В начало » ЛЮДИ, СОБЫТИЯ, СУДЬБЫ » Кто он, Олег Пеньковский: предатель или герой?


Кто он, Олег Пеньковский: предатель или герой?

Кто он, Олег Пеньковский: предатель или герой?Кем же на самом деле был Олег Пеньковский: ординарным отщепенцем и шпионом, так и не спасшим мир, или выдающимся разведчиком, сослужившим немалую службу на благо всего человечества? В своих записках «От КГБ до ФСБ» я, как мне представляется, дал вполне исчерпывающий ответ на только что поставленный мною вопрос. И ответ этот был таков: Олег Пеньковский – это бывший офицер Советской армии, совершивший государственную измену в начале 1960-х годов (изменивший Родине, – по терминологии тех лет), разоблаченный органами государственной безопасности и расстрелянный в соответствии с законами того времени.

Казалось бы, ну что еще можно добавить к вышесказанному? Ан, нет, оказывается, что добавлять можно еще очень и очень много. Одним словом, тему эту закрывать явно преждевременно, и вот почему.

На моем рабочем столе (не в компьютере, а на настоящем деревянном столе) лежат две книги. Обе изданы в 2016 году. Одна из них называется «Легендарные разведчики. На передовой вдали от фронта – внешняя разведка в годы Великой Отечественной войны». Книга вышла в издательстве «Молодая гвардия», в серии «Жизнь замечательных людей». Автор – Николай Долгополов.

Вторая книга, вышедшая в свет в издательстве «Просвещение» и озаглавленная «Записки из чемодана», как следует из вынесенного на обложку анонса, является проектом Александра Хинштейна. Автором же самих записок является Иван Серов, первый председатель КГБ при Совете Министров СССР, затем начальник ГРУ, генерал армии. После разоблачения шпиона Пеньковского – сотрудника ГРУ – Серов был разжалован в генерал-майоры, лишен звания Героя Советского Союза, которого был удостоен за героическое руководство наступательными операциями при взятии Берлина, а в итоге – исключен из рядов КПСС. Скончался в 1990 году. Вообще-то, Хинштейна, на мой взгляд, можно было бы по праву назвать соавтором книги, но не о том сейчас речь.

Звеном, как бы связующим обе книги, является личность уже упомянутого Пеньковского, который в качестве персонажа фигурирует и в том, и в другом произведении. Сразу же спешу оговориться, что к плеяде легендарных разведчиков Пеньковский ни в коем случае не относится. И если Николай Долгополов упоминает его в своей книге, то только потому, что в очерке, посвященном бывшему сотруднику Первого главного управления КГБ, принимавшему активное участие в партизанском движении в годы Великой Отечественной войны, полковнику Ивану Дедюле, автор выдвигает довольно неожиданную версию разоблачения предателя.

Версия эта заключается в том, что, по мнению автора, который ссылается на сведения, полученные от героя очерка, первичные данные о шпионской деятельности Пеньковского, были получены именно от Ивана Дедюли, когда он работал в резидентуре КГБ в Австрии. И именно эти сведения, полученные советским разведчиком через некоего сотрудника австрийских спецслужб, позволили взять предателя в активную разработку. Очерк о разведчике Дедюле так и называется: «Партизан поймал Пеньковского». Надо сказать, что заголовок, данный очерку, звучит весьма громко, но при этом абсолютно не отвечает существу дела.

Я совершенно не склонен резко критиковать Николая Михайловича, которого знаю, как добросовестного литератора и историка спецслужб, но все же вынужден сделать ряд замечаний.

Прежде всего, ответственно заявляю о том, что в деле разоблачения агентов иностранных разведок всегда работает целый коллектив сотрудников разведки и контрразведки. К ним по мере необходимости подключаются сотрудники наружного наблюдения и оперативно-технические работники и наконец, на этапе завершения разработки – следователи. Выделить какого-то одного оперативного работника из числа десятков других, работающих с ним бок о бок, и сказать, что это именно он разоблачил шпиона, чаще всего просто невозможно, а с оперативной точки зрения – неэтично.

Что касается непосредственно разоблачения шпиона Пеньковского, то и в этом случае в мероприятиях по его разработке принимали участие многочисленные сотрудники КГБ самого разного профиля. При этом я беру на себя смелость заявить, что одну из главных ролей в этом деле сыграли разведчики наружного наблюдения; именно они, на мой взгляд, первыми добыли сведения, напрямую уличавшие Пеньковского в шпионаже. Но, так или иначе, утверждать, что именно они (или кто-то один из их бригады) разоблачили или тем более – «поймали» – шпиона Пеньковского, я никак не могу.

Относительно версии Ивана Дедюли, о которой читателям поведал Николай Долгополов, я могу сказать следующее. В свое время, внимательно проштудировав дело оперативной разработки американо-британского агента Пеньковского, а также уголовное дело, возбужденное в отношении Пеньковского по статье 64, пункт «А» УК РСФСР (измена Родине в форме шпионажа), я не помню, чтобы в них содержались упоминания о сообщении из резидентуры в Австрии о связи уже упомянутого Пеньковского с иностранными разведками. Я вовсе не хочу сказать, что подобного факта вообще не было. Скорее всего, был, и все было именно так, как описано в очерке Долгополова, но придавать этому факту чрезмерное значение я бы не стал.

На этом месте я ставлю точку и перехожу ко второму эпизоду главы о далеко не самом видном шпионе ХХ века. Не буду скрывать, так называемые «Записки из чемодана» в части, непосредственно касающейся Пеньковского, написаны и представлены в книге таким образом, что с ними не так-то просто разобраться. Здесь необходима вдумчивая и кропотливая работа. Однако начнем…

В книге даны довольно отрывочные, собственные мысли Серова о Пеньковском. Вопреки материалам, хранящимся в архиве ФСБ, и свидетельству многих очевидцев бывший глава КГБ и ГРУ напрочь отрицает свое близкое знакомство с Пеньковским, а главное – факт своего участия в деле восстановления Пеньковского на службе в военной разведке в 1959 году. Вторым, принципиально важным, на мой взгляд, моментом является мнение Серова о принадлежности Пеньковского к агентуре КГБ. Именно с рассуждений по этим вопросам я бы и хотел начать свои комментарии к книге, причем начать хочу не с первого, а со второго.

Судя по запискам, Серов нисколько не сомневался в том, что Пеньковский был агентом КГБ. Что ж, вполне возможно, хотя, как говорится, история об этом умалчивает. Главное – никаких документов, подтверждающих или опровергающих эту версию, никто из историков и публицистов не видел. Ну, а если он даже и был когда-то завербован сотрудниками КГБ, это не имеет никакого значения для того, чтобы понять, кем же был Пеньковский на самом деле, и на какую разведку он в действительности работал. Кстати говоря (если, опять же, судить по оставленным им запискам), Серов ничуть не сомневался, что на разведки стран Запада Пеньковский работал, причем – вполне добросовестно. Вот, к примеру, его мнение по поводу Пеньковского, включенное Хинштейном в главу 22 «Записок из чемодана»:

«В мае 62 года, видя, что затея КГБ с командированием в США не удалась, тогда ко мне пришел сотр[удник] особ[ого] отд[ела] и просил меня «выступить на совещании и похвалить П[еньковского] за хорошую работу и т.д., чтобы вселить у него уверенность, что его не подозревают».

Я с возмущением отверг эту болтовню и сказал, что нечего тянуть с его разработкой, а надо вызвать его и допросить, и у меня нет сомнений, что он должен признаться. Однако моего совета не послушались, так как у них замыслы были более широкие, т.е. скомпрометировать меня в ущерб государственным интересам и до октября 1962 г., т.е. 6 месяцев без всякой необходимости «разрабатывали» его, создавая условия для работы в пользу иностр[анной] разведки, лишь бы выполнить задуманный план против меня. Мне это теперь стало ясно как день».


Я не знаю, почему Иван Александрович решил, что в КГБ якобы в 1962 году задумали отправить Пеньковского в командировку в США, ведь на самом деле его в тот период под любым предлогом отводили от всевозможных выездов за границу. Помимо отвода от командировки в Соединенные Штаты, сотрудники КГБ не допустили его выезда в Бразилию, Израиль и на Кипр. Но вообще-то задумка – прилюдно высказать похвалу Пеньковскому – выглядит совсем не так уж нелепо, как это пытался изобразить Серов. Что касается разработки Пеньковского, то готов вполне ответственно заявить, что опера из КГБ не «тянули», а действовали «с чувством, с толком, с расстановкой». Кстати, тогда было сделано все возможное, чтобы до минимума ограничить доступ шпиона к секретам и сузить круг его общения с иностранными гражданами. Если же, невозможно было предотвратить контакт с иностранцем, то обставляли Пеньковского капитально, не давая ему лишнего шага ступить.

Что же касается «ясного как день» плана, разработанного, как считал Серов, для его компрометации, то тут есть, о чем порассуждать. Существовал ли такой план или нет, я судить не берусь. Не хочу также рассуждать о том, в чем состояла необходимость непременно расправиться с весьма неординарным человеком, каким в действительности был Иван Александрович Серов – эта тема явно выходит за рамки настоящего повествования. Однако я вполне допускаю, что подобный план действительно существовал, и его главными исполнителями явились Шелепин и Семичастный. Но, так или иначе, а действия контрразведчиков (не политиканов из КГБ, а настоящих контрразведчиков) с января по октябрь 1962 года были направлены исключительно на получение максимально полной информации о преступной деятельности агента ЦРУ и СИС Пеньковского. Не исключаю, что недоброжелатели Серова воспользовались сложившейся ситуацией, чтобы свести с ним счеты, но это действо разворачивалось, как бы параллельно с разработкой шпиона, и соответственно – к делу Пеньковского прямого отношения не имеет.

Охотно допускаю, что близких отношений, а тем более – дружбы, между Серовым и Пеньковским никогда не было, хотя все же шпиону удалось всеми правдами и неправдами подобраться к членам его семьи. Но не это главное, намного важнее вопрос о степени вины Серова в восстановлении Пеньковского на службе в разведке. Обратимся, прежде всего, к мнению по этому вопросу самого Серова, которое он высказал в Комитете партийного контроля (КПК) при ЦК КПСС в феврале 1964 года при обсуждении вопроса о переводе Пеньковского в ГРУ. Однако сначала хочу отметить, что в объяснении Серова, данном на заседании КПК, фигурирует Варенцов, о котором следует сказать несколько слов.

Сергей Сергеевич Варенцов – видный советский военачальник, в годы Великой Отечественной войны командовал артиллерией на ряде фронтов, в послевоенные годы командовал артиллерией Советской армии, а в 1961 году стал командующим артиллерией и ракетными войсками Сухопутных войск, главный маршал артиллерии. Пеньковский вошел в доверие к Варенцову во время войны, стал его адъютантом, пользовался его покровительством вплоть до своего провала в качестве агента иностранных разведок. После разоблачения Пеньковского Варенцов, как и Серов, был разжалован в генерал-майоры и лишен звания Героя Советского Союза.

Кстати, Александр Хинштейн ошибочно называет в ряде случаев Варенцова главнокомандующим ракетными войсками и артиллерией – такой должности в Советской армии никогда не было. Самого же Пеньковского, который, как уже выше отмечено, был адъютантом у Варенцова, автор однажды понизил в должности до ординарца…

Однако, дадим наконец слово – Ивану Серову:

«Через некоторое время мне позвонил Варенцов, очевидно, после того как ему стало известно о моем отрицательном отношении к приему Пеньковского (в ГРУ – прим. авт.).

Варенцов начал расхваливать Пеньковского, что он его знает десятки лет с хорошей стороны, что он воевал. Я возразил Варенцову, указав, что на него плохая аттестация В[оенного] Атташе. Он на это сказал, что он сейчас кончает ракетные курсы и имеет блестящую характеристику и просил еще раз рассмотреть этот вопрос.

Я дал Указание Смоликову (зам. начальника ГРУ – прим. авт.) проверить и собрать все материалы. Он в конце разговора сказал, что ему также звонил Варенцов.

В дальнейшем еще раз т. Смоликов приходил с документами и справкой на Пеньковского, из которых было видно, что он уволен приказом нач[альника] Ген. Штаба, и тогда сказал Смоликову, что по-прежнему не согласен.

Через несколько дней, встретив меня, Варенцов вновь расхваливал Пеньковского, на что я ответил, что больше добавить ничего не могу к тому, что сказал. Я считал, что на этом вопрос закончен.

Никому из подчиненных я не давал указаний ни о приеме Пеньковского в ГРУ, ни о переделке его аттестации. Это подтверждается документами: приказом о зачислении, подписанным т. Роговым, и аттестацией, подписанной т. Ляхтеровым (начальник 4-го управления ГРУ – прим. авт.) и утвержденной т. Роговым.

Оба эти документа составлены с нарушениями существующего порядка в армии по аттестованию и оформлению приказов.

За это нарушение должны отвечать товарищи, допустившие его, но вместе с этим – я, как руководитель Главного управления, доверчиво относившийся к этим товарищам, и не контролировал в должной мере их действия.

О том, что Пеньковский принят и работает в ГРУ, я узнал через несколько месяцев, когда увидел его фамилию в числе офицеров, выделенных для обслуживания выставки в Москве.

Я спросил у нач-ка отдела т. Рогова, откуда взялся Пеньковский, на что мне т. Рогов ответил, что кадры разбирались с ним и т. Рогов (зам. нач. ГРУ), подписал приказ о назначении…».


Что можно сказать по поводу этого объяснения. Прежде всего, нельзя не признать, что вина Серова действительно имела место, и я не случайно выделил в тексте его слова, где он прямо говорит об этом. Откровенно говоря, меня не на шутку удивили порядки, царившие в ГРУ на стыке 50-х и 60-х годов прошлого столетия. Получается, что начальник Главного управления дает четкие указания своим заместителям, а они, воспользовавшись непродолжительным отсутствием своего шефа, сделали все по-своему вопреки полученному приказу.

Но это еще не все. Серов указывает, что через несколько месяцев он узнал о приеме Пеньковского в ГРУ. И что же. Вместо того чтобы предпринять решительные действия и дать надлежащий отпор кадровикам и своему заместителю Рогову, он как бы соглашается с их действиями, махнув на все рукой…

Наказан Серов был сверх всякой меры – здесь, кажется, двух мнений быть не может. Как можно было лишать человека награды, заслуженно полученной в годы войны? А исключение из рядов КПСС, по меркам 1960-х годов, можно сравнить разве что с условным лишением свободы…

Однако вернемся непосредственно к Пеньковскому. На странице 584 «Записок из чемодана» есть сноска следующего содержания:

«Отрицательная аттестация на Пеньковского по итогам его работы в турецкой резидентуре ГРУ была составлена военным атташе Рубенко (настоящая фамилия – Савченко), конфликт с которым и привел к досрочному отзыву домой и отчислению из военной разведки будущего предателя».

Я не знаю, кто конкретно автор этой сноски: возможно, Александр Хинштейн, а может быть, редактор из издательства «Просвещение». Но, так или иначе, я полагаю, что с руководителем проекта, то есть с Александром Евсеевичем, текст этой сноски согласовывался. А ведь, что интересно: в этой фразе Олег Пеньковский однозначно назван предателем, пусть будущим, но предателем! Чуть ранее у Хинштейна встречается такая мысль:

«Да, положа руку на сердце, Серова следовало наказать за предательство его подчиненного. Но произошедшее с ним больше похоже на расправу. В одночасье перечеркнутой оказалась вся жизнь…».

С этим мнением Александра я согласен полностью и ранее я сам высказывал аналогичную мысль. Но хочу особо подчеркнуть, что автор употребляет термин «предательство» по отношению к подчиненному Серова, то есть – к Пеньковскому. Следовательно, в момент, когда он писал эти строки, у него не возникало сомнений, что Пеньковский – предатель.

Казалось бы, можно уже ставить жирную точку в этой ординарной шпионской истории и прекращать всякие споры и кривотолки о личности самого шпиона. Однако не тут-то было…

В 22-й главе, фигурирующей под заголовком «Олег Пеньковский – агент КГБ? 1962–1963 годы» (кстати, предыдущая цитата взята также из этой главы), руководитель проекта отмечает:

«То, о чем пишет Серов, – это без преувеличения сенсация. Одно из самых громких дел излагается им совершенно в ином, неожиданном ракурсе».

Вот теперь-то, кажется, и начинается самое интересное! Я, правда, вынужден прямо заявить, что какой-то особой сенсационности по поводу Пеньковского в записках Серова я не заметил. Для себя я отметил два новых момента. Первое – это то, что Серов в отличие от Варенцова близким к Пеньковскому человеком и его покровителем никогда не был. А второе – это мнение бывшего Председателя КГБ о том, что Пеньковский был агентом того самого КГБ, которым он, Серов, совсем еще недавно руководил.

Ранее я отмечал, что собственно в записках Серова, о Пеньковском сказано достаточно скупо и фрагментарно. Есть, впрочем, необходимость выделить еще одну мысль Серова, которую он высказывает на страницах так называемой «записи № 3». Говоря о Пеньковском, Серов прямо называет его «подлецом» и предполагает, что «работая на американцев», он «одновременно был сексотом у КГБ». Процитированные слова лишний раз подтверждают, что Серов не сомневался в том, что Пеньковский – американский шпион, ну а то, что он действительно был подлецом, – это практически ни у кого не вызывает ни малейших недоумений. По поводу мнения Серова о том, что Пеньковский был агентом КГБ и использовался в комбинации по его дискредитации, я уже ранее высказывал свою точку зрения и вновь возвращаться к этому вопросу считаю излишним. Возможно, в этом и заключается, на взгляд Александра Хинштейна, та самая «без преувеличения сенсация».

По моему, однако, мнению, главная сенсация заключена не в записках, сделанных непосредственно Серовым. Сенсация – в комментариях Хинштейна, а главным образом – в его эссе, вставленном в книгу под заголовком «Другая жизнь Олега Пеньковского». Хотя это тоже, как посмотреть, ведь многие мысли Хинштейна уже не раз в том или ином виде фигурировали в различных произведениях и опусах о Пеньковском. Как я отмечал ранее, Александр Хинштейн не менее двух раз признавал, что предательство Пеньковский совершил. И, тем не менее, как это следует из последующего повествования, он имеет о Пеньковском и его деле особое мнение, с которым я постараюсь разобраться.

Начать я считаю нужным даже не с эссе, а с пространного комментария, которым Александр Евсеевич предваряет 22-ю главу «Записок из чемодана». Прежде всего, я выделяю мысль автора комментария (или соавтора «Записок»), где он отмечает «массу нестыковок и странностей в деле Пеньковского, на которые историки почему-то стараются не обращать внимания». И далее он продолжает:

«За 8 месяцев, пытаясь установить контакт с иностранной разведкой, Пеньковский безбоязненно совершил 6 инициативных подходов к иностранцам, 5 раз пытался передать секретные документы и трижды посещал их гостиничные номера.

После вербовки в течение 6 месяцев он провел в Москве не менее 10 встреч с женой резидента МИ-6 Анной Чизхольм, причем все – в людных местах. Контрразведкой снова замечен не был.

Когда же, наконец, «наружка» КГБ зафиксирует тайные контакты полковника ГРУ с женой резидента, пройдет еще 10 месяцев, прежде чем Пеньковского арестуют. Хотя за это время он передаст противнику не менее 30 микропленок с совершенно секретной информацией, в том числе о советских ракетах на Кубе».


Я не берусь судить, какими источниками пользовался Александр Хинштейн, когда выдавал вышеприведенные выкладки, а также писал свое сочинение на тему о том, что у Пеньковского была «другая жизнь», но готов утверждать, что львиная доля этих источников не выдерживает никакой критики.

Кстати, известный литературный персонаж из романа «12 стульев» Остап Бендер однажды высказал такую мудрую мысль: «Скоро только кошки родятся». Эти же слова хочется напомнить тем, кто считает, что период активной разработки шпиона Пеньковского был сильно затянут. Нет, он длился ровно столько, сколько было необходимо для того, чтобы досконально разобраться во всех перипетиях шпионского дела и тщательно задокументировать все противоправные действия иностранного агента. После чего все собранные материалы можно было в полном объеме представить в суде, как доказательство совершенных Пеньковским преступлений.

К примеру, в процессе кропотливой работы сотрудников Комитета госбезопасности было выявлено около 200 связей шпиона, среди которых около 40 человек были его близкими знакомыми. Среди знакомых было немало офицеров и генералов Советской Армии, большинство из которых были секретоносителями. Были в частности выявлены многие его связи, которых он активно использовал для получения секретной информации «втемную». Нередко, желая получить какую-то информацию, Пеньковский без тени сомнения прикрывался именем маршала Варенцова, который якобы сам ему поручил собрать данные по тому или иному вопросу.

Хинштейн отмечает, что более полугода Пеньковский настойчиво искал контакта с западными разведчиками и при этом «безбоязненно» совершал к ним подходы. В этом, в общем-то, нет ничего сверхъестественного, поскольку в тот момент готовый кандидат в иностранные агенты занимал по прикрытию немалую должность в Управлении внешних сношений Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ (ГК КНИР), что давало ему немалые возможности для поддержания постоянных связей с иностранцами.

Кстати, впервые в поле зрения органов государственной безопасности Пеньковский попал в начале января 1961 года. Тогда были получены сведения о его контакте с торговым советником Посольства Канады в Москве Ван-Влитом (Хинштейн ошибочно называет его Ван-Влие, но полагаю, что принципиального значения это не имеет) и временно находящимся в Москве другим канадским гражданином. Некоторые детали, фигурировавшие в беседе Пеньковского с канадцами, давали определенные основания подозревать его в шпионаже. Но Пеньковского тогда выручило ГРУ, по данным которого их сотрудник вел разработку того самого гражданина Канады, который на короткий срок прибыл в Москву.

Чуть позднее была зафиксирована подозрительная с точки зрения сотрудников КГБ связь Пеньковского с англичанином Гревиллом Винном. Однако и в этом случае Главное разведывательное управление пыталось все списать на свою оперативную заинтересованность в британском коммерсанте. На деле, однако, все получилось не так гладко, и отношения Пеньковского с Винном явились в итоге немаловажным фактором в мероприятии по разоблачению шпиона.

Кстати, Гревилл Винн не был кадровым сотрудником британской разведки, он был агентом СИС. Его завербовали в тот момент, когда у коммерсанта, коим в действительности Винн являлся, сложился тесный контакт с Пеньковским. Надо сказать, что вербовали его довольно грубо с использованием шантажа; конкретно ему было сказано, что в случае отказа он может считать свою карьеру бизнесмена законченной…

В отличие от контактов Пеньковского с Ван-Влитом и Винном, его отношения с Анной Чизхолм строились на сугубо конспиративной основе, и их встречи проходили далеко не в столь людных местах, как полагает А.Е. Хинштейн. Я, впрочем, предлагаю посмотреть на ситуацию, сложившуюся в отношениях английской разведчицы и совершившего государственную измену бывшего советского офицера, с несколько необычной точки зрения.

Будем исходить из того, что Пеньковский – вовсе не агент двух западных разведок, а вполне добропорядочный советский офицер, исполнявший роль «засланного казачка», предписанную сценарием Комитета госбезопасности СССР для решения определенных вопросов государственной важности. Именно такую роль Александр Хинштейн примеряет для перерожденца и предателя в своем эссе «Другая жизнь Олега Пеньковского». И что же у нас получается в таком случае?

Получается вот, что. Пеньковский, действующий под контролем КГБ и в полном согласии с ним, не стесняясь ничего и никого, совершенно свободно встречается с Анной Чизхолм в местах, где полно ненужных свидетелей. И это, с точки зрения Хинштейна и других авторов, которые выступают за то, что Пеньковский выполнял особо ответственное задание Советского правительства, вполне естественно. Однако как нам быть со стороной противоположной? Анна Чизхолм, по логике тех событий, должна была быть вполне уверенной в том, что Пеньковский – вовсе не двойной агент, а человек, всецело преданный идеалам Свободного мира и добросовестно выполняющий предписания разведки Соединенного Королевства. А коль скоро так, то как же она могла допустить такую оплошность и несколько раз встречаться со своим «верным агентом» в совершенно неподходящих для этого местах? Наверное, сама г-жа Чизхольм немало смыслила в премудростях разведывательного ремесла, но в еще большей степени в этих делах поднаторел ее супруг, Родерик Чизхолм, который обладал полной информацией о работе с Пеньковским. И оба они, считай из раза в раз, допускали одну и ту же грубейшую ошибку!

Это все, однако, относится к разряду моих «домыслов» или, правильнее сказать – «фантазий» на заданную тему. На деле же все выглядело не совсем так, или правильнее сказать – совсем не так.

Однако я приведу еще один довод в пользу того, что Пеньковский не был подставлен органами госбезопасности Советского Союза англо-американским спецслужбам с целью их дезинформации, а был чистейшей воды инициативником, действовавшим на свой страх и риск в пользу западных разведок. Летом 1962 года агентурным путем была получена информация, что Советский Союз с очередным визитом собирается посетить Гревилл Винн для ведения переговоров с руководством ГК КНИР об организации в Москве выставки электронного оборудования. Как особо отмечал оперативный источник, при решении этого вопроса Пеньковский, ссылаясь на заинтересованность ГРУ в приезде англичанина, проявил особое рвение, чтобы убедить руководство госкомитета непременно согласиться с поступившим предложением.

Сам собой напрашивался вывод, что Винн не просто так собирался приехать в Москву. Скорее всего, он должен был стать новым связником СИС для работы с Пеньковским. Этот вывод выглядел тем более убедительным, что все сводилось к переходу Пеньковского на новый способ связи. Не без участия Комитета госбезопасности Винну был разрешен въезд в СССР.

Всю организационную часть визита англичанина в Москву Пеньковский взял на себя. Он же снял для него номер в гостинице «Украина». Несмотря на то, что этот номер был заранее оборудован всем необходимым, прослушать разговоры связника с агентом… не удалось. Разведывательный опыт Пеньковского пригодился ему и на этот раз – все переговоры, которые они вели между собой, проходили с применением мер безопасности, затрудняющих прослушивание. Они велись или при включенном на полную громкость радиоприемнике, или в ванной комнате при текущей из крана воде.

Спрашивается в задаче: если Пеньковский действовал под контролем КГБ, то на кой же черт ему надо было применять весь арсенал мер безопасности, чтобы исключить прослушку разговоров со стороны КГБ, на который, по версии Александра Евсеевича, изложенной в его эссе, этот самый Пеньковский и работал? Или таким путем он хотел лишний раз продемонстрировать британскому разведчику, что «душой и телом предан идеалам Запада» и потому вынужден проявлять максимум осторожности? Все это могло бы быть именно так, если бы характер беседы Пеньковского с Винном, который все же удалось в общих чертах расшифровать, не свидетельствовал бы о том, что Пеньковский на самом деле был предателем. И меры предосторожности он применял потому, что реально осознавал грозящую ему опасность, причем – немалую.

Чтобы закончить с комментариями А. Хинштейна, считаю необходимым дать собственные пояснения к двум сноскам (авторским или редакционным – не знаю) на странице 579 «Записок из чемодана». Согласно первой сноске, «факт предательства О. Пеньковского был установлен уже в начале 1962 г.». А вторая сноска гласит: «В декабре 1961 г. сотрудники наружного наблюдения КГБ зафиксировали контакт О. Пеньковского с английской разведчицей». Все это вроде бы похоже на истину, но не совсем.

Начнем со второй позиции. Со всей ответственностью заявляю, что в декабре 1961 года был четко зафиксирован заход английской разведчицы Чизхолм в подъезд, куда также вошел подозрительный мужчина, который, по всей видимости, выполнял операцию по связи. Однако, утверждать, что этим мужчиной был Пеньковский, в тот момент было явно преждевременно, поскольку через некоторое время разведчики наружного наблюдения его упустили. В январе 1962 года появились вполне обоснованные подозрения, что Пеньковский был тесно связан с английской разведкой в лице Анны Чизхолм, но это были только первичные данные, которые следовало еще проверять и перепроверять…

Но здесь вновь возникает интересный момент. По версии Александра Хинштейна получается, что в начале 1962 года был установлен факт предательства Пеньковского. Ну, уж кажется все. Больше и говорить не о чем, разве что о деталях. А именно: когда его надо было арестовывать, когда «прижать к ногтю» и вырвать у предателя признательные показания. Об этом, кстати, и сам Серов тоже писал в своих записках. Можно точно процитировать его слова из так называемой записи № 2:

«Я… сказал (сотруднику особого отдела – прим. авт.), что нечего тянуть с его разработкой, а надо вызвать его и допросить, и у меня нет сомнений, что он должен признаться».

Этот диалог состоялся у бывшего Председателя КГБ Серова, прослужившего в органах государственной безопасности не один десяток лет, с рядовым сотрудником особого отдела КГБ в мае 1962 года. Иными словами, генерал армии дает офицеру (ниже его на несколько рангов), указание, как действовать ни в коем случае было нельзя. Ибо в тот момент, когда стали в общих чертах вырисовываться главные штрихи предательской деятельности шпиона Пеньковского, надо было четко задокументировать все до последней детали.

Как тут не вспомнить слова персонажа романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого…», начальника фронтового управления «Смерш» генерал-лейтенанта Егорова: «Войсковые операции чаще всего дают трупы. А нам нужен момент истины!». В принципе, ситуация в романе несколько отличается от реальной ситуации с разработкой Пеньковского. Но определенную аналогию найти все же можно…

В конечном итоге разработка шпиона Пеньковского была доведена до логического конца, то есть до момента истины, и конец (весьма безрадостный) шпиона – известен... Но как бы то ни было, у Александра Хинштейна, откуда ни возьмись, возникает совершенно новая версия, которую он излагает в том самом эссе, носящем, как мы уже знаем, название «Другая жизнь Олега Пеньковского». Я назвал эту версию новой и, конечно же, погрешил против истины. Нет, версия о том, что Пеньковский – не предатель, а человек, самоотверженно выполнявший воинский долг, совсем не нова.

К примеру, в 2013 году в издательстве «Вече» вышла в свет книга «Тайная сторона дела Пеньковского. Непризнанная победа России». Автор книги – капитан 1-го ранга в отставке Анатолий Максимов, почетный сотрудник госбезопасности, служил в Первом главном управлении КГБ (внешняя разведка). В его служебной биографии есть любопытнейший момент. В 1971 году после соответствующей подготовки он вступил с канадской спецслужбой КККП (Канадской королевской конной полицией) в оперативную игру «Турнир». По заданию руководства он сыграл роль подставы и был «завербован» канадской разведкой в качестве агента. Целью оперативной игры «Турнир» явилось противодействие канадской операции «Золотая жила», которую спецслужбы Канады в 1970-х годах проводили с целью получения военных и торгово-экономических секретов Советского Союза. Поставленную перед ним задачу Максимов выполнил, и в 1978 году операция «Турнир» была прекращена.

По всей видимости, собственная боевая биография Анатолия Максимова поспособствовала тому, что отдельные ее элементы автор переложил на биографию Пеньковского. Иными словами, по своему образу и подобию Максимов «слепил» из Пеньковского героя, подставленного разведкам западных стран для решения важных стратегических задач.

Примерно такую же роль уготовил для Пеньковского Александр Хинштейн. А начинает он свое эссе такими словами:

«У этого человека было три жизни.
Первая – боевого офицера, фронтовика, орденоносца.
Вторая – предателя, изменника, пьяницы-разложенца.
Третья – спасителя человечества от ядерной войны.
Но ни одна из этих жизней не является подлинной».


Лично, я полагаю, что у каждого человека жизнь – только одна. Да, порой, в силу обстоятельств, приходится вести двойную жизнь. И именно такую, двойную, жизнь вел предатель Олег Пеньковский, чтобы перед лицом своих коллег и начальников выглядеть вполне пристойно. Да, фронтовик-орденоносец и предатель-разложенец – это один и тот же человек, столь по-разному проживший начало и конец своей жизни. Про «спасителя человечества» я вообще говорить не хочу, так как считаю, что данный эпитет к нашему антигерою не относится ни в малейшей степени.

Теперь, казалось бы, пора переходить к основной части эссе Александра Хинштейна. Однако делать это совершенно не хочется. Можно было бы, конечно, шаг за шагом разбирать по косточкам все сочинение, но, полагаю, что занятие это вряд ли окажется благодарным. Ведь найдутся, наверняка, еще сотни иных писателей, которые – всяк на свой лад – будут перекантовывать и перелицовывать то, что уже давно стало классикой советской контрразведки.

Я прекрасно понимаю чувства Ивана Серова, который, с одной стороны допускает измену со стороны Пеньковского, а с другой – без обиняков называет его орудием Комитета госбезопасности, сделавшим все возможное, чтобы свести на нет долголетнюю и в целом – безупречную службу генерала. В том положении, в котором он оказался на склоне лет, ему, наверное, ничего иного не оставалось.

Ранее я сделал предположение, что лишиться партбилета для Серова было практически то же самое, что получить условный срок. А может быть даже и не условный вовсе, а самый что ни на есть реальный?

Пытаюсь сопоставить судьбы двух генералов из ведомства госбезопасности: Ивана Серова и Павла Судоплатова. О Серове уже сказано немало. А о Судоплатове я достаточно подробно писал ранее, но хочу кратко напомнить вехи его биографии. Служил П.А. Судоплатов верой и правдой вплоть до смерти Иосифа Виссарионовича, а затем в одночасье фактически превратился во врага народа. Был лишен всех государственных наград, просидел во Владимирском централе 15 лет, но за 4 года до смерти был полностью реабилитирован.

У обоих генералов судьба оказалась совсем не «сахарной». Но вот вопрос: кому из них досталось тяжелее? Лично я отвечать на этот вопрос не берусь…

Попытаюсь, однако, ответить на другие вопросы, а именно: почему никак не утихнут страсти по Пеньковскому? Зачем время от времени из заурядного предателя надо непременно делать героя-спасителя человечества? А именно таковым и попытался сделать шпиона Александр Хинштейн в своем эссе. Заключительную часть своего сочинения Хинштейн предваряет такими словами:

«Сразу оговорюсь: то, о чем пойдет сейчас речь, не более чем плод моих умозаключений. Однако предположения эти с лихвой компенсируют все те многочисленные странности и загадки, которыми так богато дело Пеньковского.

Иными словами, моя неправдоподобная версия куда правдоподобнее, чем версии официально-канонические: как западные, так и отечественные…».

Вряд ли есть необходимость подробно описывать роль, которую Александр Хинштейн уготовил шпиону Пеньковскому. Сказать об этом можно предельно коротко. «Спаситель человечества», по мнению Хинштейна, не был расстрелян в 1963 году, поскольку и следствие, и суд – все это было якобы сплошным фарсом. Он, как полагает Александр Евсеевич, прожил долгую жизнь под другой фамилией…

Да, ничего не скажешь. Желание хоть как-то приобщиться к сенсации, даже если этой самой сенсации вовсе нет, видимо, неистребимо. Ничто человеческое нам всем, простым смертным, не чуждо. Не чуждо оно оказалось и Александру Евсеевичу.

Еще раз повторю свою мысль: комментировать его «неправдоподобную версию» у меня нет никакого желания. Приведу, однако, слова, сказанные бывшим высокопоставленным сотрудником КГБ, полковником в отставке Виктором Ивановичем Черкашиным, который категорически отвергает тезис о подставе органами КГБ Пеньковского иностранным разведкам. В документальном сериале «Предатели с Андреем Луговым», показанным в 2014 году на телеканале «Звезда» Виктор Иванович говорит о Пеньковском следующее:

«Довольно часто высказывается мысль о том, что Пеньковский был якобы специально внедрен англичанам для того, чтобы ввести их в заблуждение. Это не соответствует действительности, потому что вся информация, которую он передавал, была секретной. Американцы иногда через свои подставы передавали секретную информацию противнику, чтобы таким образом заинтересовать его, но у нас такой «моды» никогда не было.

Никто бы не позволил Пеньковскому передавать секретную информацию о военном потенциале Советского Союза. Это исключено!».


Полковник Черкашин знает, о чем говорит. Ветерану органов довелось послужить в подразделениях контрразведки и разведки. В частности, он был одним из тех, кто участвовал в разработке шпиона Пеньковского.

Вот, собственно, и все, что следует сказать о Пеньковском. Хотя тема эта, кажется, воистину бесконечной, но пора все же и честь знать.

В заключение остается сказать пару слов о самой книге «Записки из чемодана». Книга, безусловно, заслуживает немалого интереса. Она информативна и главное – раскрывает многие малоизвестные или совсем неизвестные страницы нашей недавней истории. В том, что подобная книга вышла в свет, – большая заслуга Александра Хинштейна. Ну, а эпизод, касающийся Пеньковского, будем считать не самой лучшей страницей биографии Александра Евсеевича, журналиста и публициста.

Сергей ГОРЛЕНКО

Рекламные объявления:
ООО ЧОП "АЛЬФА-Б" работающее на рынке охранных услуг более 10 лет в связи с расширением клиентской базы приглашает охранников на постоянную работу на объекты в городе Москве и ближайшем Подмосковье.
Телефон: 8 (499) 766-9500
www.alpha-b.ru
Поиск Яндекс по сайту
Внимание! Результаты откроются в отдельном окне!

Отправить заявку на рекламу

 
Rambler's Top100
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл ФС77-23889 от 31 марта 2006 г.

Адрес редакции: 119034, Москва, Хилков пер., 6
тел: +7 (499) 766-95-00 | Email: info@chekist.ru
© 2002-2013
Союз Независимых Cлужб Cодействия Коммерческой Безопасности
*Перепечатка материалов допускается только с указанием активной ссылки на сайт www.Chekist.ru
*Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов
Реклама:
Написать письмо в Редакцию
Разработка сайта:
Студия ИнтернетМастер

Поддержка сайта:
НПП ИнтернетБезопасность


Создание Сервера: В.А.Шатских