союзниках США крепко держали в руках «вентили» американской антитеррористической помощи. Третьему сектору и бизнесу тогда почти ничего не доставалось, а уровень антиамериканизма лишь повышался среди «союзного» населения.

Так, в частности, наводнение в Пакистане летом 2010 года ярко выявила эту ошибку США в отношениях с партнерами по антитеррористической коалиции. Тогда в течение многих недель пакистанские военные и полиция оказались не готовы к взаимодействию с гражданским населением и бизнесом. А ведь среди них были большие людские и материальные потери.

К моменту катастрофы и особенно после нее у американцев становилось все меньше желания самим атаковать «Аль-Кайду» и ее сторонников в Пакистане. Тогда как стремительная выборочная и минимальная помощь «Аль-Кайды» пострадавшим от наводнения привела к увеличению набора из них добровольцев и даже смертников.

В создавшейся обстановке и во имя экономии бюджетных средств последовали советы экспертов администрации Барака Обамы, вместо выплаты десятков миллиардов долларов на восстановление инфраструктуры Пакистана, использовать менее затратный метод 2001 года «избирательного убийства лидеров террористов» с помощью самолетов-беспилотников в Афганистане, Пакистане и Йемене. Этот совет используется и агентами ЦРУ в их охоте за семьей Каддафи (см. статью на сайте Чекист.ру от 1 апреля - http://www.chekist.ru/article/3583).

В США составители моделей стратегического контртерроризма исходят из того, как и чем террористы угрожают безопасности населения. А террористы, не в последнюю очередь, учитывают, кто в госаппарате берется за реализацию стратегии борьбы против них – противники или сторонники существующей власти, учитывают их сильные слабые стороны.

В итоге, как шутят аналитики США, «как враг скажет, таким и будет стратегический контртерроризм». В Великобритании уже учли этот опыт американцев и готовятся к отражению «неизвестных» террористических угроз (см. об этом другие наши статьи на сайте Чекист.ру).

Многое, что теперь нужно террористам, они спокойно могут найти в США и других странах НАТО. Но для организации и проведения своих атак у террористов должна быть «база» внутри США. Именно с нее осуществляется атака. Как ее определить, если таких баз много? И важно определить, полагают эксперты Корпорации РЭНД, приоритетность действий – что важнее для контртеррористов: а) силовой захват базы, б) срыв пропагандистской работы террористов с населением или в) постепенная дискредитация процесса набора или подбора террористами местных кадров.

В 2010-х годах все большее значение для сектора безопасности США приобретут, вероятно, оценки потенциала «третьего измерения терроризма» зарубежных стран, а также «серых зон» внутри «общего рынка» США, Канады и Мексики – или NAFTA.

И тогда, если же противник переносит акцент на набор добровольцев или пропаганду, то поиск лидеров и их убийства отходят на задний план.

Но любая власть не сможет выбирать альтернативные стратегии контртерроризма без поощрения постоянного мониторинга силами третьего и второго сектора для раскрытия замыслов и планов террористов. Лишь на такой основе возможен эффективный выбор приоритетов своей конъюнктурной политики и корректировка курса долгосрочной стратегии контртерроризма.

Для этого и нужны открытые обсуждения (даже в Интернете) альтернатив контртерроризма, взвешивая все «за» и «против». Именно открытые, а не закрытые дискуссии расширяют стратегические горизонты власти при принятии решений о финансировании «по настоящему» приоритетных мер для предотвращения терактов.

Именно по такой схеме - после 16 месяцев обсуждений с учеными, представителями третьего сектора и бизнеса - Администрация США подготовила и утвердила 27 мая 2010 года шестидесятистраничный документ - Стратегию национальной безопасности США.

Предыдущая Стратегия была опубликована администрацией Дж. Буша-младшего 20 сентября 2002 года. Тогда она являлась одной из первых и весьма скороспелых попыток сформулировать доктрину обеспечения безопасности этой мировой державы после атак 11 сентября 2001 года.

В основе новой Стратегии - цели, которые Администрация Обамы ставит перед собой, исходя из реалий сегодняшнего дня. То есть, по результатам постоянного мониторинга за угрозами национальной безопасности. Теперь такой мониторинг осуществляют не только силовые структуры США и их союзники по НАТО, но также и сами граждане. Впервые в Стратегию на правах одной из центральных угроз США попал «домашний» терроризм. С ним силовые структуры и гражданское население США намерены бороться сообща.

Аналогичную схему Президент Барак Обама предлагает и для борьбы с международным терроризмом: применять силу тогда, когда несиловые способы исчерпаны. При этом он намерен использовать симпатии народов других стран к такой «мягкой» стратегии контртерроризма. Последнее положение нашло отражение в Новой Стратегии НАТО, а также действиях этого Альянса против режима Каддафи в Ливии.

Не покажется ли такая стратегия «мягкого» контртерроризма симпатичной и для президента Дмитрия Медведева на его встрече с Бараком Обамой в Москве?

Владимир ЛУКОВ, Генеральный директор Центра контртерроризма, www.counterterrorismcenter.ru/ vlukov@dol.ru

Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских