В начало » ИСТОРИЯ » Большевистская «партийная» разведка в период существования в Приморской области буржуазных правительств (май 1921 г. – октябрь 1922 г.)


Большевистская «партийная» разведка в период существования в Приморской области буржуазных правительств (май 1921 г. – октябрь 1922 г.)

26 мая 1921 г. в результате вооруженного переворота, совершенного при поддержке японских войск, во Владивостоке к власти пришло буржуазное Временное Приамурское правительство (ВПП) во главе со С. Д. Меркуловым.

Милиционеры, бойцы конвоя командующего войсками Приморской области, активные члены большевистской партии из городов и поселков ушли в партизанские районы, пополнив регулярные части НРА и партизанские отряды. Руководители Приморского областного отдела Государственной политической охраны (ГПО) ДВР М. А.Анисимов, Л. Я. Бурлаков, Г. А. Давыдов–Катючий и ряд других сотрудников облотдела также ушли к партизанам [1].

Под руководством М. А. Анисимова в с. Анучино при штабе партизанских отрядов Приморья был организован осведомительный отдел с разведывательными и контрразведывательными функциями. Анисимов планировал учредить своих уполномоченных при штабах партизанских отрядов и резидентов в областных центрах во Владивостоке, Никольск–Уссурийске, Спасске, Сучане, Гродеково. Агентурный аппарат отдела насчитывал 19 секретных сотрудников большей частью состоявших ранее на службе в облотделе ГПО во Владивостоке [2].

В Анучино также уехал и заведующий осведомительным отделом (осведотдел) военно–технического отдела (ВТО) Приморского областного комитета РКП(б) Петр Корнильевич Евтушенко («Павлов», «Павел»). С его отъездом деятельность так называемой «партийной» разведки приостановилась [3]. Так как помощник заведующего Андрей Викторович Одинцов («Токарев», «Михаил»), являвшийся одновременно резидентом регистрационного отдела (РО) 2 Амурской армии (г. Хабаровск), еще 29 марта 1921 г. выехал в Хабаровск для личного доклада, получения инструкций и финансовых средств [4].

Перестраивая работу в новых условиях, организация большевиков ушла в подполье и образовала руководящий орган коммунистов – во Владивостоке был создан подчиненный Дальбюро ЦК РКП(б) Областной революционный комитет (Облревком) под председательством Владимира Петровича Шишкина («Володя маленький»). Перед Облревкомом была поставлена задача: организовать все партийные, профсоюзные и боевые силы для свержения меркуловской власти [5].

В соответствие с утвержденным Положением об Облревкоме в его структуре был сформирован военно–технический отдел. Руководил работой ВТО непосредственно председатель Облревкома В. П. Шишкин. В качестве основных задач перед ВТО были определены: руководство боевой работой во Владивостоке и в районе до ст. Угольной, осведомительная и разведывательная работа и др. В соответствии с поставленными задачами в ВТО были образованы подотделы: разведки, снабжения, боевых дружин, оперативный и осведомительный [6], а позже подотдел специально для работы среди каппелевцев [7].

Однако с организацией аппарата «партийной» разведки возникли серьезные трудности. 9 июня 1921 г. председатель Облревкома В. П. Шишкин сообщил в Военный совет партизанских отрядов Приморья (с. Анучино), что «Павлов» (заведующий осведотделом П. К. Евтушенко – О.Ш.) и Данилов (начальник Приморского областного отдела ГПО ДВР Владимир Васильевич Данилов–Долганов – О.Ш.) исчезли, необходимые контакты никому не оставили, а новые связи установить очень трудно и сопряжено с серьезным риском. В. П. Шишкин просил оказать помощь в организации разведки и требовал вернуть «Павлова» во Владивосток для передачи дел [8].

Вскоре в соответствие с решением Военного совета для налаживания партийного осведомительного аппарата во Владивосток был направлен бывший помощник начальника Приморского облотдела ГПО по наружному наблюдению Л. Я. Бурлаков. Он передал представителю Облревкома Р. А. Шишлянникову («Андрей») оставшуюся в городе агентурно–осведомительную сеть бывшего облотдела Госполитохраны, а затем вернулся в свой партизанский отряд в д. Фроловка [9]. Возвратился во Владивосток и «Павлов», который после встречи с «Андреем» вновь возглавил осведомительный отдел [10].

29 июня 1921 г. бывший помощник заведующего осведотделом «Михаил» был опять командирован регистротделом 2 Амурской армии во Владивосток в качестве резидента военной разведки. Предполагалось центр резидентуры перенести в Анучино, наделив «Михаила» правами уполномоченного РО 2 Амурской армии при Военсовете партизанских отрядов Приморья. Уполномоченным по Владивостоку предполагалось назначить еще одного резидента РО 2 Амурской армии во Владивостоке Христофора Интовича Салныня («Осип») [11], который до меркуловского переворота также работал в осведотделе, установив между ними надежную связь. Первоначально «Михаил» должен был заехать во Владивосток, принять от Облревкома осведотдел, снестись с Хабаровском и по получении ответа выехать в Анучино. Помимо секретных сотрудников осведотдела планировалось организовать автономную агентурную сеть в области. «Осип» должен был передавать собранные осведотделом материалы в Анучино «Михаилу», а последний – в Хабаровск, информируя одновременно партизанское командование [12].

Однако прибыв во Владивосток и связавшись с Облревкомом, «Михаил» столкнулся с неприятием руководством партийной организации планов РО 2 Амурской армии по осуществлению разведывательной деятельности. Представитель Облревкома «Андрей» заявил, что ревком не допустит передачи осведотдела и не нуждается в представителях каких–либо разведывательных структур. Руководство парторганизации придерживалось позиции создания единой «партийной» разведки, подчиненной исключительно Облревкому. Вместе с тем «Андрей» оговорился, что при условии регулярного выделения РО 2 Амурской армии финансовых средств для деятельности осведотдела, Облревком мог бы включить «Михаила» в штат осведотдела на правах помощника заведующего, но без предоставления ему возможности самостоятельной связи с регистротделом. Подобная позиция Облревкома в корне меняла планы РО 2 Амурской армии, но так как наличие резидентуры во Владивостоке было жизненно необходимым, «Михаил» 1 августа 1921 г. принял эти условия и приступил к исполнению обязанностей по указанной должности. «Михаил» получил в свое распоряжение часть агентуры осведотдела, которую он направлял в числе прочего на выполнение заданий регистротдела. Помимо этого «Михаил» без ведома Облревкома пытался связаться с Хабаровском [13].

В конце концов, в августе 1921 г. «Михаил» установил связь с Хабаровском, куда они совместно с «Осипом» доложили о сложившемся положении, а затем регулярно направляли собранные разведматериалы, а также копии двухнедельных сводок осведотдела. 11 сентября 1921 г. начальник разведывательного отдела 2 Амурской армии Борисенко О., проанализировав сложившееся положение, отстранил «Михаила» от должности резидента, оставив его уполномоченным по г. Владивостоку, и назначил резидентом «Осипа». Представлялось, что «Михаил», являясь помощником заведующего осведотделом, не сможет в полном объеме руководить деятельностью владивостокской резидентуры [14].

Небольшая, но неплохо организованная агентурную сеть осведотдела состояла из «старых» сотрудников осведотдела и бывших секретных сотрудников Приморского облотдела ГПО и охватывала главный штаб жандармерии японского экспедиционного корпуса, японскую военно–дипломатическую миссию, органы военного управления каппелевских частей, учреждения и ведомства Временного Приамурского правительства, консульский корпус во Владивостоке [15].

В число секретных сотрудников осведотдела входили Надежда Семеновна Буторина («Надя»), журналист Петр Сигизмундович Домбровский, машинистка Судебной палаты ВПП Алла Лукинична Слонова–Трубецкая («Ж»), Дмитрий Васильевич Цой («К»), Нина Андреевна Чукашева («Нина»), Мечислав Карлович Шмидт («Десятов»), сотрудник милицейско–инспекторского отдела (МИО) МВД ВПП И. Берг, служащий японской жандармерии Сергей Булановский («Лидэ»), сотрудник штаба Дальневосточной армии подполковник Константин Павлович Новиков («Орлов»), переводчик при главном штабе японских войск Трофим Степанович Юркевич («Р») и др. [16]

Задания осведотделу давались «Андреем» и «Володей маленьким» в общем плане. «Павлов» самостоятельно или совместно с «Михаилом» разрабатывали их детальное исполнение и конкретизировали перед агентурой, одно и то же задание могло даваться нескольким сотрудникам [17].

Во исполнение заданий секретные сотрудники представляли письменные и устные сообщения, иногда оригиналы и копии документов ВПП, штабов каппелевских, семеновских и японских воинских частей [18]. Так, «Лидэ» регулярно получал информацию по вопросам японской политики в регионе (о ходе Дайренской конференции, о перспективах эвакуации японских войск, мероприятиях японцев против партизан и др.). Он также имел возможность добывать материалы о деятельности меркуловского правительства. «Орлов», наезжая во Владивосток из Никольск–Уссурийска, предоставлял информацию, а иногда копии документов о дислокации и планах каппелевских частей, а также сведения из правительственных структур. «К» руководил целой группой агентов в 4–5 чел. из корейцев и добывал информацию о японском экспедиционном корпусе, иногда представлял подлинные документы и их переводы. «Десятов» собирал информацию о деятельности японской военной администрации и меркуловского правительства, однако его информация не представляла существенной ценности. «Ж» в основном пересказывала разговоры с главой японской военно–дипломатической миссии полковником Гоми и сотрудниками Межсоюзного технического комитета Смитом и Куком. «Р» получал данные о настроениях в штабе японских войск и консульском корпусе, а также переводил статьи из японских газет [19].

Кроме этого разведывательная информация собиралась путем анализа некоторых издававшихся в Приморской области, Маньчжурии и Японии газет, чем занимались Ткачев Михаил Львович и ряд других сотрудников осведотдела [20].

Встречи с агентурой осуществлялись в г. Владивостоке на конспиративных квартирах (ул. Полтавская, 13, ул. Портовая, 12 (квартира Екатерины Качегаровой), ул. Светланская, 9 (квартира М. К.Шмидта), ул. Лазаревская (квартира К. П.Новикова), ул. Нагорная, 30 (квартира Н. А.Чукашевой), гостиница «Версаль» (номер 6, где жила А. Л. Слонова–Трубецкая) и в заранее обусловленных местах города.

Собранную информацию обрабатывали «Павлов» и «Михаил». Затем она оформлялась в суточные, недельные и двухнедельные сводки, которые печатались на самом тонком китайском шелке – фанзе, папиросной бумаге машинисткой Н. С. Буториной и передавались руководству Облревкома. Помимо этого сводки рассылались в Анучино и Харбин [21].

С целью подготовки свержения меркуловского правительства еще 18 июня 1921 г. левые партии области создали так называемое межпартийное социалистическое бюро (далее – МСБ) в составе четырех человек: большевика, меньшевика, левого и сибирского эсеров. МСБ сформировало военно–технический центр (далее – ВТЦ) для разложения белой армии, призвало бойкотировать выборы в Приамурское народное собрание и бороться против меркуловского режима. Так была сделана попытка создания единого фронта левых сил для борьбы против одного из последних белогвардейских режимов в России [22]. В военно–технический центр для выяснения структуры, организации и задач деятельности Облревком 29 июня 1921 г. направил своего представителя Р.О. (И. В. Рукосуев–Ордынский – О.Ш.) [23].

27 июля 1921 г. Дальбюро ЦК РКП(б) постановило начать подготовку к восстанию с целью свержения ВПП. Активизировали боевые операции партизаны. Они взрывали мосты, прерывали связь, обстреливали казармы японцев и белогвардейцев. Почти весь июль меркуловское правительство провело в тревожном ожидании большевистского восстания. Особое внимание МСБ и большевики уделяли работе по разложению белогвардейских частей [24].

Для развертывания партийной работы во Владивосток из области были вызваны коммунисты и из них был образован городской комитет РКП(б). Весь город делился на районы, во главе каждого района был ответственный секретарь, в обязанности которого входила организация всей партийной работы в районе. Каждый район в свою очередь делился на «десятки» во главе с десятником. «Десятки» создавались и в области [25].

Существенную помощь подпольной деятельности коммунистов оказывала комсомольская организация. Для руководства ее работой была создана Областная тройка в составе Александра Васильевича Помилуйко, Сергея Пчелкина, Андрея Хрисанфовича Цапурина. Однако из–за преследований белогвардейцев она распалась и была восстановлена в июле 1921 г. в несколько обновлённом составе. Ею руководил делегат ЦК РКСМ на Дальнем Востоке Виктор Шнейдер («Лео», «Виктор Большой»), а в состав входили А. В. Помилуйко и А. Х. Цапурин. Шнейдер давал задания комсомольцам через руководителей подпольных «десяток» (которые затем для усиления конспирации и оперативности в работе были трансформированы в «тройки»), он же осуществлял связь Облтройки с Облревкомом. Комсомольцы охраняли собрания рабочих, передавали партизанам денежные средства, одежду, медикаменты, продукты. Кроме того комсомольцы собирали информацию о дислокации и вооружении белогвардейских войск, изучали моральное состояние личного состава частей [26].

Так, подпольная группа в количестве 15–20 человек под руководством Леонида Владимировича Шелепина («Студент») выполняла разведывательные задания резидента «Осипа». Одну из студенток (Н. Луценко) удалось устроить машинисткой в штаб Владивостокской крепости (штаб каппелевсого корпуса), а другая (Д. Зенович) – работала среди морских офицеров и гардемаринов. Членами группы добывались копирки с оттисками оперативных документов штаба, иногда копии документов и иная значимая развединформация [27].

В первые дни после меркуловского переворота связь с Читой была временно нарушена, но уже в начале июня Облревком извещал Дальбюро ЦК РКП(б): «Наш агент, работающий в японштабе сообщает, что японкомандование ищет предлога для ввода своих войск в Хабаровск, и поэтому предупреждает, что нужно быть осторожными в обращении с японмиссией, находящейся в Хабаровске...». Миссия регулярно получала из Владивостока посылки с продуктами, газетами и другими материалами. Эти грузы проходили через перевалочный пункт в Дальнереченске.

Вскоре после сообщения Облревкома в Хабаровск в адрес миссии была направлена необычная посылка – казачья шашка в потертых ножнах. Как удалось установить, шашка служила сигналом к боевым действиям японцев, и поэтому до адресата не дошла. Японцы же, опасаясь перехвата, не решились воспользоваться обычными средствами связи и поэтому вынуждены были ехать во Владивосток за инструкциями, а время работало против интервентов [28].

6 июля 1921 г. Приморский облревком направил в Анучино некоторые, добытые осведотделом документы японского штаба, и предложения о совершенствовании разведдеятельности. Предлагалось организовать работу осведотдела в масштабах всей области для того чтобы информировать не только Владивосток и Анучино, но и Читу. Однако, констатировалось, что без значительных средств это сделать невозможно, поэтому предлагалось изыскать дополнительное финансирование [29].

Когда Дальбюро ЦК РКП(б) и правительству ДВР потребовалось выяснить позицию японцев на предстоящих в августе совместных переговорах в Дайрене эти сведения были получены осведотделом. 8 июля председатель Облревкома В. П. Шишкин сообщил: «Из имеющихся у нас документов, полученных из японских штабов, видно, что японцы считают правительство ДВР коммунистическим, а поэтому нежелательным для них, но все же намерены вести с ним переговоры, поддерживая одновременно антикоммунистические группировки. Если переговоры будут для них неблагоприятны, то они выдадут Приамурскому правительству оружие и дадут большую поддержку антикоммунистическим силам... Сообщите интересующие вас сведения, и мы будем их добывать...».

В начале августа 1921 г. Приморский облревком докладывал в Дальбюро, что под руководством «Павлова» осведомительный отдел и разведка организованы хорошо. Имелась широкая сеть агентуры, регулярно проводились выемки японских документов и их фотографирование. Было получено более 50 документов, однако были трудности с их переводом. Вместе с тем отмечалось, что разведка пока не достаточно эффективна и для повышения качества добываемой информации планировалось организовать партийно–рабочую разведку, т.е. предполагалось всех членов Коммунистической партии и сочувствующих ей лиц нацелить на сбор разведывательных сведений [30]. 17 августа 1921 г. В. П. Шишкин сообщал, что «осведотдел имел агентов в русских правящих и военных сферах и в японских штабах. Кроме этого были созданы условия для инспирирования необходимых сведений» [31].

В рамках подготовки антимеркуловского переворота ВТЦ МСБ, в состав которого к тому времени входили большевики В. П. Шишкин, Н. К. Ильюхов, И. В. Рукосуев–Ордынский, В. В. Иванов, П. Г. Пынько и др., развернул агентурную сеть в японских и белогвардейских штабах, добывал и фотографировал документы. Несмотря на все сложности, к осени 1921 г. в каппелевских частях были созданы подпольные ячейки [32].

Осенью стала вырисовываться возможность двух параллельных антимеркуловских заговоров: большевистского (в рамках МСБ) и эсеровского, причем и большевики, и эсеры не прочь были использовать возможности друг друга и сотрудничать в деле переворота. Дальбюро командировало в Приморье несколько работников, но настороженно отнеслось к работе большевиков Приморья в сотрудничестве с эсерами. Нелегально работавший во Владивостоке уполномоченный правительства ДВР Р. Л. Цейтлин получил инструкции придерживаться позиции, что компромисс с белогвардейцами и переход их на сторону ДВР возможен, но с условием роспуска всех воинских частей.

Тем не менее, среди большевиков Приморья зрела уверенность в успехе будущего восстания. Военный Совет Народно–революционной армии отдал приказ командующему войсками НРА и партизанскими отрядами Приморской области А. П. Лепехину ускорить подготовку переворота во Владивостоке. С конца августа были приостановлены боевые операции партизан, 27 сентября 1921 г. нелегальная Владивостокская общегородская партконференция РКП(б) приняла решение о практической подготовке антимеркуловского переворота [33].

Подготовительные мероприятия требовали существенных финансовых затрат, однако на все денег не хватало. Поэтому в сентябре 1921 г. из–за хронического недофинансирования агентурный аппарат осведотдела был сокращен до 2 сотрудников. В числе прочих был уволен и «Осип». В связи с расконспирацией «Павлова» заведующим осведотделом был назначен «Михаил» [34]. «Павлов» остался его помощником. «Михаил» составлял двухнедельные информационные доклады для Облревкома, копии которых регулярно через резидента РО 2 Амурской армии «Осипа» направлял в Хабаровск.

В это же время Разведывательное управление при Военном совете Народно–революционной армии (РУ ВС НРА) приняло владивостокскую резидентуру от РО 2 Амурской армии в свое ведение. Курсирующий агент № 459 доставил во Владивосток приказ начальника 2 отдела РУ ВС НРА С. С. Заславского от 23 сентября 1921 г. о назначении владивостокским резидентом РУ ВС НРА «Михаила». Приказ также предписывал обсудить с Облревкомом вопрос централизации разведывательной деятельности в Приморском партизанском районе в рамках одной резидентуры с центром во Владивостоке, завербовать не более пяти осведомителей из числа занимающих «солидное» служебное и общественное положение лиц, а также обеспечить регулярную и надежную связь с Читой через временный передаточный пункт РУ ВС НРА в Хабаровске.

Получив указанный приказ «Михаил» и «Осип» решили временно до получения разъяснений из Читы и Хабаровска образовать руководящую коллегию владивостокской резидентуры в составе «Михаила», как представителя Читы, «Осипа», как представителя Хабаровска и курсирующего агента № 459 [35].

По результатам проработки приказа РУ ВС НРА резидентура доложила в разведывательный отдел штаба Приамурского военного округа (г. Хабаровск) [36], что не целесообразно выделять осведотдел из состава Облревкома. После переговоров с партийным руководством было решено делить расходы на содержание осведотдела пополам. Кроме того руководящая коллегия отмечала, что в связи с сокращением сметы осведотдела агентурная сеть сокращена, в том числе распущена группа корейцев, через которых можно было получать ценные сведения о планах японского командования. Подчеркивалось, что при наличии финансирования «Михаил» смог бы восстановить связь с бывшими агентами как в Приморской области, так и за границей. Предлагалось также создать бюро переводов, с позиций которого можно было вести работу более эффективно, а также легально получать актуальную информацию от представителей прессы и телеграфных агентств [37].

В октябре 1921 г. Военсовет партизанских отрядов Приморья вновь направил во Владивосток в распоряжение Приморского облревкома Л. Я.Бурлакова, который должен был активизировать деятельность «партийной» разведки. Бурлаков восстановил некоторые старые связи. Встречался он и с бывшим начальником Приморского облотдела ГПО В. В. Даниловым–Долгановым, который все еще находился в городе, но последний не принял предложение Бурлакова [38].

Власти Дальневосточной республики рассчитывали, что на Дайренской конференции, которая начала свою работу 26 августа 1921 г., Япония пойдет на подписание договора о выводе своих войск с российского Дальнего Востока. Серьезным аргументом большевиков должно было стать восстание в Приморье. Р. Л. Цейтлин встречался с представителями партий, входивших в межпартийную коалицию. Большевики считали, что их поддерживает треть Ижевского полка, а четверть всех каппелевцев сочувствует идее переворота. Подпольные ячейки установили связь с партизанами, отправляли им оружие и медикаменты. Партизаны принимали также перебежчиков из белой армии.

Однако контрразведка Временного Приамурского правительства с помощью японских спецслужб раскрыла заговор. Да и сами подпольщики проявляли в ряде случаев непростительную беспечность. Белогвардейская контрразведка внедрила в ряд государственных учреждений ДВР в Хабаровске своего агента Нину Антонову (она же Виноградская, она же Бутенко). Агент сумела завоевать доверие, и ей поручили осуществлять связь из Хабаровска с коммунистическим подпольем во Владивостоке. Так были провалены ряд подпольных партийных и комсомольских организаций. Другой провокатор Черненко была шифровальщицей и выдала подпольщиков–комсомольцев [39].

10 октября 1921 г. во Владивостоке начались массовые аресты. 15 октября на квартире доктора Моисеева «неизвестными» в военной форме был убит скрывавшийся там Р. Л. Цейтлин. 19 октября был арестован руководитель Приморской комсомольской облтройки В. Шнейдер. В результате провала в тюрьму попали более 200 подпольщиков, в т.ч. 120 офицеров - членов подпольных ячеек в каппелевских частях. Была разгромлена и Никольск–Уссурийская подпольная большевистская организация. Арестованные члены ВТО Облревкома И. В. Рукосуев–Ордынский, П. Г. Пынько, И. Портных, В. Пашков, В. В. Иванов. 20 октября были убиты, их изуродованные тела утопили в мешках в бухте Улисс. Через день мешки были найдены местными жителями и опознаны родными. Под предлогом сожжения умерших от чумы во Владивостокском крематории были сожжены живыми 5 известных руководителей профсоюзов [40].

Серьезные потери понес и осведомительный отдел ВТО Облревкома. Так, начальником разведпункта при особоуполномоченном ВПП по Спасскому и Хабаровскому районам штабс–капитаном Поповым была командирована во Владивосток для раскрытия коммунистической организации агент учительница Анна Ивановна Иваненко. Она вошла в организацию и в течение 12 дней выявила несколько конспиративных квартир, в том числе квартиру сотрудницы осведотдела Н. С. Буториной [41].

В последующем были арестованы руководители и ряд сотрудников отдела П. К. Евтушенко и А. В. Одинцов, Н. С. Буторина, П. С. Думбровский, Н. А. Чукашева, М. К. Шмидт, Т. С. Юркевич, А. Л. Слонова–Трубецкая и К. П. Новиков. Дознание по этому делу 17 октября – 22 ноября 1921 г. велось информационным отделением МИО МВД ВПП [42].

В ходе проведенных у подпольщиков обысков были обнаружены материалы о вооружении войск ВПП; перевозках правительственных и японских войск; командном составе воинских частей и штабов; личном составе секретных учреждений ВПП; внешней и внутренней политике ВПП; планах эвакуации японских войск; взаимоотношениях ВПП с каппелевцами; финансовом положении ВПП; Дайренской конференции [43].

Были потеряны все ценные агенты осведотдела, оставшиеся – скомпрометированы и не могли работать [44]. Таким образом остатки организации РКП(б) остались без осведомительного аппарата и соответственно разведывательной информации. Прервалась также связь с Читой и Хабаровском владивостокской резидентуры РУ ВС НРА.

В связи с указанными событиями 28 ноября 1921 г. РУ ВС НРА направил в Хабаровск для передачи «Осипу» во Владивосток письмо, в котором информировал последнего о временном назначении его владивостокским резидентом. Сообщалось также о выделении финансовых средств на восстановление деятельности осведотдела. «Осипу» предлагалось организовать работу совместно с осведотделом и под контролем Облревкома, для чего сообщался пароль к направлявшемуся из Читы в Приморье представителю Дальбюро ЦК РКП(б) Константину Федоровичу Пшеницыну.

Предписывалось кроме того возобновить связь с корейской группой, организовать и использовать группу переводчиков – «восточников» [45]. Создать агентурную сеть в области из местных жителей. Подготовить проект участия в торговых предприятиях, которые могли бы служить прикрытием для разведдеятельности, обеспечить надежную связь с Читой и стать источником финансирования. Собранные материалы предлагалось посылать еженедельно, срочные донесения – телеграфом временно через Хабаровск [46].

Осенью 1921 г. с помощью японских войск белогвардейцам удалось загнать партизанские отряды далеко в тайгу. В этих условиях командующий частями НРА и партизанскими отрядами в Приморье А. П. Лепёхин растерялся. Адъютант Лепёхина стал предателем и перешёл работать в контрразведку под руководством полковника Михайлова. И тем не менее белоповстанцы не получили серьезной поддержки населения. Добровольческий набор провалился.

30 ноября 1921 г. белоповстанческие части были выпущены японцами из так называемой «нейтральной зоны», которая разделяла территории, контролировавшиеся ДВР и японскими войсками в Приморье, и начали наступление на Хабаровск. И хотя японские войска в этом походе не участвовали, роль Токио в его инициировании была очевидной [47].

В условиях развернувшихся военных действий перед Приморской парторганизацией остро встала задача получения разведывательной информации о планах и намерениях меркуловского правительства и японского командования. Однако восстановление осведомительского аппарата, начатое практически сразу после арестов его руководителей и сотрудников, по причине недостатка финансовых и технических средств шло медленно. В условиях активной деятельности контрразведок ВПП и нерегулярного финансирования деятельность немногих агентов, которых удалось приобрести, была мало эффективной. Не было сотрудников, которых можно было направить в область для организации разведывательных звеньев [48].

22 ноября 1921 г. по решению Дальбюро из Читы в Приморье было направлено специально созданное партийное бюро в составе К. Ф. Пшеницына («Костя») и П. Д. Никитенко («Павел»), имевших большой опыт партийно–политической, военной и разведывательной работы в нелегальных условиях. В соответствие с утвержденным Дальбюро «Положением о партбюро в Приморской области» оно должно было руководить всей политической, партийной и военной работой в Приморской области. В случае утраты связи с центром партбюро становилось полновластным и единственным руководителем в политической, гражданской и военной областях.

Проезжая через Хабаровск, заместителем главнокомандующего НРА С. М. Серышевым с санкции Дальбюро ЦК РКП(б) партийному бюро Приморской области были присвоены полномочия Военного совета партизанских отрядов Приморья с включением в совет А. К. Флегонтова на правах командующего партизанскими отрядами [49].

Прибыв в Сучан, партбюро заслушало доклад Облревкома и приняло на себя его полномочия [50]. Усилиями владивостокских коммунистов и прибывших специалистов осведотдел восстановил свою деятельность, его агентурный аппарат был существенно расширен. Во Владивостоке, Никольск–Уссурийске, Спасске, Раздольном, Сучане, Ольге и Анучино были созданы осведомительные пункты [51].

Из–за просчётов командования НРА белогвардейцам поначалу сопутствовал успех, и 22 декабря 1921 г. они без боя взяли Хабаровск, продвинулись на запад до ст. Ин, но были отброшены и стали укрепляться в районе Волочаевки.

Тем временем белогвардейская контрразведка в Приморье продолжала расследовать дело о коммунистическом подполье. В декабре 1921 г. перед нелегальным выездом в Читу был арестован ответственный работник областной организации РКП(б) Я. И. Дерелло (Н. И. Дорелло). У него при обыске был найден револьвер и паспорт на имя Б. П. Орского. Под пытками Дорелло выдал 21 чел., в т.ч. руководителя одной из десяток Толпегина, а последний – ещё двоих руководителей. Контрразведка захватила на квартире у известной общественной деятельницы M. B. Сибирцевой партийный архив и кассу в 25 тыс. иен. Были арестованы почти все члены Владивостокского горкома РКП(б), многие члены Облревкома, Исполнительного бюро Совета профсоюзов. МСБ перестало функционировать. Было начато официальное дознание по делу коммунистической организации, и для суда над большевиками создано Особое совещание при МВД ВПП [52].

Оставшиеся на свободе большевики оказались в тяжёлом положении. Как сообщал 25 декабря 1921 г. из Харбина связной Дальбюро ЦК РКП(б) и уполномоченный Облревкома на КВЖД В. М. Элеш, работавший под прикрытием должности торгового агента Сибдальвнешторга, у партийной организации не было денег, оружия, боеприпасов, взрывчатки. Всю осень и зиму 1921 – 1922 гг. он пытался различными способами раздобыть средства и помочь подпольщикам и их семьям.

В это время во Владивосток прибыл член партбюро П. Д. Никитенко, одновременно с ним из области прибыло два работника для замены расконспирированных. В области располагался другой член партбюро К. Ф. Пшеницын. Они координировали свою деятельность [53].

10 – 12 февраля 1922 г. белоповстанцы были разгромлены у Волочаевки и, не сумев удержаться на Бикино–Васильевских высотах, отступили в Приморье под защиту японцев.

В это время Приморье не имело регулярной связи с находившимся в Чите Дальбюро ЦК РКП(б). Поэтому 10 февраля 1922 г. секретариат Дальбюро постановил: ввиду полной изолированности приморских партийных сил передать временно общее руководство гражданскими и военными организациями области партбюро в составе П. Д. Никитенко, К. Ф. Пшеницына (председатель) и И. В. Слинкина.

Принятыми мерами в феврале 1922 г. владивостокская резидентура восстановила связь с РУ ВС НРА ДВР в Чите через резидентуру Разведупра в Харбине [54]. В одном из первых докладов резидент «Осип» информировал Разведупр о тяжелом положении Приморской партийной организации. РУ ВС НРА направил выдержку из этого доклада в Дальбюро. В ней сообщалось, что из старого состава Облревкома в городе почти никого не осталось, связь с Дальбюро прервалась. Арест части партийных работников, отход от активной партработы других, эвакуация в партизанские районы третьих, провал передаточного пункта Разведупра и отсутствие средств заставили Облревком сократить работу осведотдела до минимума, распустить платных сотрудников, и ликвидировать осведотдел как специальный аппарат.

По мнению представителя Облревкома воссоздать осведотдел можно было только после восстановления нормального функционирования Облревкома, но для этого не было, ни средств, ни партийных работников. Но даже при наличии средств нельзя было использовать всех «старых» работников, так как среди них был провокатор. Таким образом требовалось перестроить весь партийный аппарат, что предполагало значительные материальные и временные затраты. Для личного доклада Дальбюро в Читу был направлен представитель Облревкома [55].

В ответ на этот доклад «Осипа» РУ ВС НРА информировал владивостокскую резидентуру о том, что осведотдел вскоре будет сорганизован снова, для чего выделены финансовые средства. Предлагалось восстановить с ним связь и вести работу согласованно по заданиям Разведупра, а также привлечь к работе известную группу «восточников» [56].

Однако вскоре связь с владивостокской резидентурой вновь прервалась. В конце февраля 1922 г. в Харбине был убит секретный сотрудник РУ ВС НРА № 15. В квартире, где он проживал, полицией были обнаружены директивные письма и задания Разведупра, переписка с кличками резидентов и условными наименованиями резидентур и пунктов. Эта информация была опубликована рядом белоэмигрантских газет. В связи с этим произошел провал явочной квартиры во Владивостоке. Разведупру пришлось в спешном порядке принимать неотложные меры по локализации негативных последствий для разведдеятельности [57].

Владивостокскому резиденту и в этот раз удалось восстановить связь с Разведупром. Добывая материалы о политическом положении меркуловского правительства, вооружении и дислокации его войск, их снабжении, настроениях во Владивостоке, резидент однако не смог обеспечить их своевременную передачу в Разведупр. Преодолевая ежедневно возникавшие трудности, «Осип» подорвал свое здоровье, у него обострился туберкулез [58]. Ключевую роль в организации разведывательной деятельности в Приморской области стал играть заведующий осведотделом Л. Я. Бурлаков («Леонид», «Аркадий»).

В феврале 1922 г. Бурлаков установил связь с разведкой 13 японской дивизии, куда передавались поддельные секретные документы, которые должны были спровоцировать конфликт японцев с капелевцвцами и таким образом способствовать разложению некоторых каппелевских частей. Так как эта работа требовала большой энергии и глубоких знаний, то с санкции партбюро было решено для ее организации вызвать из Харбина В. В. Данилова–Долганова, но он вновь отказался [59].

В сборе разведывательных сведений участвовала и супруга Л. Я. Бурлакова, которая работала на телефонной станции во Владивостоке и прослушивала телефонные разговоры, а также выполняла роль связной с Харбином [60].

В отдельные районные центры Приморской области были направлены уполномоченные осведотдела. Так, уполномоченным по раздольнинскому гарнизону каппелевских войск и уезду с февраля по ноябрь 1922 г. был Г. А. Давыдов–Катючий [61].

В апреле 1922 г. Разведупр в ответ на полученный доклад информировал владивостокского резидента, что в связи с финансированием деятельности осведотдела за счет сметы Разведупра осведотдел должен отчитываться по всем вопросам своей деятельности перед резидентом. Резиденту предлагалось согласовывать свою разведработу с членом партбюро «Павлом» (П. Д. Никитенко – О.Ш.), а также разграничить сферы деятельности двух аппаратов, чтобы избежать параллелизма и излишней траты средств [62].

Вскоре «Осип» доложил в Разведупр, что связь с осведотделом налажена [63]. За счет финансовых средств РУ осведотдел расширил разведывательную деятельность. Были завербованы агенты в ряде учреждений меркуловского правительства, подобраны и направлены в область для восстановления старых и новых связей сотрудники. Осведотдел, ведя работу в контакте с резидентурой, ставил своей ближайшей задачей повысить эффективность работы в Приморской области путем насаждения агентуры в отдельных пунктах, игравших существенную роль в жизни Приморского правительства, а также посредством установления тесного контакта с работавшими в различных районах области уполномоченными Правительства ДВР.

В конце апреля 1922 г. К. Ф. Пшеницын подписал циркуляр большевикам Владивостока о задачах в борьбе с меркуловским правительством. К письму прилагались добытые «партийной» разведкой секретные японские документы. Пшеницын рекомендовал широко использовать их в антиинтервеционистской и антимеркуловской пропаганде [64].

В июне 1922 г. здоровье «Осипа» значительно ухудшилось и он, передав руководство резидентурой заведующему осведотделом, убыл в Читу. К этому времени агентурная сеть резидентуры состояла из 19 агентов, из которых 10 чел. были сотрудниками резидентуры, 9 – сотрудниками осведотдела. Разведупр рассчитывал на то, что передача руководства всей резидентурой заведующему осведотделом существенно повысит качество добывавшейся разведывательной информации [65].

В осведомительном отделе в это время работали: «Анатолий», И. Берг, «Краевский», «Капнист», «Баранов», «Ястреб», «13», «Соловьев», «Л.», «К.», «К.К.», «М.», «Федя», «Вячеслав» и машинистка «Л.» [66]. Однако, это количество сотрудников не давало возможность получать сведения в необходимом объеме, поэтому требовалось дополнительно приобрести агентов во всех основных учреждениях ВПП, военных штабах правительственных войск, штабах частей японского экспедиционного корпуса, японской жандармерии, иностранных консульствах, основных районных пунктах Приморской области [67].

Для удовлетворения возросших потребностей в разведывательной информации предлагалось трансформировать осведотдел в политико–информационное бюро в составе заведующего, его помощника, канцелярии (шифровальщик, машинист), Владивостокского, Никольск–Уссурийского, Сучанского пунктов и сети секретных сотрудников в Гродеково, Полтавке, Спасске, Сергеевке и Шкотово [68].

Летом 1922 г. в Приморье разразился политический кризис. 23 июля во Владивостоке открылся Земский собор. 8 августа генерал–лейтенант М. К. Дитерихс по решению собора принял Верховную власть над Приамурским государственным образованием, которое впредь стало именоваться Приамурским Земским краем. Дитерихс и армия, получившая название «Земская рать», заявили о восстановлении монархии в России и попытались реализовать свою программу. Белый террор достиг апогея [69].

На совещании командования Восточного фронта НРА в Хабаровске было принято постановление, в котором на большевиков Владивостока и войсковую разведку возлагались задачи по организации диверсий на железной дороге в тылу противника. Из Хабаровска в Приморье в середине июля 1922 г. прибыл коммунист–железнодорожник Лунев, начальник диверсионно–подрывной команды. Вместе с ним различными путями на железную дорогу просочились и с помощью местных коммунистов легализовались десятки специалистов своего дела. Повсюду, начиная от станции Евгеньевка и до Владивостока, удалось внедрить надежных людей, готовых по сигналу в короткий срок парализовать основной путь сообщения белогвардейцев [70].

«Партийная» разведка, функционировавшая во взаимодействии с владивостокской резидентурой Разведупра, к этому времени набрала силу. Агентурная сеть владивостокской резидентуры насчитывала 13 сотрудников, трое из которых одновременно состояли сотрудниками осведотдела. Кроме этого еще шесть сотрудников осведотдела время от времени выполняли задания резидентуры, не являясь ее штатными сотрудниками.

В июле 1922 г. резидентурой была получена подробная информация о политическом положении в Приморье, дислокации каппелевских, семеновских и японских частей, а также копии приказов штаба командующего флотилией от 23 июня 1922 г. с объявлением именного численного состава всех судов, частей и учреждений Сибирской флотилии, и некоторых других секретных документов [71].

Приморское областное бюро РКП(б) [72] в августе 1922 г. вновь создало подпольные ячейки в белогвардейских частях и правительственных учреждениях. Этой работой руководил спецотдел во главе которого стоял Шилов, ему помогали Набатчиков и Бакша. Для помощи им из ДВР прибыл ответственный работник Шкивский. В штабе 3 каппелевского корпуса по заданию большевиков работал поручик Янчевский, который через каппелевцев собирал информацию о японских частях. Подпольщики Владивостока организовали переправку офицеров, не желающих служить в белой армии, в партизанские отряды.

В условиях предстоящего завершения военных действий Военсовет НРА начал в августе 1922 г. перевод частей и штабов НРА на штаты мирного времени, что предполагало также сокращение финансирования. К 1 сентября 1922 г. во владивостокской резидентуре осталось 10 сотрудников: резидент, он же заведующий осведотделом; осведомитель в штабе семеновских войск; осведомитель в штабе Владивостокской крепости; осведомитель в информационном отделении уголовного розыска во Владивостоке; осведомитель из окружения штаба семеновских войск; осведомитель в штабе 3 каппелевского корпуса; осведомитель во владивостокской милиции; осведомитель в штабе 9 японской дивизии; два курьера для связи между владивостокской резидентурой и харбинской, посредством которой осуществляется связь с РУ ВС НРА в Чите. Помимо указанных осведомителей, сбором разведывательной информации занимались секретные сотрудники осведотдела.

В августе 1922 г. резидентурой был получен обширный хорошо детализированный информационный материал, дававший довольно полное представление о политическом и военном положении в Приморье, составе, дислокации и передвижении частей Земской рати и военных грузов [73].

В конце июля – начале августа осведотдел добыл первые сведения о том, что Дитерихс планирует начать новое наступление. В информации из Владивостока в Анучино, где находилось командование партизанскими отрядами, сообщалось: «Военный контроль корпуса закончил схему органов разведки при воинских частях, штабах... Общий состав агентов будет насчитывать 200 человек. Центр работы по обнаружению и ликвидации ком-мунистических организаций остается во Владивостоке, военно-оперативная часть переводится в Спасск. Председатель монархической организации генерал Исков получил деньги для пропаганды, он подбирает работников для деятельности на территории, очищенной при будущем наступлении белых».

В последующем были установлены все принципиальные стратегические и оперативно–тактические положения плана наступления Земской рати. «Первый удар, – говорилось в донесении осведотдела от 18 августа, – будет нанесен НРА через партизанские отряды, стоящие на флангах частей НРА. На железной дороге будет сосредоточено до трех тысяч пехоты и кавалерии, с задачей удержать противника. Широкое контрнаступление белых предполагается провести левым флангом с опорных пунктов по линии ж.д. Никольск – Гродеково – Жариково. При занятии Бикина наступление будет временно прекращено для укрепления тыла и концентрации сил» [75].

14 сентября 1922 г. в докладе о работе ВТО, написанном «Адольфом» говорилось, что работа осведомительного подотдела стала усиливаться с активизацией деятельности белогвардейского командования. Подотделом был направлен в Никольск–Уссурийский «Краевский» для организации осведомительного отделения. Намечалось также создать осведомительные отделения в Посьете и Спасске. Отмечалось, однако, что в Спасске пока ничего сделать не удалось, так как финансовые средства, отпускавшиеся владивостокской резидентуре Разведупра, были сокращены вдвое [76].

Во второй половине сентября стало очевидным, что наступление белых выдыхается, «ратники» начали бросать боевые позиции. В эти дни «Адольф» передавал из Владивостока: «В связи с тем, что белые будут использовать для эвакуации суда, ставим себе целью ни перед чем не останавливаться вплоть до потопления или больших разрушений судов, чтобы не выпустить их из Владивостока. На пароходе «Охотск», подготовленном для отправки с десантом на Камчатку, взорвана машина...» [77]. Регулярно добывались сведения о составе и дислокации частей Земской рати, их передвижениях, перевозке вооружений и грузов [78].

Белогвардейцы во Владивостоке, предчувствуя скорое поражение, попытались расправиться с политзаключенными, содержавшимися в тюрьме. Тюремная охрана была заменена морскими стрелками. Большевики Владивостока во главе с Н. И. Горихиным и работники осведотдела разработали план спасения узников. 23 октября Горихин явился в тюрьму и, используя мандат уполномоченного правительства ДВР, потребовал от её начальника освобождения политзаключённых. В случае расправы с политзаключенными большевики пригрозили выдать администрацию тюрьмы родственникам погибших. В результате переговоров были освобождены 156 человек. На Русском острове политзаключенные, бежавшие из концлагеря и добывшие оружие, взяли под охрану некоторые объекты. Под руководством владивостокского резидента разведотдела Штаба НРА и Флота и заведующего осведотделом Л. Я. Бурлакова удалось воспрепятствовать вывозу за границу библиотеки бывшей императорской Академии Генерального штаба, а также захватить во Владивостоке секретный архив Временного Приамурского правительства [79].

6 – 9 октября 1922 г. под Спасском силами НРА были разгромлены последние боеспособные белогвардейские части. Перед эвакуацией из Владивостока белогвардейцы и интервенты стали вывозить ценное имущество, а что было невозможно вывезти – уничтожать.

С 19 октября коммунисты Владивостока организовали всеобщую политическую забастовку с требованием ухода интервентов и прекращения грабежей. Рабочие дружины вышли на защиту предприятий, складов и порта. Центральный стачечный комитет и горком РКП(б) просили помощи у правительства ДВР. Офицеры и чиновники Земского правительства, решившие остаться на Родине, с помощью подпольщиков спасли от разграбления и уничтожения огромные пороховые склады на Русском острове, имущество Спасской авиашколы, подвижной состав Уссурийской железной дороги и др. [80]

В октябре 1922 г. восемь осведомителей владивостокской резидентуры, находившиеся на территории Приморья, после занятия его войсками НРА были переданы в распоряжение начальника сформированного Приморского губернского отдела ГПО. Один секретный сотрудник эвакуировался вместе с белогвардейскими частями в Посьет с целью освещения этого района. Еще один секретный сотрудник по национальности японец был направлен в Японию. Кроме того были завербованы два осведомителя из консульских кругов [81].

25 октября части НРА торжественно вошли в город. 14 ноября 1922 г. Дальневосточная республика решением ее Народного собрания прекратила свое существование, и Дальний Восток воссоединился с Советской Россией.

Подводя итог вышеизложенному, представляется возможным констатировать, что в период существования в Приморской области буржуазных правительств Дальневосточное бюро ЦК РКП(б) и приморская областная организация РКП(б) придавали существенное значение сбору разнообразной разведывательной информации об интервентах и белогвардейцах и с этой целью в структуре приморского областного руководящего органа партии большевиков было сформировано разведывательное подразделение, которое создавало на местах структурные звенья. Организация и деятельность «партийной» разведки были обусловлены нехваткой финансовых средств и квалифицированных специалистов, а также задачей сбора любой информации о планах и намерениях штабов частей японского экспедиционного корпуса, иностранных консульств, штабов белогвардейских частей и буржуазных правительств в Приморье. «Партийная» разведка, действуя в тесном взаимодействии с органами военной разведки НРА ДВР, внесла существенный вклад в борьбу большевиков за освобождение Дальнего Востока от белогвардейских и интервентских войск.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. См.: Донской В. К. Становление органов госбезопасности в Приморье в первой четверти ХХ в. // Органы государственной безопасности Приморья. Взгляд в прошлое во имя будущего. Материалы научно–теоретической конференции. Владивосток, 3–4 февраля 2003 г. Владивосток, 2003. Л. 52.

2. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (далее – ЦА МО РФ). Ф. 23. Оп. 17756. Д. 1. Л. 78, 78об.; Архив УФСБ России по Омской области. Д. АС–754. Л. 78, 79.

3. Архив УФСБ России по Омской области. Д. П–22748. Л. 23, 24.

4. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 32а.

5. См.: Беликова Л. И. Коммунисты Приморья в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке. Приморская организация РКП(б) в 1917–1922 гг. Хабаровск, 1967. Л. 230.

6. Часто в документах исследуемого периода осведомительный подотдел именовался как осведомительный отдел или осведотдел.

7. Государственный архив Приморского края (далее – ГАПК). Ф. 1. Оп. 2. Д. 104. Л. 2об.; Российский государственный архив социально–политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 372. Оп. 1. Д. 50. Л. 113; Д. 103. Л. 16.

8. ГАПК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 107. Л. 22, 25.

9. Архив УФСБ России по Республике Татарстан. Д. 2–12061. Т. 1. Л. 70; Архив УФСБ России по Приморскому краю. Д. ПУ–15062. Л. 11об.

10. Архив УФСБ России по Омской области. Д. П–22748. Л. 23, 24; Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее – РГИА ДВ). Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 13об.

11. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 17756. Д. 1. Л. 2–3.

12. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 33.

13. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 33.

14. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 33а.

15. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 33а.

16. РГИА ДВ. Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 12, 13, 51; Архив УФСБ России по Приморскому краю. Д. ПУ–15062. Л. 33–35; Архив УФСБ России по Омской области. Д. П–29084. Л. 8 об.

17. РГИА ДВ. Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 14–15об.

18. РГИА ДВ. Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 14–15об.

19. РГИА ДВ. Ф. Р-727. Оп. 1. Д. 29. Л. 51–54.

20. РГИА ДВ. Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 14–15об.

21. РГИА ДВ. Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 14–15об.

22. См.: Ципкин Ю. Н. Борьба коммунистического подполья Приморья против белых режимов в 1921–1922 гг. // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918–1922 гг.). Сб. науч. ст. Вып.4. Хабаровск, 2004. Л. 167.

23. ГАПК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 105. Л. 25.

24. См.: Ципкин Ю. Н. Указ. соч. Л. 167.

25. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 103. Л. 3; См.: Беликова Л. И. Указ. соч. Л. 232.

26. См.: Ципкин Ю. Н. Указ. соч. Л. 169; Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 4595. Оп. 1. Д. 2. Л. 6–8.

27. ГАПК. Ф. 3135. Оп. 2. Д. 155. Л. 1–5.

28. См.: Степанов Е. Красные разведчики // Красное Знамя. Владивосток. 1981. 16 августа.

29. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 111. Л. 89.

30. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 103. Л. 18.

31. ГАПК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 108. Л. 23.

32. См.: Ципкин Ю. Н. Указ. соч. Л. 170, 171.

33. См.: Ципкин Ю. Н. Указ. соч. Л. 171, 172.

34. Центральный архив ФСБ России. Д. Р–48621. Л. 134.

35. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 17756. Д. 1. Л. 169.

36. В октябре 1921 г. регистрационный отдел 2 Амурской армии (дивизии) вошел в качестве 2 (агентурного) отделения в состав разведывательного отдела штаба Приамурского военного округа (ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 17756. Д. 1. Л. 189, 190).

37. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 17756. Д. 1. Л. 170.

38. Архив УФСБ России по Республике Татарстан. Д. 2–12061. Т. 1. Л. 70; Архив УФСБ России по Приморскому краю. Д. ПУ–15062. Л. 11об.

39. См.: Ципкин Ю. Н. Указ. соч. Л. 172, 173.

40. См.: Куций В. Ю. Внутренняя контрреволюция в Приморье. 1920–1922 гг. Владивосток, 1992. Л. 103; Ципкин Ю. Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920–1922 гг.). Хабаровск, 1996. Л. 113, 114.

41. РГИА ДВ. Ф. Р–724. Оп. 2. Д. 100. Л. 6.

42. РГИА ДВ. Ф. Р–727. Оп. 2. Д. 2. Л. 2–7.

43. РГИА ДВ. Ф. Р-727. Оп. 2. Д. 2. Л. 16.

44. ГАПК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 54. Л. 4.

45. Специалисты – востоковеды (гражданские лица и военнослужащие), прошедшие подготовку в Восточном институте во Владивостоке по программам изучения китайского, японского, корейского, монгольского, маньчжурского или тибетского языков.

46. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 67; Оп. 19486. Д. 3. Л. 5.

47. См.: Ципкин Ю. Н. Борьба коммунистического подполья Приморья против белых режимов ... Л. 175, 176; Куций В. Ю. Указ. соч. Л. 113–115.

48. ГАПК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 54.

49. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 103. Л. 6.

50. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 103. Л. 7.

51. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 169. Л. 12.

52. См.: Ципкин Ю. Н. Борьба коммунистического подполья Приморья против белых режимов ... Л. 177–179; ГАРФ. Ф. 944. Оп. 1. Д. 111. Л. 128–136.

53. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 103. Л. 4, 5.

54. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 62а, 68.

55. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 75. Л. 62.

56. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 83, 83а.

57. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 120.

58. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 121.

59. Архив УФСБ России по Приморскому краю. Д. ПУ–15062. Л. 12.

60. См.: Донской В. К. Указ. соч. Л. 53.

61. Архив УФСБ России по Омской области. Д. АС–754. Л. 78, 79.

62. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 135, 135а.

63. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 18164. Д. 4. Л. 128.

64. См.: Степанов Е. Указ. соч.

65. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 19486. Д. 3. Л. 76, 76а.

66. Российский государственный военный архив. Ф. 683. Оп. 1. Д. 75. Л. 30.

67. ГАПК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 54.

68. РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 2. Д. 12. Л. 57.

69. См.: Куций В. Ю. Указ. соч. Л. 141–150.

70. См.: Степанов Е. Указ. соч.

71. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 19486. Д. 3. Л. 81а, 82.

72. 10 февраля 1922 г. секретариат Дальбюро ЦК РКП(б) сформировал и назначил высшим руководящим органом в Приморье по всем вопросам политического и военного характера Приморское областное бюро РКП(б).

73. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 19486. Д. 3. Л. 88а, 89.

74. См.: Степанов Е. Указ. соч.

75. См.: Степанов Е. Указ. соч.

76. ГАПК. Ф. 2576. Оп. 1. Д. 43. Л. 1.

77. См.: Степанов Е. Указ. соч.

78. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 19486. Д. 3. Л. 96, 96а.

79. См.: Степанов Е. Указ. соч.; Ципкин Ю. Н. Указ. соч. Л. 183, 184; ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 19486. Д. 3. Л. 103, 104.

80. См.: Ципкин Ю. Н. Борьба коммунистического подполья Приморья против белых режимов ... Л. 182–184.

81. ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 19486. Д. 3. Л. 103, 104.

82. См.: Дальний Восток России в период революций 1917 года и Гражданской войны. Владивосток, 2003. Л. 588–592.


Олег Васильевич ШИНИН, доктор исторических наук, профессор кафедры истории факультета социологии, экономики и права Московского педагогического государственного университета

Исторический журнал: научные исследования. 2011. № 5 (5). С.23–36.


Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских